Глава 2

Оля

— Поверь мне, — настаивает Катя. — Просто дай ему шанс.

— Я даже не видела его, не говоря уже о том, чтобы поговорить! — возражаю я, прислонившись к доске объявлений в своём классе. — Я даже не знаю его имени.

— Ох, Олечка, просто доверься мне, — Катя, она же Екатерина Смирнова в стенах нашей школы № 15 имени Пушкина, усаживается на краешек моей парты и смотрит в окно. — Вот он идёт. Вот он. Ты только посмотри на эту фигуру! Ну пожалуйста, сделай это ради меня. Или, скажем так, сделай его ради меня?

— Катя, прекрати! Мы же будем коллегами! — я легонько толкаю её ногу, чтобы освободить место и открыть ящик парты. Убираю стопку бумаг, а Катя тем временем замечает лишнюю карамельку «Весёлый молочник» в ящике. Она хватает её, срывает обёртку, бросает в урну и засовывает конфету в рот, пока я достаю разноцветные фигурки для украшения.

— Смотри, какая походка, — говорит Катя, причмокивая карамелькой. — Он прямо икона уверенности.

Я подхожу к доске объявлений и продолжаю прикреплять фигурки степлером.

— Не интересно. Особенно не интересна эта твоя «уверенность». С такой походкой жди проблем.

— И давно ты не встречалась с мужчинами? Неужели так долго, что уже не замечаешь симпатичных парней?

— Не собираюсь это обсуждать, — я с силой вгоняю скобу в доску, прикрепляя бумажный шарик. — Это вообще не важно.

— Когда тебя бросил Дима? Спорим, это был последний раз, когда ты получала удовольствие? Я права?

— Не помню, — бам, бам, бам — степлер работает с удвоенной силой. — Я давно о нём забыла.

— Ага, а твои руки, похоже, нет. Судя по тому, как ты продырявливаешь эти бедные бумажные фигурки, в тебе бурлит злость, — Катя спрыгивает с парты и подходит ко мне, кладя руку мне на плечо. — Пожалей доску. Ты сейчас отрежешь этому шарику голову.

Бам, бам, бам.

— Ничего я не злюсь.

— Иди сюда и посмотри, — Катя безуспешно пытается оттащить меня к окну. — Неужели тебе совсем не любопытно, кто этот новый учитель? Все только о нём и будут говорить.

— Нет, не любопытно. Я завязала с мужчинами и точно не собираюсь заводить роман с коллегой.

Катя сдаётся и отпускает мою руку, оставляя меня колотить по степлеру. Она подходит к окну и делает вид, что небрежно смотрит на улицу.

— Передумаешь, когда его увидишь. Он чертовски хорош и умён.

— Откуда ты знаешь, что он умён? Ты же с ним не разговаривала.

— Он преподаёт математику. Восьмиклассникам. Конечно, у него есть мозги.

Я вздыхаю.

— Катя, пожалуйста, хватит.

— А вдруг он слишком умный? Я об этом не подумала. Знаешь, такие парни, которые не могут поддержать нормальный разговор? — она задумывается, морщит нос. — Хотя мне всё равно. С такими губами ему и говорить особо не надо.

Я прикрепляю к доске вырезанные кусочки торта с именами моих учеников. На этот раз степлер работает чуть менее яростно.

— Как, говоришь, его зовут?

— Алексей Михайлович Купцов.

— Алексей Михайлович Купцов?

— Ну да, или как там. Скоро будешь звать его по имени.

— Если он тебе так нравится, почему ты с ним не встречаешься?

— Посмотри на меня. И на себя.

Я оглядываю нас обеих. Я — обычная, ничем не примечательная. А Катя — высокая, стройная, с тёмными волосами и зелёными глазами, просто сногсшибательная. Она весёлая, добрая, умная. Короче, идеал. А я… ну, среднестатистическая.

— Не понимаю, — говорю я. — Что с тобой не так?

— Ты вся такая милая и уютная, а я… — она размахивает руками. — Я вся тёмная, опасная и всё такое.

— Мм… ну ладно, допустим.

Я ещё раз смотрю на подругу. Она — учитель музыки в школе № 15 и раз в месяц играет в «Чайке» с группой. Считает себя крутой. А ещё она моя единственная настоящая подруга, кроме Марка.

