Глава 1

Марк

— Расслабься, Марк. Могло быть и хуже, — говорит Оля Орлова, устроившись за столиком напротив, и в её голосе слышится лёгкая насмешка.

— Хуже? Серьёзно? — Я бросаю взгляд на свою рубашку, которая ещё час назад была белоснежной, а теперь напоминает палитру художника после того, как на неё пролили бокал «Каберне», заказанного к ужину. Беру салфетку и начинаю без особого энтузиазма вытирать пятно. — Ещё одна рубашка отправилась в утиль.

Оля звонко смеётся, и этот смех невольно вызывает у меня улыбку. Она встаёт, хватает свою салфетку и, перегнувшись через столик, пытается помочь мне справиться с винным пятном.

— Посмотри на это с другой стороны: она хотя бы не пролила вино на твои брюки, — подмигивает Оля, хихикая, и, обойдя столик, садится на место, которое только что освободила моя спутница. — Я так рада, что ты попросил меня заглянуть сюда сегодня. Ты устроил настоящее представление, Марк!

— Очень смешно, — бурчу я, закатывая глаза.

Оля машет официантке, привлекая внимание нескольких посетителей вокруг. Ресторан с мишленовской звездой — место явно не для метания вином. Пара дам за соседними столиками бросает на меня осуждающие взгляды, а несколько мужчин с любопытством наблюдают за этой импровизированной игрой в «музыкальные стулья» за моим столом.

Ещё пару минут назад на месте Оли сидела женщина, которая, судя по её профилю в приложении, должна была быть двадцатилетней блондинкой с ногами от ушей и докторской степенью по моде. Вместо этого я встретил даму, которой, скажем так, щедро за сорок, ростом чуть выше полутора метров и в свитере с бабочками. Не милыми бабочками, а такими, будто их связала бабушка к Новому году из остатков шерсти. Мы даже не успели толком поговорить, чтобы выяснить, была ли её «докторская по моде» тоже выдумкой, но у меня есть определённые подозрения.

Одно я знаю точно: она обвела меня вокруг пальца.

Официантка подходит к нашему столику, её бровь вопросительно взлетает, когда она окидывает взглядом мою испорченную рубашку, а затем переводит удивлённый взгляд на Олю, занявшую место моей сбежавшей «модели». В её глазах мелькает лёгкий укор.

— Принести новый бокал вина для этой дамы? — спрашивает она, кивая на Олю. — Или вы ждёте ещё кого-то?

— Нет, — отвечает Оля с озорной улыбкой. — Я — всё, что у него есть на сегодня. Лучше принесите нам целую бутылку. Мы тут надолго.

— Забудь, Оля, — я пытаюсь отжать рубашку, словно это спасёт положение. Капля вина стекает на салфетку. — Спасибо за попытку, но, кажется, пора закругляться.

— Погоди, Марк, не торопись, — Оля наклоняется ближе, её глаза блестят от энтузиазма. — Ты сам просил меня прийти и оценить твоё «выступление». Я ещё даже не начала!

— Меня не переучишь, — я киваю на свою рубашку. — Это уже третья, которую я угробил в этом году.

— Повезло тебе, что я учу первоклассников, — ухмыляется Оля. — Ты хирург, Марк Онегин. Мои уроки будут понятны даже человеку с твоим IQ.

— Простые, как для идиота? — я приподнимаю бровь.

— Тсс, не спорь, друг. Надень это.

Оля распахивает свою сумку — ярко-красную, размером с дорожный саквояж. Я сто раз предупреждал, что, если она не сменит эту махину на что-то полегче, к сорока годам у неё начнутся проблемы со спиной. И тогда она точно окажется на моём операционном столе.

— Вот, — Оля суёт мне рубашку. Мою рубашку. — Иди переоденься в уборную. И возвращайся. Первый урок начинается прямо сейчас.

— Почему у тебя в сумке моя запасная одежда? — я беру рубашку, недоверчиво её разглядывая.

— Я же говорю, я учу семилеток, — Оля наклоняется ближе, её голос становится заговорщицким, и я улавливаю, что она уже выпила бокал вина. — Я всегда готова.

— Ценю твой энтузиазм, но не стоит возлагать на меня большие надежды, — я хмурюсь, вспоминая сегодняшнюю катастрофу. Я три месяца переписывался с этой «Машей-энтомологом». Три месяца с женщиной, которая притворялась двадцатилетней моделью, а оказалась пятидесятилетней любительницей бабочек. Щёки горят от стыда. — Я думал, она могла быть той самой.

— Ну, ты не особо старался её узнать сегодня, — замечает Оля. — Что тебя так задело? Свитер с бабочками или её возраст?

