Глава 21

— Бризельский в городе, — уронил в тишину Кот.

— Знаю, — отозвался старик, хмыкнул, плеснул в чашку ароматного чая и сделал несколько глотков.

— Зачем?

— С комиссией явился, — фыркнул старик.

— Незапланировано, — поморщился молодой мужчина, — но ожидаемо. И опять одни вопросы, ответов на которые даже у тебя нет, — криво усмехнулся.

— Наш старый друг прибыл в город, а ты не рад? — насмешливо спросил старик.

Мужчина хохотнул, лег на старенький диван и уставился в потолок.

— Крови мы ему попили знатно, — довольно проскрипел старик, — ну так что, какие мысли по поводу комиссии? Официальная причина — участившиеся исчезновения курсантов на полевой практике.

— А неофициально?

— Из-за девчонки, конечно, будто ты и сам не понимаешь.

— Понимаю, — отозвался Кот, все также задумчиво рассматривая облупившийся потолок. — Не думал, что так скоро. Хотя, — он скривился, как от зубной боли, — если допустить, что Лина была отправлена в академию специально, то вариантов несколько.

— Ты все еще сомневаешься? — удивился старик. — Девчонка в бегах. Информация проверена. Да и твои наблюдения эту информацию только подтвердили.

— Да. Я уверен. Но все же отметать другой вариант совсем не стоит. Лучше быть осторожным. Потому что странные отношения с этим хлыщом вызывают массу вопросов и сомнений.

— Не потому ли, что ты увлекся девчонкой? — протянул старик с издевкой. В последнее время основные новости только о ней.

— Я делаю свою работу, — просто отозвался капитан, но так и не ответил прямо. — Как думаешь, могла она рассказать о себе правду?

— Влюбленная девчонка? С превеликим удовольствием.

— Влюбленная? — переспросил Кот и приподнялся, чтобы взглянуть на старика, и наткнулся на насмешливый взгляд светлых глаз. — Могла ли рассказать запуганная, удирающая от преследования и никому не доверяющая девчонка?

— Видимо, все же рассказала, — улыбка с лица старика стекла, взгляд стал острым. — Судя по тому, что я узнал, Бризельский продолжал поиски. А потом организовал эту комиссию. Срочно. Значит, точно узнал, что она в академии. Либо ее кто-то узнал, либо она сама рассказала.

— Значит, скоро мы узнаем ответы хотя бы на некоторые вопросы.

— Что будешь делать?

— Наблюдать, — Кот поднялся, с хрустом потянулся, — в случае необходимости вмешаюсь, действовать буду по обстоятельствам. Если все сложится удачно, у нас будет маг первой ступени.

— Готов рискнуть ради нее, а говоришь, что не увлекся.

— Я не говорил, — Кот положил папку с бумагами на стол. — Здесь список кандидатов, она уже там. Точки сбора, маршруты. И кое-какие сведения о распределении. Судя по тому, что большую часть выпускников отправляют в приграничье, что-то намечается.

— Изучим, — откликнулся старик. — Так чем тебя так привлекла Линнея Стоун? — окликнул он Кота, когда тот уже стоял у двери.

Мужчина обернулся, сверкнул глазами и ответил:

— Она сильная. И я не о магии. Несмотря ни на что, осталась светлой, чистой и верной себе. Она борец. Это достойно уважения.

— Ну-ну, — старик подхватил бумаги, уткнулся в них носом и бросил, — дело, конечно же, совсем не в том, что она чертовски красивая девушка.

Я не смогла рассказать Мики правду. Просто не смогла. Не настолько доверяла. Это была только моя тайна. Даже Аурика знала лишь часть правды. Правду о том, почему я была вынуждена бежать. Но ни моего настоящего имени, ничего о моей семье. Рассказать кому-то, значило, дать шанс Бризельскому найти меня раньше, чем я бы этого хотела. А я бы хотела, чтобы он никогда меня не нашел, хотя и понимала, что это невозможно.

