Глава 15

Оля

Мои глаза резко открываются. По какой-то причине я уже чувствую тепло в щеках и покалывание, похожее на смущение, которое растекается по спине.

Я ещё не понимаю, почему; я даже не уверена, где нахожусь. Перекатываясь в маленьком кусочке рая на земле, я начинаю осознавать происходящее. Супермягкая кровать? Подушка с потрясающим запахом? Шипение яичницы с беконом? Да, да и ещё раз да.

Воспоминания вечера обрушиваются на меня, словно тонна кирпичей. Проще всего позволить волнам захлестнуть меня, возвращая воспоминания с удвоенной силой. Как он целовал меня на набережной Москва-реки. Как целовал на своём диване. Как оставил меня спать одну весь вечер, несмотря на очень откровенное приглашение.

Странно, но, когда воспоминания прошлой ночи подводят меня к этому утру, я ощущаю сладкое чувство удовлетворения. Но в него вплетается и лёгкая горечь, словно я съела вишенку с пломбира. Это было, и это было восхитительно, но теперь всё кончилось.

Проблема в том, что я не хочу, чтобы Марк был моим десертом. Я хочу, чтобы он был моим завтраком, обедом и ужином. Десерт случается слишком редко в моей жизни. Я не хочу, чтобы Марк был моим редким лакомством — я хочу, чтобы он был моим ежедневным блюдом. Подтягивая одеяло к подбородку, я мысленно отмечаю, что анализ любви по гастрономическим категориям мог бы стать отличным постом в блоге.

Мысли о блоге заставляют меня задуматься: куда, чёрт возьми, делась записка для Марка? Учитывая, что Марка нет рядом, он либо увидел записку и проигнорировал её, либо не заметил вовсе. Я отчаянно молюсь о последнем и в панике ищу стикер.

Сев на кровати, я хмурюсь, глядя на подушку рядом. Записки нет ни там, ни на одеяле. Я встряхиваю простыни и даже сползаю к краю кровати, заглядывая на пол. Ничего.

Записка исчезла, а единственный, кто мог её убрать, — это сам Марк.

С ужасным вздохом я ныряю обратно под одеяло и накидываю его на лицо. Смущение возвращается с новой силой, покалывая спину, словно иголками. Даже кожа головы жжётся от стыда за то, что Марк, должно быть, обо мне думает.

Я представляю, что он решил, будто я всё ещё была под влиянием вина, когда писала ту записку. Наверное, он смял её и выбросил доказательства моего желания в мусорку. Это могло бы избавить нас обоих от неловкого разговора за завтраком.

Охваченная внезапной паникой, я чувствую непреодолимую потребность убраться отсюда. Что скажет Марк, мой лучший друг больше тридцати лет, теперь, когда он точно знает, что я его хочу? Абсолютно, безоговорочно желаю. Моя записка не оставила простора для воображения.

Выбираясь из кровати, я подхожу к окну и понимаю, что оно закрыто. Я уверена, что открывала его вчера. Прохладный ветерок с Москва-реки убаюкал меня наконец после ночи метаний — несмотря на ледяной душ, который я приняла, чтобы успокоить нервы.

Это может означать только одно: Марк заходил в комнату, закрыл окно и увидел записку. Мои пальцы ложатся на подоконник, и я выглядываю вниз. Может, я смогу прыгнуть? Это всего-то около миллиона метров от земли.

Я тяну окно. Оно не поддаётся, поэтому я тяну сильнее. Ещё сильнее, пока не начинаю думать, что оно заело. В итоге я сдаюсь и крадусь обратно к кровати, ладони вспотели, пока я обдумываю следующий шаг.

Я думаю позвонить Кате, поэтому разблокирую телефон, но отвлекаюсь на сообщение от Иры. Ира? Я замираю, гадая, не звонила ли я ей вчера и не забыла ли об этом. Я люблю Иру, но мы не то чтобы переписывались постоянно.

Ирина: Классный пост в блоге! Обожаю!! Это про доктора Онегина?

Я: Какой пост?

