Глава 7

Я не успела даже испугаться. Моргнула несколько раз – и всё. Ни видения, ни кричащих огненных птиц, ни синего пламени, которым, казалось, только что было окутано всё вокруг.

– Ты как?! – крикнула мне Эрика, но Лина потянула её к лестнице, ведущей вниз, в башню.

– Пойдём в более тихое место!

У меня чуть не подкашивались ноги, и пришлось опереться на неожиданно крепкое плечо Эрики, чтобы подняться и дойти до лестницы, а потом спуститься на этаж ниже. Там почему-то была раздевалка и стояли шкафы с серыми рясами, которые предназначались для гостей. Я села на скамью, вытянула ноги и откинулась к стене. Знобило.

– Все по-разному переживают этот момент, – сказала Лина, поглаживая меня по плечу. – Скоро ты начнёшь слышать голоса предков.

– Что, прям голоса? – усмехнулась я. – Это попахивает душевной болезнью.

– Ну, ты его слышала? Слышала, да?

Я неуверенно повела головой. Трудно было поверить в то, что голос тоо мужчины, который звучал скорее внутри меня, чем снаружи, действительно существовал. И что он сам существовал, а не был видением разыгравшегося воображения.

Сёстры некоторое время молчали, а я просто смотрела перед собой в одну точку. Они говорили, что воссоединение с духом предков должно пробудить во мне феникса, вторую ипостась, какую-то особенную силу, но я всё ещё ничего не чувствовала.

– Его звали… Эрн Калах, – медленно проговорила я. – Кажется. Я не знаю, вдруг я просто выдумываю?

– Видимо, у неё слишком критическое мышление, – заметила Лина. – Она просто глушит голоса предков своим сомнением.

– Понимаю, – кивнула Эрика. – У меня тоже с этим были проблемы. Но скоро ты начнёшь отличать, где голос предков, а где твоё воображение.

– Отдохни пока. А завтра мы приступим к тренировкам.

Я провела в своей комнате одна около четырнадцати часов, выбираясь только чтобы дойти до храмовой столовой и попытаться засунуть в себя что-то большее, чем чашку чая. Давалось это нелегко. Аппетит совершенно пропал, мысли спутались. В голову приходили самые разные безумные вещи, которых там не должно было быть, словно все мои знания о мире перемешались в безумный коктейль и хаотично расположились в памяти.

Постепенно я начала осознавать то, что сёстры назвали памятью предков. Того, кто вселился в меня, при жизни звали Эрн Калах. А в него в своё время вселилась Магда Шелен. А в неё – Айрел Стомак. Имена были странные, непривычные, но к каждому из них прилагался образ духа – то есть того, как выглядел носитель имени незадолго до смерти.

Все они были хранителями огромной библиотеки, которую “захоронили” незадолго до падения Виригии. Новым хранителем после смерти предыдущего обязательно выбирали молодого, ещё не пробуждённого феникса, чтобы не терять накопленные знания, и дух быстро находил своего преемника.

К утру следующего дня мысли немного успокоились и улеглись, хотя я ещё почти не могла обращаться к памяти предков. Сёстры предупреждали, что это будет происходить постепенно. Но за это время произошло кое-что, что действительно выбило меня из колеи. Я задавалась вопросом, почему фениксы были одиноки. Почему они спрятались в закрытом мире, из которого наружу, в межмировое пространство, ведёт лишь небольшой переход. Снова и снова я обращалась к этому вопросу, пытаясь поймать в круговороте мыслей и обрывков памяти ответ на этот вопрос.

А когда нашла, то долго смотрела в потолок, не в силах уснуть, пока солнце не начало вставать над горизонтом.

– Магия чувств, – сказала я, когда вошла в комнату сестёр. Быстро пересекла её и распахнула шторы. – Вы не сказали мне об этом.

– Что? – нахмурилась Эрика и села в постели. Лина спряталась под одеяло с головой.

– Магия чувств, гипноз, особые феромоны – я не знаю, как это работает. Пока не знаю. Но обязательно узнаю и найду способ избавиться от неё!

– Какая магия, о чём ты? – простонала Лина, которая явно ещё не соображала спросонок.

– Та самая, из-за которой никто не хотел иметь дела с фениксами! Вы слышали историю об Арале и Вивиенне?

– Первый раз слышу, – вздохнула Эрика и взобралась выше, чтобы откинуться спиной к стене. Я могла бы сесть, но образы, которые возникали у меня в голове, не давали покоя и не позволяли остановиться ни на мгновение.

