Глава 8

Леонард Варгас

Ярко-красные рубины на чистом белом снегу.

Снова они.

Падают в снег один за другим, но не тонут в пушистом сугробе, так и остаются лежать на поверхности, сияя кроваво-алыми гранями.

У меня от ужаса перехватывает горло. Я хватаюсь за шею, словно пытаясь сбросить с неё чужие руки, что душат меня, или какую-то удавку, но ничего не нахожу.

А потом пространство пронзает жуткий, надрывный детский крик…

… и я просыпаюсь в холодном поту.

Опять этот сон.

Я провёл ладонью по лбу и приоткрыл глаза, чтобы увидеть свою комнату. Комнату, в которой прожил последние пятнадцать лет, с тех самых пор, когда мы с родителями переехали в столицу Истхелльгена. Сердце колотилось, как сумасшедшее, словно пытаясь пробить грудь или выскочить через горло. Сна не было ни в одном глазу.

Одно хорошо в этом повторяющемся кошмаре: после него я никогда не опаздывал ни на пары, ни на утренние тренировки.

Рубины на снегу. Говорят, сны — это не просто сны, а обработка мозгом накопившейся информации и переживаний. Особенно об этом любят рассуждать Мару. Дескать, им во сне приходят даже идеи новых механизмов и технических решений. Я всегда относился к этой идее скептически, потому что рубины на снегу мне снились всю жизнь, с завидной регулярностью, минимум дважды в месяц, и явно не несли никакой смысловой нагрузки. Только мерзкое послевкусие.

Внизу уже было шумно. Натянув на голое тело лишь домашние шорты, я накинул на плечо большое полотенце, достал из шкафа корзинку с принадлежностями для душа и вышел из комнаты.

— Но Мальден! — послышался капризный голос Евы. — Он же старый! Куда ему сразу три, а? Крис и сама справится!

Спустившись по лестнице в гостиную, я застал отца с четырьмя из его сотрудниц: Евой, Крис, Анжелой и новенькой, имени которой я пока не запомнил. В основном, потому что никогда не интересовался. На отца она работала уже несколько месяцев, но не часто удостаивалась чести появляться в доме.

— Доброе утро, котик, — улыбнулась Крис, заметив меня.

— Доброе, — сухо кивнул я.

— Составишь мне сегодня компанию? Там такой клиент, что мне страшновато ехать одной…

— Мистер Блэквуд не первый раз пользуется нашими услугами, — отрезал отец. — И не пытайся уговаривать, я не позволю унижать его посторонним присутствием. Мадина выдаст тебе волшебное колечко на всякий случай… Доброе утро, Леонард.

— Доброе, Ленни, — мимо пробежала мама и, поцеловав меня в щёку, погладила по плечу. — Побрейся сегодня обязательно.

После чего она дала Крис обещанное кольцо.

Я нырнул в закуток, где скрывалась дверь в ванную комнату, открыл её… и обнаружил там девушку в короткой юбке, сапогах по колено и… топлес. Она стояла перед зеркалом и старательно красила ресницы.

— Стучаться надо, — недовольно протянула она.

— Закрываться надо, — буркнул я в ответ и закрыл дверь.

Придётся идти в душевую. Хотя там зеркала нет, а бриться наощупь…

Ладно, хоть помоюсь.

— Так я не поняла, нам действительно втроём одного старика обрабатывать? — капризно спрашивала Анжела, когда я проходил мимо в сторону душевой.

— Он предлагает вам двойную оплату, всем троим, чем вы недовольны? — искренне удивлялась мама.

— А если он прямо на мне копыта отбросит? — скуксилась Ева.

Уже взявшись за ручку душевой, я осознал, что слышу в ней плеск воды. Раздражённо стукнул по двери кулаком.

— Занято! — раздался изнутри женский голос.

Вам слабо мыться у себя дома, а?!

— Девочки, ну вы же не первый день в профессии, — увещевала мама. — Развлеките его так, чтобы не нагружать старческое сердечко: массаж ему сделайте, друг дружку поласкайте. Ева, изобрази там, как ты умеешь, чтобы было что с полу вытирать.