Ирина: Тот, что появился сегодня. Ты правда так поздно не спала? Он опубликован где-то в четыре утра.

Я: Я не писала никакого поста.

Следующее сообщение Иры содержит ссылку, от которой моё сердце замирает.

Ссылка на мой собственный блог. Тот, который ещё не должен быть активным, тот, который я слишком боюсь запускать. Пост, который я создала просто для смеха, и который теперь опубликован и просмотрен три тысячи четыреста восемьдесят девять раз.

Я застываю и быстро открываю ноутбук Марка. Мой телефон врёт; он должен врать. Но к тому времени, как я открываю статистику на большом экране, число выросло до трёх тысяч пятисот пятидесяти семи.

— Чёрт! — Я сдерживаю крик. — Чёрт возьми, чёрт!

Я захлопываю ноутбук Марка, в последний момент смягчая удар. Мягкий хлопок. Затем хватаю телефон, который с тех пор пиликнул ещё три раза — наверное, всё Ира, а может, уже «Комсомольская правда» — и бегу обратно к окну.

Начинаю дёргать его изо всех сил, решив не сдаваться, пока не почувствую свежий воздух на лице. Я даже упираюсь ногой в подоконник, вкладывая в усилие всё тело.

К чёрту спуск, думаю, может, прыжок — лучшее решение. Последние двадцать четыре часа превратились из восхитительной фантазии в настоящий кошмар. Я тяну, дёргаю, кряхчу и думаю, сколько времени понадобится Марку, чтобы заметить, что я исчезла.

Как только я начинаю потеть, дверь за мной скрипит, и я застываю. Я замерла с одной ногой на подоконнике, в футболке Марка, которая задралась и больше не прикрывает попу, с обеими руками на раме. Добавьте это в колонку «против» в сегодняшнем цирке.

— Ты пытаешься… — Марк замолкает, качает головой, словно не может сложить этот пазл. — Открыть окно?

— Ага, — задыхаюсь я. — Можно и так сказать.

Мёртвая тишина опускается на нас. Марк смотрит на меня долгим взглядом, его глаза лишь раз скользят к моей попе, а затем возвращаются к моим глазам. В тот же момент я убираю ногу с подоконника и одёргиваю футболку, а он пересекает комнату и одним лёгким движением нажимает на защёлку, распахивая окно.

— Лучше? — Он поворачивается, поднимая бровь. — Я закрыл его вчера вечером.

— Да, лучше, — говорю я, подходя к нему. — А теперь извини, мне пора. — Я отталкиваю его локтем и кладу руки на подоконник. Голова кружится от высоты, когда я смотрю вниз. — Блин. Я забыла, как высоко ты живёшь.

— Что происходит, Оля?

— Что происходит?

Я чуть не срываюсь из-за громкого визга сирен и думаю, не выложить ли ему всё. Его отказ от моего предложения вчера. Последовавший за этим стыд. Теперь ужас от того, что мой пост в блоге стал публичным. Я, должно быть, нажала «Сохранить и опубликовать» вместо «Сохранить как черновик» или что там было. Я не удосужилась прочитать, в этом и проблема.

Но в последний момент останавливаю себя. Ни при каких обстоятельствах я не намекну Марку о существовании поста. По крайней мере, пока не удалю статью. Если Марк узнает, что я что-то опубликовала, он захочет это прочитать. Он такой поддерживающий. Проблема в том, что он точно поймёт: статья о нём, единственном и неповторимом Докторе Дерзком.

Он одновременно воплощение моих фантазий и проклятье моего существования.

Вместо этого я натягиваю самую бодрую улыбку и стараюсь игнорировать всё.

— Ничего не происходит. Как дела? Как работа?

— Нормально, — осторожно говорит он. — Как спала?

— Прекрасно. Я чувствую запах яичницы?

— Оля, насчёт вчера…

— Остановись. — Я поднимаю руку и выдавливаю самую яркую улыбку, какую могу. Чувствую себя ночником на «Первом канале». — Всё закончилось так, как должно было. Не нужно об этом говорить. Давай притворимся, что ничего не было?