Иметь подругу вроде Кати — это здорово, особенно потому, что она девушка. Это помогает, когда речь заходит о таких темах, как секс. Марку я рассказываю почти всё, но есть границы, которые я не переступаю.

Марк Онегин и секс — это как горчица и кетчуп: вроде бы должны сочетаться, но что-то не то. Если женщине нужен умный и привлекательный мужчина, Марк — идеальный выбор. Теоретически.

Но мы слишком близки, чтобы я думала о нём в этом ключе. Для меня Марк и секс — это как… борщ и шоколадный торт. Две вкусные вещи, которые вместе не работают. Как бы я ни любила и то, и другое — по отдельности.

— Хватит это делать! — Катя хмурится. — Нет, не про степлер, хотя от него у меня уже голова болит, — она потирает лоб, пока я замахиваюсь степлером. — Я про мужчин.

— Я не говорю о мужчинах.

— Если тебе не интересен Алексей Купцов, то что насчёт Марка?

Я качаю головой.

— Мы друзья.

— Ты только о нём и говоришь. Плюс он красавчик.

— Я звала его на свидание, и он мне отказал. Я не собираюсь его умолять. К тому же, какие бы чувства у меня к нему ни были, они давно прошли. Мы лучше, как друзья, чем что-то большее.

— Это было сто лет назад, и ты была под обезболивающими после удаления зубов мудрости. Выглядела как хомяк и, наверное, пускала слюни. Он, скорее всего, думает, что ты этого даже не помнишь.

— Мы лучше, как друзья. Он знает, когда у меня критические дни. Это не обсуждают с потенциальным парнем.

— Ладно, а что не так с Купцовым? — Катя наклоняется ближе к окну, вздыхая и касаясь пальцами стекла. — Если бы он был в моём вкусе, я бы уже на него запрыгнула. Жаль, что я такая крутая, я бы его, наверное, спугнула. Бедный, милый, невинный учитель математики.

— Катя, ты ездишь на стареньком чёрном «Ниссане» и обедаешь роллами в «Якитории». Думаю, он справится.

Наконец я заканчиваю прикреплять все бумажки к доске и откладываю степлер. Подхожу к окну, становлюсь рядом с Катей и прослеживаю её взгляд.

Алексей Купцов. Учитель математики. Новенький. И, скорее всего, объект вожделения всех учительниц, учениц и одиноких родителей.

— Не совсем мой тип, — говорю я. — Слишком уж он… ну, как актёр из сериалов про молодёжь.

— Такие всем нравятся.

— Он симпатичный, не спорю, но…

— Голубые глаза? С такими волосами? Да ладно, у вас были бы очаровательные дети. Их глаза были бы цвета… не знаю, неба, дельфинов или сапфиров. Как там пишут в твоих книжках.

— Во-первых, мои книжки — это просто романы, и любой может их читать. Во-вторых, он просто не в моём вкусе.

— А кто в твоём вкусе?

Я не могу сдержаться, и в голове всплывает образ Марка. Если этот новый учитель — воплощение смазливой мужественности, то Марк — это резкие линии, тёмные, глубокие глаза. Он более суровый, крупный, уверенный, надёжный.

Неудивительно, что многие женщины побаиваются Марка: он как кубик льда. Красивый, притягательный кубик льда. А я, так уж вышло, люблю леденцы.

— Признай, — тихо говорит Катя. — Купцов недостаточно Марк для тебя. Я волнуюсь, Оля. Пока ты держишь свечку за своим Онегиным, ты не сможешь открыться другим. Прошёл уже год с твоего последнего парня.

— Я не держу за него свечку, он мой лучший друг.

— Ага. Так либо сделай шаг к нему, либо иди дальше.

— Ловко сказано. Целый день придумывала?

— Целую неделю, если честно. Мне пора вести урок литературы.

— Кстати, об уроках, мне пора, — говорю я. — Скоро встреча с Марком на нашем занятии в Академии романтики.

— Какой сегодня урок?

— Правило номер два: «Назад к истокам».

— Это что вообще значит?

— Я везу его в столицу романтики.

— Питер? — Катя прищуривается. — Можно с вами?

Я вздыхаю и закатываю глаза.

— Это не про романтику. Это про любовь, а не про страсть или секс. Мы ищем Марку девушку. Ту, на которой он захочет жениться. Но можешь поехать с нами, если хочешь. Мы едем в…

Нас прерывает стук в дверь. Пока Катя забивала мне голову своими советами, мы отвлеклись от окна. Мы переглядываемся в панике.