– Арал был сыном короля фениксов. Однажды, во время дипломатической поездки на Эллон, он встретил кронпринцессу керри Вивиенну. И влюбился в неё. Она не смогла не ответить на его чувства, потому что невозможно не ответить взаимностью на чувства фениксов!!! И что вы думаете?

– Свадьба и детишки? – предположила Линаэль.

– Если бы! Принцесса любила совершенно другого мужчину и готовилась к свадьбе, которая должна была произойти через несколько дней. Но вместо этого сбежала с фениксом просто потому, что сработала эта безднова магия чувств! В итоге война, Эллон сожжён синим пламенем, а фениксам объявили бойкот соседствующие расы. Хотя, мне кажется, это не полная история. Но её уже достаточно, чтобы понять, почему фениксы жили сами по себе в этом крошечном умирающем мирке!

Я закончила свою речь и плюхнулась на стул, опершись локтем о столешницу и прикрыв глаза.

Сёстры не бросились меня переубеждать, подтвердив мои подозрения: они всё знали с самого начала. Для них не была тайной эта ужасная способность фениксов. Как можно рассчитывать на человека, доверяться и отдаваться ему без остатка, если знаешь, что его привязанность к тебе – не более, чем странная магия, которая всех заставляет отвечать тебе взаимностью.

– Удобно устроились, – хмыкнула я, когда молчание затянулись. – Кто тебе нравится – с радостью с тобой общается. Кто нет – быстро отваливает. Странно, что мой бывший до сих пор при встрече делает мне сальные намёки.

– Эта способность раскрывается с возрастом, – сказала Линаэль. Она встала со своей кровати и пересела на стул за одним из письменных столов. Второй был занят мной. – Скорее всего, у тебя, как и у нас, она только начала проявляться.

– Не особенно-то это радует, – горько проговорила я. – Но многое объясняет.

– Так, спокойно, – Эрика села удобнее, скрестив ноги на кровати, и строго посмотрела на нас с Линой. – Отставить трагедию. Нам тоже пришлось через это пройти и смириться с тем, что чувства отчасти связаны с силой фениксов. Но, во-первых, насколько мы смогли выяснить, у непробуждённого или недавно пробуждённого феникса эта способность имеет довольно малую силу. И рассеивается при длительной разлуке и на достаточно большом расстоянии.

– Я не хотела такой силы, – сказала я, качая головой. – Зачем вы заставили меня пройти через это? Вы ведь говорили, что для меня ничего не изменится.

– Это была не совсем правда, – признала Лина, но Эрика её перебила:

– Ты уже феникс, Мишель, хочешь ты того или нет. И твоя сила всё равно будет с тобой, вне зависимости от того, найдёт тебя дух предков или нет. Да и всё равно рано или поздно кто-то из предков скорее всего всё равно отыскал тебя.

– Теперь ты знаешь о своей силе и можешь контролировать ситуацию.

– О да, отличный контроль! А что если я в какой-то момент разозлюсь на человека? Он тоже мгновенно разозлится на меня? Как мне так жить?!

Сёстры переглянулись, а потом улыбнулись. Мне же захотелось их стукнуть за эти улыбки.

– Так не работает, – покачала головой Эрика. – Феникс может транслировать только сильное и глубокое чувство, по крайней мере, молодой феникс. Как будет дальше, мы пока не знаем. Но чтобы другое существо по-настоящему возненавидело тебя, твоя ненависть к нему должна быть глубокой и искренней.

– Я сначала тоже испугалась, – тихо добавила Линаэль. – Что теперь никогда не смогу верить в любовь. Но со временем поняла, что это чувство, чем бы оно ни было вызвано, всё равно настоящее.

– Настоящее? – я сощурилась. – Насколько я поняла с ваших же слов, стоит вам покинуть Виригию, как вся любовь рассеется, как дым. И в ваше отсутствие те, кого вы любили, возненавидят вас за это. А потом вы вернётесь, и они снова, словно зомбированные, не смогут вас любить. Разве это то, о чём вы мечтаете?

– Ответ на этот вопрос тебе придётся искать самой, – проговорила Линаэль.

Эрика усмехнулась.

– Предлагаю отложить этот разговор. Мишель ещё нужно привыкнуть к своей новой сущности. Обуздать пламя и освоиться с ипостасью. У нас есть всего несколько дней, после чего нам с Линой придётся возвращаться в Айсхолл. Так что философствовать будем, если останется время.