— Я хочу объяснить…

— Тебе не нужно ничего объяснять. — Я хлопаю в ладоши и потираю их. — Я всё поняла ясно и чётко.

Его лоб морщится от растерянности.

— Что значит, ты всё поняла?

Я стараюсь не задыхаться, когда его глаза — яркие, любопытные и ищущие — смотрят на меня, а его рука бессознательно скользит по щетине.

— Я тоже не хочу продолжать, — выпаливаю я. — То есть ты мне очень нравишься. Как друг, как брат, неважно. Вчера мы немного увлеклись. Поцеловались. И что с того?

— И что с того? — Марк замирает. Когда он говорит, его голос звучит как шёпот. — И что с того? Это было невероятно.

Я поднимаю глаза, смотрю в его взгляд так долго, как могу, пока не становится слишком тяжело. В его глазах мягкость, любопытство. Чувствую, что он пытается смягчить отказ, поэтому помогаю ему оборвать связь.

— Это был отличный поцелуй. Ты потрясающе целуешься, и я уверена, твоё следующее свидание закончится гораздо лучше. Я думаю…

— А если я не хочу другого свидания? А если я считаю, что это закончилось вполне нормально?

— Марк. — Я качаю головой, задерживаясь на его имени, пока борюсь с собой, чтобы произнести следующие слова. — Оставь это, пожалуйста. Мы поцеловались. Мы оба свободные, взрослые, и это было… ну, это было весело! Но ты поцеловал меня только потому, что мы увлеклись этой дурацкой «Академией романтики». Ты так погрузился в изучение любви, а я так старалась тебе помочь, что всё запуталось. Давай просто забудем.

— Оля…

— Мы проведём ещё одно тренировочное свидание, а потом, думаю, мне стоит перестать тебе помогать. Это слишком запутанно и.… — пожимаю одним плечом, — и сложно. Тебе больше не нужна моя помощь, Марк. И никогда не была нужна.

— Ты мне всегда была нужна.

— Я не про дружбу. Я имею в виду, что поняла всё неправильно. Пыталась тебя изменить, и мне жаль. — Я опускаю взгляд на свои ноги, проглатывая ком в горле. — Правильная девушка придёт и полюбит тебя таким, какой ты есть, Марк. Именно таким.

Моя рука сама тянется и касается его щеки. Кончики пальцев чувствуют шершавость его щетины, затем скользят по его соблазнительной линии челюсти. Большой палец касается его нижней губы, и это ощущение посылает дрожь по моей коже.

Его глаза опускаются на мои губы, рука поднимается и сжимает мои пальцы. Затем он переводит взгляд вверх, встречаясь с моими глазами.

— Мне пора, — меняю я тему, прежде чем он скажет что-то, что ослабит мою решимость. — Можно воспользоваться твоим ноутбуком?

— Эм, что? — Он моргает от резкой смены темы. — Мой ноутбук?

Киваю.

— Конечно, давай. Завтрак тоже готов.

— Я не голодна, — говорю, открывая ноутбук и быстро закрывая вкладки.

— Ладно.

Я бы не торопилась так уйти, но мне нужно домой, чтобы разобраться с этим дурацким блогом. Нужно удалить этот список «за и против», который, похоже, стал вирусным, пока Марк не узнал об этом.

— Сначала переоденусь, — думаю, глядя на футболку Марка. Иду к шкафу и роюсь в вещах, которые накопила здесь за годы. Пока переодеваюсь, его глаза следят за каждым моим движением.

— Спасибо, — говорю, чувствуя тихую боль, исходящую от него. — Пахнет потрясающе.

Он смотрит, как я собираю вещи, закрываю браузер на его ноутбуке и встаю. Когда нерешительно пересекаю комнату, его глаза следуют за мной.

Разворачиваюсь у двери, вдохновлённая желанием стереть обеспокоенное выражение с его лица.

— На всякий случай… — я делаю паузу и подмигиваю, — я стою на своём профессиональном мнении.

— Профессиональном мнении?

— Ты совсем неплох в поцелуях.