В школе почти никого нет — до начала занятий ещё пара недель. Мы с Катей приехали пораньше, чтобы украсить классы и выпить бутылочку «Абрау-Дюрсо» заодно.

— Спрячь вино! — шипит Катя. И тише: — Спрячь бутылку, Орлова!

Я затыкаю пробку и в панике закатываю бутылку под парту, молясь, чтобы она не протекла.

— Чёрт возьми, — стонет Катя. — Это он.

— Хватит тебе вина, — бормочу я, выпрямляясь и стараясь говорить тихо, чтобы мужчина в дверном проёме не услышал. — Здравствуйте, чем могу помочь?

— Я Алексей Купцов, — говорит он низким, чуть хрипловатым голосом, с лёгкой улыбкой оглядывая нас. — Новый учитель математики. Решил зайти представиться. Похоже, сегодня здесь только мы.

Мы с Катей пялимся на него. Неловкое молчание затягивается, пока на лице Алексея не появляется растерянность.

— Простите, что прервал, — говорит он, кивая на украшенную доску. — Пойду. Отличные украшения, кстати.

— Нет! — выпаливает Катя, ещё более неловко. — Не уходите!

Она бросает на меня дикий взгляд, но я только пожимаю плечами. Понятия не имею, что она задумала, и я вполне довольна тем, что оставляю её разбираться.

— В смысле… — Катя откашлялась. — Я хотела сказать, привет.

— Поэтому и зашёл, — улыбается Алексей, и вокруг его глаз появляются морщинки. — Вообще, меня зовут Алексей, но можете звать, как угодно.

— Здравствуйте, — хихикает Катя и шепчет мне на ухо: — Я не знаю, что со мной творится.

— Я Оля, — говорю я, закатывая глаза, пока Катя толкает меня вперёд. — Во время уроков — Ольга Андреевна. Преподаю первоклассникам.

Алексей пожимает мне руку — крепко, уверенно.

— Приятно.

— Эм… — мои щёки краснеют от этого слова, и вдруг я становлюсь той самой неловкой. — Конечно. Очень приятно. То есть, рада познакомиться… э, Катя?

— Мы очень заняты, извините, — Катя хватает степлер и начинает яростно прикреплять что попало к доске. — Увидимся позже?

Алексей кивает, осторожно отступает и закрывает за собой дверь.

Как только его шаги затихают, я плюхаюсь в детский стул, а Катя валится на парту.

— Что это вообще было? — спрашивает она, упирая руку в бок и глядя ошарашенно. — Мы правда столько выпили?

— Чёрт, вино! Куда закатилась бутылка?

— Зачем ты её закатила под парту?

— Я запаниковала. Несколько раз. А потом он сказал «приятно», и я вообще потеряла голову. Кто так говорит?

— Боже, какие мы идиотки, — Катя раскидывается на парте, а я тяну к себе рюкзак и кладу его на стол, как подушку. — Теперь он будет думать, что мы чокнутые. Навсегда.

— Первые впечатления — не всё, — возражаю я. — Если он тебе нравится, может, стоит взять мои уроки для Марка и применить Академию романтики к Алексею Купцову.

— Это ты у нас мастер анти-неловкости, госпожа «Очень приятно»?

И в этот момент дверь снова приоткрывается. Алексей вернулся — спрашивает, где туалет.

— Туда, — Катя указывает, её щёки становятся цвета свёклы. — Идите прямо, найдёте.

— Ох, нет, — я закрываю лицо руками, пока Катя смотрит на меня. — Думаешь, он слышал про «очень приятно»?

— Абсолютно, — кивает Катя. — А ещё я отправила его на парковку. Почему мы не можем думать в его присутствии? Туалеты в другой стороне.

— Мне надо валить отсюда, — я встаю, собираю вещи и закидываю рюкзак на плечи. — Я уже опаздываю к Марку.

— Напомни, что там за второе правило?

— Назад к истокам.

Катя хватает карандаш и записывает это на листке.

— Отлично. Я с вами. Хочу посмотреть на госпожу «Очень приятно» в деле.

***

— Госпожа Приятно? — Марк приподнимает брови, пока Катя с восторгом пересказывает наш неловкий момент с Алексеем Купцовым в школе. — Это точно про ту самую Ольгу Орлову?