Мики попытался расспросить, но так ничего и не добившись, отступил. Мы прогулялись по вечернему городу, но на приглашение где-нибудь поужинать, я ответила отказом. Ощущение, что мне дышат в спину не покидало. Я все время искала в толпе седовласого мужчину с черными, как сама тьма, глазами. Чувство погони и затравленности вернулось, несмотря на то, что я была недосягаема для него на время обучения, как минимум.

Успокоилась я лишь тогда, когда вернулась в казарму. Даже смогла уснуть, но всю ночь меня мучали кошмары. Я то убегала от кого-то, но не могла убежать, то оказывалась на полу средь серых стен, от которых бесконечно отражался раздраженный голос, повторяющий, что я ничтожество и ни на что не способна.

Подскочила в холодном поту, когда средь этих стен раздался свист хлыста. Сердце бешенно колотилось в груди. Девчонки мирно спали в казарме. И только, когда осознала, что в безопасности, рухнула обратно на подушку. Голова гудела. Лоб взмок, на него налипли волосы. Надеялась, что я не кричала во сне. Такое часто случалось в первый год после побега. Но кошмары становились все реже, а жизнь все спокойнее. Правда, теперь вновь пришло забытое ощущение, что меня вот-вот найдут и встреча неизбежна.

До подъема я так и не смогла сомкнуть глаз. Лежала и убеждала себя, что я в правильном месте, что я больше не во власти этого человека. В какой-то момент пришла в голову мысль, что я и вовсе могу напроситься в жены к Мики в крайнем случае. Его род же любит заключать браки с магически одаренными людьми. Отличный договорной брак. Да и Мики был неплохим парнем. Вдруг за два года обучения, которые он доучивался, я смогу его по-настоящему полюбить?

«Ага, что-то не очень-то получается», — отозвался в моей душе скептический голос.

Но я отмахнулась от него и заставила себя всерьез задуматься над этим вариантом. Возможно, стоило позволить заботливому и внимательному четверокурснику стать чуточку ближе.

Именно с таким настроем я начала этот день. И даже настроение стало чуть лучше.

На построении нам объявили, что в академию со дня на день нагрянет какая-то комиссия. Будут присутствовать на занятиях, беседовать с курсантами, возможно, даже устроят какой-нибудь выборочный срез знаний, чтобы понять, насколько эффективно готовят будущее поколение военных.

— Прибудут высокопоставленные люди, — вещал наш командир, — обращаюсь, преимущественно к выпускникам, у вас есть возможность зарекомендовать себя и получить отличное место, для прохождения дальнейшей службы. Как вам известно, особо отличившимся предоставляют выбор, где вы будете проходить дальнейшую службу.

Многие воодушевились, а я почувствовала нарастающую тревогу. Не потому ли явился Бризельский в этот город? И чем больше я об этом думала, тем больше убеждалась, что права. И тем сильнее переживала. Догадался? Или я чем-то себя выдала?

— Стоун, задержись, — прозвучал голос капитана Рассаширского после занятия.

Я прикрыла глаза. Всемогущая, ну что опять? Меня и так эти сплетни уже до белого каления доводят, а капитан будто специально масла в огонь подливает.

— Ты в порядке? После первого акта ты не вернулась в театр.

Я вскинула брови и даже немного растерялась.

— Какой вы наблюдательный, — выдохнула я. — Весь зал запомнили и отследили?

— Нет, только тех, кто регулярно вляпывается в неприятности, — улыбнулся он весело.

Я растерялась еще больше. А он продолжал сверлить меня взглядом и улыбаться. А улыбка у него красивая, притягательная. От этой мысли я смутилась и отвела взгляд.

«Лина! О чем ты думаешь? Какая улыбка? — возмущенно подумала я. — Притягательная», — ответил мне мой язвительный внутренний голос. И я разозлилась на саму себя.

— Все в порядке, капитан, — отозвалась, стараясь сохранять ровный тон. — Спектакль не понравился, — глядя в глаза соврала ему.

Он чуть склонил голову и улыбнулся еще шире. Взгляд сам раз за разом съезжал на его растянутые в улыбке губы и белые зубы.