Я третий раз прошёл мимо и оказался на кухне. На столе целая обойма кружек со следами только что выпитого кофе, корзина с подсохшим за ночь хлебом и разнообразные начинки для бутербродов. На плите — только грязная сковорода. Поставив на одну из верхних полок корзинку со своими банными принадлежностями, я осмотрел кухню и почесал затылок. Маме было явно не до уборки, а домработница должна прийти только послезавтра. Делать нечего. Выложив аккуратной стопочкой грязную посуду из раковины, я отмыл сковородку, поставил её на плиту и зажёг огонь. Ещё через несколько минут на сковороде уже шкворчала большая порция омлета с овощами.

— Сегодня отменили завтрак в академии? — удивилась мама, доставая одну из немногих оставшихся чистыми кружек.

— Я не люблю там завтракать.

Это была неправда. На самом деле, у меня просто не было квоты на питание. Несмотря на то, что родителей отлучили от клана, глава Варгасов всё же согласился взять на себя расходы на моё образование. В обмен на будущую работу в клане, конечно. Однако, выделенная мне стипендия не распространялась на питание, а я не сообщал об этом матери, чтобы не заставлять её лишний раз волноваться. Тем более, что сейчас она была в положении, а предыдущие две её беременности закончились более чем трагично.

— Давай я тебе хоть кофе сделаю, — вздохнула она, и я не стал спорить.

Через пару минут, сдвинув обойму кружек подальше от края стола, я поставил рядом с ними на подставку горячую сковороду и, сев за стол, засунул в рот сразу половину от ломтя хлеба.

После пар у нас силовая тренировка, и вряд ли мне удастся вырваться из академии, чтобы перекусить в промежутке.

Дверь ванной открылась, и из неё вышла девушка, поправляя на большой упругой груди обтягивающий топ.

— Всё, я погнала, — объявила она. — Серебряная, восемнадцать, два часа. Кто-нибудь оплату заберёт?

— Лично приеду, — раздался голос отца, но дальше я не услышал, потому что рядом со мной подсела мама.

— Послезавтра к нам в гости невеста твоя придёт, — она положила на другой кусок хлеба большой ломоть сыра и ветчины, после чего пристроила получившийся бутерброд на край сковороды. — Отцы будут дела свои обсуждать, а ты можешь девочку к себе в комнату пригласить.

Ага, её трахнешь, а потом не отвяжешься.

— Мам, — произнёс я с особой интонацией, которую не нужно было пояснять.

— Даже не думай спорить, — ответила она и подошла к засвистевшему чайнику. — Ты сейчас академию закончишь, отработаешь свою учёбу, тебя в клан возьмут — и всё, забудешь про нас. На что тебе родители-отлучённые?

— Да не забуду я про вас, буду помогать…

— Сложно тебе, что ли, жениться ненадолго? Это же всего на несколько лет, как двоих детишек заделаете, так сразу и развод.

— В смысле детишек? — нахмурился я, опустив вилку в сковородку. — Я не понял…

— Так ведь Усовикам тоже свою выгоду надо поиметь с этого брака, — быстро заговорила мама, подцепила вилкой кусок омлета и поднесла его к моему рту. — Они нам — приданое, а ты им — детишек-драконят. А там и развод, чтобы детишек в клан приняли. И тебе не напряжно будет, и всем хорошо. Соглашайся, Ленни.

Я забрал у мамы свою вилку и положил её обратно на сковороду.

— И давно вы об этом договорились?

— Так отец уже и брачный контракт подготовил.

— И во сколько Усовики оценили мой генетический материал? — я выразительно вскинул бровь.

— Сто.

Я нахмурился, и мама добавила:

— Тысяч.

— Серебром?

— Золотом.

Осталось только присвистнуть. Сотня тысяч золотом. Да моим родителям этого хватит если не на всю оставшуюся драконью жизнь, то очень близко к тому.

— И почему я об этом узнаю только сейчас?

— Мы надеялись, что ты и сам будешь не против, Аврора девочка хорошая, красивая, место своё знает, целеустремлённая, умная…

— Мам, не надо мне расписывать её достоинства, рекламная кампания давно провалилась. Так вы это всё затеяли ради выплаты?