Я не знаю, что хуже: то, что, Катя выложила Марку эту позорную историю прямо перед нашим первым уроком по борьбе с неловкостью, или то, что я притащила двух человек, которые терпеть не могут читать, в книжный магазин на Арбате. Марк и Катя шепчутся, словно непослушные школьники в Ленинке, вместо того чтобы выбирать книги, которые я задала для второго урока Академии романтики.

— Сосредоточьтесь на задании, — шиплю я, сама, просматривая полки. — Думайте о классике. Марк, вот, скажи, ты это читал?

Он хмурится, глядя на экземпляр «Евгения Онегина».

— Да ладно тебе, — подбадриваю я. — Там же твоя фамилия!

— Ты ведёшь себя, будто я не знаю, что дважды два — четыре, — ворчит Марк. — Я читаю, Оля. Просто последние годы это всё медицинские журналы.

— Там твоя фамилия упоминается раз сто! А в школе? Неужели тебя не заставляли это читать?

— Я уже тогда был нацелен на медицину, так что по возможности избегал литературы.

— Он что, из тех, кто суперумный, но без капли здравого смысла? — Катя хватает меня за руку и оттаскивает между стеллажами. — Ну, знаешь, такие, которые решили стать врачами и проваливали все остальные предметы?

— Не совсем, — я оглядываю Марка.

Он с озабоченным видом разглядывает книгу, в заголовке которой мелькает слово «вампир». Я выхватываю её у него из рук и снова всучиваю «Евгения Онегина», который он оставил на полке.

— Он самый умный человек, которого я знаю, — говорю я Кате. — Это несправедливо.

— Плюс у него куча денег?! — шепчет Катя. — И внешность? Да его будто стукнули палкой красоты, пока он спускался на землю. Бог дал ему всё…

— Поняла-поняла, — перебиваю я, слегка раздражённая. Отчасти потому, что это правда. У Марка тёмные, глубокие серые глаза, а его лицо — особенно когда он читает — выглядит сосредоточенным и задумчивым. — Ещё у него квартира… ну, пентхаус в «Москва-Сити».

— Давай разберём по полочкам, — Катя загибает пальцы, считая. — Он умный, красивый — нет, очень красивый, у него денег куры не клюют, и пентхаус с видом, от которого я бы растаяла.

— Примерно так.

— И в чём подвох?

— В смысле?

— Ну, — она кивает в сторону Марка. — Что не так с этим принцем?

— Ничего.

— Погоди-ка, — Катя снова хватает меня за руку и тащит в отдел эротики. — Он сюда точно не пойдёт.

Нас окружают обложки с голыми мужскими торсами и перьями. Перьями повсюду. Я могла бы сшить подушку из всех этих перьев на обложках.

Катя останавливается перед особо откровенной обложкой с наручниками и кучей обнажёнки.

— Если с ним всё в порядке, почему ты с ним не встречаешься?

— Не интересно. Мы просто друзья.

— Тогда иди на свидание с Купцовым.

— Тоже не интересно. Коллега.

— Выбери кого-нибудь! Потому что я хочу другого.

— Бери обоих! Выбирай, мне всё равно, я не собираюсь за ними бегать.

Катя хрустит костяшками пальцев, глядя на Марка.

— Должно же быть что-то не так с ним.

— Уверена, что-то есть. Расскажешь, когда найдёшь.

— Да у него должны быть толпы женщин по всей стране, умоляющих выйти за него замуж.

— Ну… — я колеблюсь. — Он, пожалуй, немного неловкий.

— Да, но разве он не встречался с кем-то?

— Та девушка в ресторане? — я качаю головой. — Не срослось.

— Почему?

Я рассказываю грустную историю.

— Когда они наконец встретились вживую, он сказал ей, что на фото в Интернете она выглядела на двадцать лет моложе, чем в жизни.

Катя хихикает, прикрывая рот рукой.

— Это ужасно! Хотя, наверное, так даже лучше. Лучше узнать сразу, чем потом.

Я киваю.

— Он просто был честен. Может, это и есть его проблема — слишком прямолинейный.

— Я бы справилась с его прямолинейностью, если бы получила весь остальной «пакет», — Катя закатывает глаза.

— Тогда дерзай. Но сейчас у нас есть работа, — я хлопаю в ладоши. — За дело!