— Кажется, я начинаю понимать, когда ты лжешь, — заметил он.

— Вам кажется, — нагло уставилась в его глаза.

— Твой ухажер обидел тебя? — он чуть прищурился.

Я расплылась в дурацкой улыбке. Очень надеялась, что она была по-дурацки влюбленной.

— Мики? — побольше удивления в голос, — разве ж он может кого-то обидеть?

— Его учат убивать, — хмыкнул насмешливо капитан, — и он хорошо учится.

Улыбка с моего лица выветрилась мгновенно. Умеет капитан спустить с небес на землю и выбить из колеи одной фразой.

— Нет, он очень внимательный и заботливый, — отозвалась я.

Капитан продолжал улыбаться, но в его взгляде будто что-то изменилось. Отчего-то даже стало грустно, что в них больше не было той легкой веселости.

— Помнишь, я говорил, что ты можешь обратиться ко мне, если тебе понадобится помощь?

— Что-то такое припоминаю, — осторожно отозвалась я.

— Я больше не предлагаю, — спокойно заметил он. И продолжил очень настойчивым, даже чуть резковатым тоном. — Я требую, чтобы ты забыла о своей глупой гордости и пришла за помощью, если что-то будет угрожать. Это приказ, Стоун. Приказ старшего по званию. Поняла?

— П-поняла, — ошарашенно кивнула я.

— Я смогу уберечь тебя даже тогда, когда тебе может показаться, что бежать некуда.

Он смотрел на меня так, что я похолодела. Он будто бы знал. Его взгляд кричал мне, что он все обо мне знает. И меня накрыла паника. Страх ледяной рукой сдавил шею. Я пыталась сглотнуть, вдохнуть, но ничего не получалось. Я вцепилась пальцами в край стола и пыталась вернуть себе самообладание.

— Вот оно, взгляд загнанного зверя, — проговорил он, выдернул меня из-за стола и прижал к себе, тихо нашептывая на ухо:

— Дыши, Лина! Дыши, глупая! Включи голову! Я не пытаюсь навредить! И не хотел напугать. Я могу помочь.

— Ты знаешь, — выдохнула я. Ноги ослабели, и я с трудом устояла.

Хватанула воздуха. Еще и еще. Выпрямилась и отстранилась. Взглянула исподлобья, судорожно думая, что же делать дальше.

Он смотрел на меня прямо, открыто и уверенно.

— Что тебе от меня нужно? — хрипло проговорила я, забыв о субординации и обо всем на свете.

— А что, с тебя можно что-то взять? — прищурился он. — Мне ничего не нужно, Лина.

— Как? — выдохнула я.

— Что, как?

— Как ты узнал? — если я права, то ему не нужны будут пояснения. И капитан не подвел. Прикрыл на секунду глаза.

— Я был в Санвейте пять лет назад, — в этот момент у меня все рухнуло в душе, я опустилась на стул, не в силах стоять. — Однажды. В доме твоей семьи. Мы столкнулись. Ты, кажется, меня даже не заметила.

— Хорошая память, — горько усмехнулась я.

— Да, но лица твоего я почти не разглядел тогда. У меня несколько иные методы.

— Он знает, что я в академии, — заключила я, подтверждая свои догадки.

— Думаю, да. И я могу решить эту проблему раз и навсегда. Но действовать придется радикально.

— Он все равно ничего не сможет сделать, — развела я руками.

— Отравить твою жизнь сможет. Будет всегда невидимой тенью за твоей спиной, а еще есть практика. А потом и служба.

— Я выкуплю диплом.

— Я уверен, что с твоим упорством, ты найдешь деньги. Но у меня есть предложение интереснее. И лучше. Как будешь готова, приходи.

— Замужество? — я усмехнулась ядовито.

Рассаширский долго и внимательно на меня смотрел, молчал и будто бы испытывал мое терпение. Я задрала рукав и проговорила:

— Вы же знаете, этот вариант всегда при мне.

— Но выбор тебя чем-то не устроил, иначе тебя бы здесь не было.

— Этот вариант мне даже не знаком, — фыркнула я.