— Согласись же, выгодная сделка.

Вместо ответа я накинулся на свой завтрак. Выгодная. Для всех, кроме меня! Как вернусь, сразу потребую от отца черновик договора, хоть узнаю, выделили ли мне из всего этого что-нибудь или приданое — родителям, дети — Авроре, а моё дело маленькое: сунул-вынул и пошёл.

Мама поставила передо мной кружку крепкого кофе и, поглаживая меня по плечу, продолжила:

— У тебя ведь жизнь уже считай сложилась. Академию закончишь, а там и в клан примут. От родителей откажешься, чтобы не иметь связей с отлученцами. А пока туда-сюда, уже и условия брачного контракта будут выполнены. Станешь полноправным Варгасом. А денег, которые мы получим со сделки, хватит, чтобы малыша поднять, образование дать. Глядишь, и он тоже сможешь вырваться в настоящие драконы.

Мне было, что сказать по этому поводу, но смысла не увидел, поэтому залпом выпил свой кофе, сунул в рот бутерброд, сковороду с остатками омлета вернул на плиту и, захватив свою корзину, пошёл, наконец, в ванную комнату.

Когда я покинул дом, утро уже было в самом разгаре. Люди высыпали на улицы и бежали по своим делам, лавки давно открылись, а в воздухе стояли ароматы свежей выпечки, которые тянулись от булочных со всей округи. Желудок напомнил, что завтрак я не доел, а день впереди длинный. Огляделся. В местных лавках меня все знали в лицо, знали, кто я и кто мои родители, поэтому в местные магазины я старался не заходить, предпочитая пользоваться лавками в других районах города. До первой пары времени было ещё достаточно, и я решительно пошёл в сторону конечной остановки омнибуса, чтобы отыскать по пути какую-нибудь захудалую булочную и купить там что-нибудь к обеду.

Спустя некоторое время моё внимание привлекла небольшая кофейня. Внутри горел свет, и можно было разглядеть клетчатые скатерти на маленьких круглых столиках и горшочки с живыми цветами вместо ваз. Не то чтобы для меня это имело какое-то значение, но я удивился, что не был здесь раньше.

По крайней мере, это означает, что булочник не должен знать меня в лицо.

Так и вышло.

— Доброе утро, господин хороший, — улыбнулся мне хозяин в идеально чистом фартуке. Он как раз надевал большие пекарские рукавицы. — Одну минуту, как раз ватрушки подошли!

Открыв печь, он вынул из неё большой противень, полный рыжих ароматных плюшек.

— У вас всё свежее? — уточнил я, осматривая прилавок.

— Обижаете, — усмехнулся булочник. Поставив противень в специальную установку, он стянул рукавицы и аккуратно повесил их на крючок. — Мы вечером всё невостребованное раздаём старикам. У нас на районе много таких, кого забыли внуки, а работать уже силы в руках нет.

Я кивнул. Дело хорошее.

— Посоветуете что-нибудь посытнее?

— Как насчёт треуголок с мясом и крупами? — он указал ладонью на полки с довольно крупными пирогами. — Или сырные завитки?

— Давайте и того, и другого по три штуки и пару свеженьких ватрушек.

Расплатившись с булочником и забрав у него бумажный пакет с выпечкой, я уже направился к выходу, но тут позади послышался топот, и я с любопытством обернулся. По лестнице, вход на которую был за прилавком, сбежал вниз…

Ах нет, сбежала.

Мишель Миллерс.

Она застыла, встретившись со мной взглядом. И покраснела.

— Я на учёбу, па, — смущённо проговорила она, подошла ко мне и кивнула, пряча взгляд. После чего вышла за дверь, будто намекая на то, что не стоит выдавать нашего знакомства её отцу. Я хмыкнул и вышел следом.

— Так значит, ты здесь живёшь? — спросил я, убирая выпечку в свою объёмную сумку.

— Вроде как да, — ответила Мишель и открыла ключом боковую дверь, где оказалось нечто вроде кладовой. Оттуда она достала большую, хорошо знакомую мне корзину, куда мы скидывали использованную форму после тренировки. Потом заперла дверь и, подхватив корзину за боковые ручки, пошла по улице.