Катя хмурится.

— Напомни, зачем мы здесь?

— Чтобы Марк прошёл свидание без метания едой!

— А, точно, — Катя кивает, оглядывая полки. — И какую книгу мне читать?

— Любую. Бери что угодно в этом магазине, и всё будет в порядке. Просто читай.

Я привела Марка и Катю в единственное место на земле, которое обещает романтику. И даже гарантирует её. Книжный магазин в центре Москвы, украшенный розовыми и цветочными мотивами, уютный уголок любви посреди шумного мегаполиса.

Романтика здесь витает в воздухе. Книги парят над головами посетителей, подвешенные на тонких нитях, оставляя за собой шлейф любви, даже когда слова прочитаны и страницы закрыты. Я прохожу мимо этих парящих книг, надеясь, что немного этой любви осядет и на мне.

Не то чтобы я чувствовала себя одинокой или думала, что мне нужен кто-то, чтобы быть полноценной. У меня есть замечательные друзья, любящая семья, чудесные ученики и работа мечты. У меня есть всё.

Но это не мешает мне мечтать о том головокружительном, трепетном, сердце-замирающем чувстве дикой, неуправляемой любви. Той, что соткана из звёздного света, той, что воспета в книгах и песнях. Той, что заставит меня задыхаться от её полноты — страстный секс и нежные поцелуи. Всё это.

Но пока этот день не настал, я остаюсь здесь, поддерживая этот книжный магазин на плаву. И, если от меня что-то зависит, я притащу сюда Марка и Катю.

— А как насчёт этого? — Марк поднимает книгу с доктором на обложке. Только этот доктор в белом халате без рубашки. — Ты это читала? Думаю, это по моей медицинской части.

— Бери всё, что вызывает у тебя интерес, Марк, — говорю я. — Хорошо расширять горизонты.

Он добавляет книгу к своей стопке, которая пока состоит только из двух экземпляров.

— Почему ты постоянно откладываешь это? — я в третий раз беру «Евгения Онегина» и пихаю ему в руки. — Читай. Учись у великих.

— Великих?

— Марк. «Анна Каренина». «Война и мир». «Доктор Живаго», только без революции. Ты должен почувствовать романтику.

— Я и так полон романтики, — рычит он. — Проблема в том, что она не выходит так, как я задумал.

— Забудь о своём прошлом свидании!

— Дело не только в нём, Оля. Это каждая девушка, с которой я говорил в своей жизни! — Марк проводит рукой по волосам, и они встают дыбом. — Просто брось меня, ладно?

— Нет, — я тщательно подбираю слова. В его вспышке больше гнева и разочарования, чем я ожидала, и это заставляет меня проглотить саркастичный ответ. — Я никогда не брошу тебя, и на это есть одна большая причина.

— Какая?

— Потому что со мной ты говоришь нормально, — я встречаюсь с ним взглядом, изучая его серые глаза. — Обещаю, мы найдём кого-то, кто поймёт тебя так же, как я.

— А если не найдём?

Я беру его за руку и сжимаю пальцы.

— Я обещала. А свои обещания тебе я всегда держу.

— Или что?

— В смысле, или что? — я наигранно вздыхаю.

— Если ты не сдержишь обещание, тебе придётся выйти за меня замуж.

— Что?!

Он расплывается в улыбке.

— Раз ты можешь меня терпеть, а я — тебя, могло быть и хуже.

— О, какая прекрасная причина для свадьбы, — говорю я, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Ложная тревога, от которой у меня изжога. — Жениться друг на друге, потому что бывает и хуже.

— Это не хуже других причин.

Я в последний раз прижимаю к его груди стопку книг.

— Я знаю, ты крутой хирург. Знаю, что ты гордишься тем, как умеешь подавлять свои чувства, пока они не исчезнут.

— Я не подавляю чувства.

— Ладно, ты запираешь их в шкафу, не важно…

— На работе я должен быть бесстрастным.

— Ага, и, может, поэтому ты не можешь ухватить то, что весь остальной мир называет любовью, — я сильнее прижимаю книги к его твёрдому прессу. — Прочитай эти. Скажи мне, что не чувствуешь трепета внутри и не хочешь того же для себя, когда закончишь. А после того, как ты их переваришь, будешь готов к следующему уроку Академии романтики.