Еще один долгий задумчивый взгляд.

— Тебе не придется выходить замуж. И я уж точно не желаю себе в жены кого-либо, кого придется вынуждать идти к алтарю.

— И на том спасибо, — поправила рукав, поднялась, выпрямила спину, страх постепенно отступал, ему на смену пришла решимость. — Уж не знаю, зачем вам это, капитан, но я благодарна за попытку помочь.

— Я надеюсь, что ты достаточно разумна, чтобы принять помощь. Или достаточно исполнительна и обязательна, чтобы не ослушаться приказа.

— Надежда — это непозволительная роскошь, когда не на кого рассчитывать, кроме себя. И ее осколки слишком больно ранят, когда она разбивается о реальность, — криво улыбнулась и пошла к выходу.

Рассаширский посторонился, но в последний момент схватил меня за локоть, останавливая. Вскинула на него взгляд. Он смотрел на меня сверху вниз, чуть прищурившись.

— Значит, нужно однажды просто довериться, Стоун. Довериться тому, кто еще ни разу не подвел твоего доверия, как бы сложно это ни было.

— Я доверяю только себе. И я себя больше не подведу, — выдернула локоть, вышла из кабинета и аккуратно прикрыла дверь. А так хотелось хлопнуть, чтобы пыль взметнулась, но такого удовольствия местным сплетникам я не доставлю.

Два дня я прокручивала этот разговор, не понимая, какие чувства меня разрывают. Капитан, действительно выручал меня уже не первый раз. Пытался помочь именно в те моменты, когда я нуждалась в помощи, но не просила о ней. Но, если он с самого начала знал, кто я, то возможно, именно он сдал меня Бризельскому. Больше некому. Или есть еще кто-то, кто узнал меня? Какова вероятность, что в академии есть тот, кто видел меня раньше? Преподаватели? Нет. Я бы запомнила хотя бы имена, если бы они были частыми гостями в нашем доме. Курсанты? Слишком молоды, чтобы оказаться удостоенными чести быть гостями. А их у нас было немного.

Все мои терзания закончились одномоментно. Утром на третий день после этого разговора, когда нас построили на плацу, чтобы представить комиссию. И я увидела его. Полковник Зевен Бризельский собственной ненавистной мне персоной. В первое мгновение сердце будто остановилось и перестало биться. Я прикрыла глаза и попыталась просто выровнять дыхание. Мысленно убеждала себя, что я в безопасности, и, чтобы не случилось дальше, я выдержу это с достоинством. Не позволю ему сломить себя. Я не сломалась тогда и, уж тем более, не позволю этому случиться сейчас.

Я пропустила всю вступительную речь нашего командира, вообще не слышала слов. Дышала, смотрела на затылок впереди стоящего курсанта и слушала, как грохочет мое сердце в ушах. Я не видела, нутром почувствовала, когда Бризельский двинулся вдоль ряда курсантов. Медленно, размеренно, с видом высокомерного хозяина жизни. Он осматривал каждого, цедил сквозь зубы замечания, едва слышно, как он любил. Никто не слышал, как орет этот мужчина. Никто, кроме меня. Я знала, каким несдержанным и яростным он может быть.

Он приближался.

Я мысленно взмолилась. Лишь бы не заметил.

Я стояла во втором ряду. Очень надеялась, что меня пронесет. Душа дрожала, сердце спряталось в пятки. Кажется, я забыла, как дышать. В голове билась единственная мысль: лишь бы не заметил.

Он шел вдоль ряда, придирчиво осматривая парней. Задавал вопросы, что-то говорил, требовал поправить форму. Я слышала каждое слово. И от звука его голоса будто все раны открылись сразу. Меня тошнило. Я давно закопала в себе всю боль, но вот она рвалась наружу.

Я тихо выдохнула, когда он прошел мимо. Но рано. Едва не лишилась чувств, когда он сделал шаг назад, развернулся и посмотрел мне прямо в глаза. Острый взгляд черных глаз. Никаких чувств, лишь холод. Как и всегда. Короткий приказ:

— Курсант. Выйти из строя!