— Да ничего из этого! — я качаю головой. — Мне плевать, старше она или не модель. Но врать про всё это? Нет, спасибо.

Оля замирает, будто собиралась что-то сказать, но передумывает. Она откидывается на спинку стула, задумчиво хмурясь.

— Ладно, тут не поспоришь. Она правда написала, что участвовала в Неделе моды в Москве?

Я мрачно киваю.

— Она же полтора метра с кепкой, — Оля качает головой, ошарашенная. — Если уж выдумывать карьеру, могла бы выбрать что угодно. Астрофизику. Парикмахера. Но модель?

— Три месяца, Оля, — я вздыхаю. — Четверть года впустую. Разговоры с женщиной, которая лгала обо всём: о своих мыслях, делах, о том, кто она такая.

Оля вдруг тихо смеётся.

— Марк, расслабься. Это не первый случай, когда кто-то приукрашивает свой профиль в интернете. Считай это тренировкой.

— У меня уже достаточно этой чёртовой тренировки, — ворчу я. — Я устал тренироваться.

Оля снова смеётся, и её смех, как всегда, заставляет меня улыбнуться. Я нейрохирург в одной из лучших клиник Москвы, работа выматывающая: долгие смены, стресс, решения, от которых зависит жизнь. Но Оля — единственная константа в моей жизни, единственный человек, который может заставить меня улыбнуться, каким бы тяжёлым ни был день.

Она моя лучшая подруга.

Но, к сожалению, для неё я как брат, и не больше. Она ясно дала это понять, и поэтому все мои чувства к ней заперты на замок в шкафу с надписью «Дружба» жирным маркером.

По крайней мере, так было до сегодняшнего вечера. Когда я увидел её сегодня — в этом лёгком белом платье, с улыбкой, от которой замирает сердце, — что-то щёлкнуло. Её энергия, её харизма затмевают всех остальных. И это проблема. Потому что я для неё — просто друг.

— Эй, Марк, очнись, — Оля машет перед моим лицом запасной рубашкой. — Иди переодевайся, или нам не принесут вино. А мне оно нужно. И тебе, похоже, тоже нужна моя мудрость.

— Оля, тебе не обязательно это делать, — я наклоняюсь к ней, улавливая знакомый аромат её духов — сирень с ноткой ванили. Он успокаивает, как тёплый майский ветерок. — Все мои свидания заканчиваются катастрофой. Не хочу, чтобы это коснулось и нас.

— Давай уточним, — она отмахивается. — Катастрофой заканчиваются твои попытки влюбиться. А я вне опасности.

Я молчу. Она права — это уже тысячный раз, когда она напоминает, что мы просто друзья.

— Что, обиделся? — Оля приподнимает бровь, отпивая из бокала. — Я не хотела. Просто мы так давно знакомы, что я уже привыкла к твоей неловкости.

Она откидывается назад, и я невольно любуюсь ею. Её платье — белое, лёгкое, с тонкими бретельками, открывающими загорелую кожу. Я отвожу взгляд, чтобы не выдать себя. Мне отчаянно нужна девушка, вот что.

— Марк, твоя фамилия — Онегин, чёрт возьми, — смеётся Оля, не замечая моего состояния. — В тебе должен быть хоть намёк на романтику.

Я крепче сжимаю рубашку, отодвигаясь, чтобы её аромат не сбивал меня с толку.

— Ты переоцениваешь меня, Оля.

— Спорить бесполезно, — она ухмыляется. — Я всегда добиваюсь своего.

Официантка появляется с бутылкой вина, и я понимаю, что пора двигаться. Я встаю, бормочу извинения официантке и парню, который убирает со стола. Кажется, я что-то говорю про щедрые чаевые, но я слишком отвлечён. Оля вдруг хватает меня за запястье, и её прикосновение посылает по мне разряд тока. Я отдёргиваю руку, боясь, что она заметит, как меня трясёт.

— Возьми блокнот, и начнем на наш первый урок, — говорит Оля, отпуская меня и хмурясь из-за моей реакции. — Занятия начинаются.

— У меня фотографическая память, — отмахиваюсь я.

— Правило номер один, — она суёт мне ручку из своей волшебной сумки. — Не комментируй возраст своей спутницы, пока она не представилась.

— Но…

— Запиши, — Оля стучит костяшками по столу. — Академия романтики открыта. Если хочешь, чтобы твоё свидание не закончилось в химчистке, слушай меня.

— Оля…

— Переоденься, выпей вина и возьми ручку, — она улыбается. — Мы найдём тебе любовь, Марк.