Однако, несмотря на достаточно плотный график тренировок, в которых сёстрам помогали драконы из числа жрецов Храма, и даже на то, что между тренировками стояли лекции по фениксам, я всё равно не могла выкинуть из головы одну-единственную мысль, которая зрела и крепла все последние дни.

“Я не хочу никого любить.”

Это слишком сложно. Слишком больно. Слишком тяжело.

Мне рассказывать про историю Айсхолла, в подробностях описывали историю, когда Виригия стояла на волоске от гибели, но это совсем не трогало меня. Я с трудом принимала тот факт, что моя жизнь, мой мир больше никогда не станет прежним. И, наверное, я сама никогда не стану той, которой поступила в Академию Золотых.

Что, если бы я не сделала этого? Кем бы я была? Чем бы занималась?

Пыталась представить свою жизнь без драконов – и уже не могла.

На третью ночь я уснула, едва добравшись до подушки. Изнуряющие тренировки, длинные лекции, попытки услышать голоса предков и беспокойные мысли – всё это в конце концов измотало меня. А рано утром Линаэль уже разбудила меня, напомнив про первую тренировку, на которой мне предстояло впервые попытаться взмыть в небо.

– Что будет потом? – спросила я, натягивая на себя костюм со встроенной защитой от огня. Мне, как фениксу, огонь должен был быть не сильно страшен, но от предосторожностей я, конечно, не отказывалась.

– Когда? – беловолосая девушка в боевой форме академии Айсхолл сидела на моём подоконнике, направив пустой неподвижный взгляд в окно.

– Сколько ещё продлится обучение? День, два, дюжину? А что потом? Я просто вернусь домой и продолжу жить, будто ничего не произошло?

– Тут только тебе решать.

– Мне? – я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться, а потом пошла к зеркалу. Нужно было убрать волосы, и для этого я заплетала две короткие косы: длина была уже слишком велика, чтобы ограничиваться одной расчёской, но недостаточно велика, чтобы убирать волосы в хвост или пучок. – Честно говоря, у меня последнее время такое чувство, будто я как раз ничего не решаю. Со мной просто что-то происходит, а я пытаюсь не сойти с ума от всего этого.

– Понимаю твои чувства, – Линаэль спрыгнула с подоконника и подошла ко мне, чтобы помочь заплести косы. – Я последнее время испытываю то же самое. В Виригии происходят великие перемены, и мы – шестерёнки большой машины, которая неумолимо продолжает свой бег. Но тебя никто не будет заставлять делать что-либо против твоей воли. Поэтому у тебя есть выбор.

– И наверняка среди вариантов только один правильный ответ, – кисло улыбнулась я.

Линаэль пропустила это замечание мимо ушей.

– Как ты уже знаешь, Золотая драконица со своими приближёнными сейчас активно изучает фениксов и историю Виригии, которая была скрыта от драконов до недавнего времени. Каждый феникс может участвовать в исследованиях. Не просто так, конечно. В случае, если ты согласишься помогать нам увеличивать популяцию фениксов и искать ответы на вопрос о том, кто они и что могут нам дать, Золотые обещают всю необходимую материальную поддержку, как та, которую драконам предоставляют кланы.

– Откуда такая щедрость? – с сомнением протянула я.

Линаэль закрепила лентами мои косы, и мы вышли из моей спальни, чтобы по сонным коридорам ещё спящего храма выйти во внутренний двор.

– Обучение магии может быть длительным и сложным, особенно когда у тебя есть вторая или третья ипостась. А дальнейшие исследования могут помешать тебе строить карьеру. По сути это будет что-то вроде государственной службы, на которой могут быть времена, когда нет никакой работы, а могут быть длительные отъезды или сложные задания.

– Да уж, есть за что заплатить, – протянула я.

Эрика была уже во дворе, когда мы вышли из женской части храма. Времени она зря не теряла, хотя мне сложно было понять, что именно представляли собой её тренировки. Заметив нас, она сделала сальто, пошатнулась, выпрямилась и утёрла пот со лба:

– Ну вы сони, – проворчала Эрика. – Мишель, ты готова? Можем приступать?

Я кивнула и вышла на середину поляны.

– Начнём, как обычно, с оборота, – сказала Эрика, оглядевшись. Лина создала вокруг меня едва заметный прозрачный ледяной щит, который должен был в случае неудачи защитить храм от пламени.