— Ты на омнибусе? — уточнил я, глядя, как тяжело ей тащить эту корзину.

— Не на крыльях же, — усмехнулась она.

Я кивнул и некоторое время мы шли молча. Потом не выдержал. Забрал у неё корзину и понёс сам.

— Не надо, это ведь моя работа…

— Надорвёшься ещё, — буркнул я. — Девчонка всё-таки.

Она опустила взгляд.

— Прости, что не сказал… — она запнулась и поправилась: — Что не сказала сразу. Испугалась, что команда не примет: мало того что человек, так ещё и девчонка.

— Ты свои функции выполняешь? — я скосил на неё взгляд. — Ну вот и всё. Тебя как зовут-то? По-настоящему.

— Так и зовут, — она непонимающе посмотрела на меня. — Мишель Миллерс.

— Что, так тебя и называть? Миллерс?

— Можно Шелли, — тихо отозвалась она, снова краснея.

А ведь она и раньше так краснела. А я только шутки по этому поводу придумывал, вместо того, чтобы просто головой подумать. Вот идиот.

— Хорошо. Шелли.

— Кстати, по поводу команды, — она откинула шарф за спину, который упорно продолжала носить даже в такой тёплый день, как сегодня. — Две новости. Первая: мы выяснили, кому принадлежал вещатель, с которого пришла угроза, и где можно узнать о его сегодняшнем владельце. Оказалось, что вещатель принадлежал ныне покойному чиновнику, и перед самой его смертью перешёл в ломбард, принадлежавший семье Усовик.

Я чуть не запнулся от неожиданности. Перехватил поудобнее корзину и поспешил перевести тему:

— А вторая?

— Вторая новость: Миранда просила сегодня после тренировки ничего не планировать и по возможности всем собраться. У неё для нас какая-то важная информация.

— Надеюсь, она не психанёт и не бросит команду после того, что случилось с Маркусом.

— Не думаю, — Шелли покачала головой. — Миранда не такой человек.

— Дракон.

— Какая разница, — она махнула рукой и поправила на плече свой портфель. — Нет, Мира не зря зовётся Стальной Леди. Мне кажется, она из тех, кто идёт до конца. Вот только…

Шелли замолчала, задумчиво глядя вдаль, и я не удержал любопытства:

— Только что?

— Мне кажется, она пытается брать на себя слишком много, — Шелли пожала плечами: — Ты её знаешь дольше, чем я, так что тебе должно быть виднее, но как насчёт разделить её обязанности между членами команды? Например, ты мог бы проводить разминку, а Макс — представлять команду при встречах с журналистами… в нём есть что-то такое, да? Он умеет и себя держать, и пошутить, где нужно…

Я тихо засмеялся.

— Попробуй сначала убедить в этом саму Миру. Кстати, если не поторопимся, то опоздаем на омнибус.

Мишель ойкнула и побежала на остановку, к которой уже медленно подкатывал дышащий паром транспорт.

В дороге она уткнулась в свои конспекты, повторяя что-то перед зачётом, и я даже порадовался, что не пришлось вести с ней светских бесед. Во-первых, беседы мне не очень хорошо давались. Хоть родители и пытались обучить меня искусству привлекательности, разговоры так и оставались моим слабым местом. Во-вторых, я плохо понимал, как теперь себя с ней вести. Ну… девчонка всё-таки. Неправильная, но девчонка. Не то чтобы я не умел с девчонками общаться, просто у меня методы общения были такие, какие вряд ли подошли бы для отношений между менеджером и членом команды. Да и… мелкая такая.

Я представил себя с ней в постели. Нет, я не принципиальный. Если будет нужно… для укрепления команды там или ещё чего…

Великая Праматерь, да зачем я вообще об этом думаю. Миллерс — просто менеджер. Она просто выполняет свою работу.

… В-третьих, меня здорово озадачила информация о том, что угроза пришла с вещателя, который может быть в руках Усовиков.

И я точно знал, кто и зачем её отправил.