Я сделала глубокий вдох и, закрыв глаза, попыталась сосредоточиться. Мне ещё требовалось время на то, чтобы ощутить связь с фениксом, чтобы “услышать голоса предков” и позволить магии охватить всё моё тело. Эрика считала, что причиной тому мой страх перед синим пламенем, и, возможно, она была права.

А когда пламя, наконец, возникло перед моими глазами, прямо передо мной упала на снег мужская фигура в рясе. Я вскрикнула, и изо рта, который теперь был клювом, вырвался птичий крик.

Фигура сделала кувырок, смягчая падение, каждым следующим жестом утверждая мою уверенность в том, что в рясе был именно Даниэль. А следом за ним в снег нырнула другая фигура в рясе, и эту огненную шевелюру я тоже не могла не узнать.

***

– Они в больничной камере для заключённых, – доложила Эрика, сев напротив меня за стол в храмовой столовой.

Мне кусок в горло не лез. Я с трудом сглатывала тугой ком, но слёз больше не было. Да и как можно было позволить себе слабость при таком количестве жрецов и жриц, драконов и людей, которые проходили мимо и вежливо здоровались. Только и оставалось, что пытаться улыбаться. Но когда я прошла мимо зеркала возле умывальников и увидела в нём себя, то обнаружила, что улыбка была бледной и испуганной, словно увидела призрака.

– Они в порядке? – с трудом проговорила я и сделала крошечный глоток воды. Передо мной стояла тарелка с одним-единственным пухлым панкейком, в котором я ковырялась уже добрых полчаса.

– Зачарованная пуля, – пояснила Эрика, накладывая себе в тарелку всего понемногу. – Сама пуля оставляет только синяк, но на ней лежит громовое плетение. Так что их здорово приложило током. Но ничего смертельного, они драконы, и могли бы выдержать десяток таких разрядов. Особенно тот, который из клана грозовых.

Я выдохнула. Стало немного спокойнее, но сердце всё равно оставалось не на месте. Как они здесь оказались? Что хотели? Зачем пришли? Я твёрдо решила, что никогда и никого больше не буду любить, потому что не могла вынести даже мысли о том, что никогда не буду любимой по-настоящему. Нет, это невозможно. Так нельзя. По крайней мере, пока я не отыщу способ заблокировать эту ужасную способность.

– Кто они? – спросила Лина, впервые за это утро. Хотя вопрос, конечно читался на их лицах с самого начала.

– Учимся вместе, – ответила я уклончиво. – Они из сборной академии по драгонболу, где я, вроде как, менеджер.

Сёстры переглянулись. Мне было хорошо известно, что близкие друг другу драконы, особенно двойняшки, способны обмениваться короткими мыслями на расстоянии, и не сомневалась, что они в тот момент успели обсосать мне косточки.

– Где мне их найти? – спросила я, промакнув салфеткой губы, хотя в этом не было никакой необходимости – к панкейку я так и не прикоснулась.

– Я провожу, – тут же вызвалась Линаэль, и Эрика, которая успела уже приступить к завтраку, согласно кивнула.

Спустя несколько минут, которые прошли в молчании, мы спустились на несколько этажей вниз по больничному крылу. Вместо светлых просторных комнат с живыми цветами, как на этажах выше, здесь были почти пустые серые каменные стены.

Нас встретила охрана.

– Позвольте нам пройти к тем, кто поступил сегодня, – попросила Линаэль, показав на запястье золотую татуировку. Один из охранников тут же открыл дверь, приглашая нас внутрь.

Кроме коек в палате не было ничего. И Дэн, и Маркус – оба были прикованы к койкам, а над дверью явственно виднелся артефакт, который выкачивал магию. Очень быстро я почувствовала на себе его действие. От того, что сила стала стремительно покидать тело, меня пробил озноб.

Линаэль тактично осталась в коридоре, когда я вошла в палату. Парни лежали неподвижно, я не видела даже как грудь вздымается при вдохе. Маркус был в своей одежде, а Даниэль – в больничной робе. Рясы с них сняли. Сев на колени перед Маркусом, я некоторое время рассматривала его спокойное лицо, маленькие светлые веснушки на щеках, чуть подрагивающие ресницы. Убедившись, что он выглядит вполне здоровым, просто спящим, перешла к койке, на которой лежал Даниэль. Красивое лицо, лиловые кудри, которые выдавали его мягкий характер.

– Зря вы пришли, – прошептала я. – Не нужно было…

Глаза Дэна распахнулись. Я резко поднялась на ноги, но он схватил меня за руку.