Глава 22

Оля

Я плачу так сильно, что едва добираюсь до школы, не врезавшись во все машины на МКАД. В какой-то момент слёзы становятся такими обильными, что мне приходится съехать на обочину после слишком многих опасных моментов.

К тому же мои глаза покраснели — не лучший вид для первого дня в школе, но я не знаю, что ещё делать.

Когда вчера и сегодня утром мы с Марком были вместе, это казалось неизбежным. Словно что-то накапливалось годами и наконец вылилось в несколько часов, которые вошли в мой список самых дорогих сердцу мгновений в жизни.

А потом он решил отказаться от всего ради меня — от новой возможности, от карьеры, от кардинальной смены образа жизни. Я не могу позволить ему это сделать.

Мы не должны были влюбляться. Мы даже не должны были заниматься любовью, но это произошло, и теперь появилась любовь.

Для нас обоих. Потому что, даже если я не сказала ему этого вслух, он должен был почувствовать. Увидеть в моих глазах. Иначе я бы не просила его не следовать за мной этим утром. Если бы я не любила его, я бы упала в его объятия и рассказала всё. Призналась бы в любви, в потребности в нём — такой же сильной, как его потребность во мне.

Правда в том, что мы идеально подходим друг другу. Как кусочки пазла, как варенье и сметана, как чай и лимон. Но мы не должны быть вместе. Он — Онегин, а я — простая Оля. Он известный нейрохирург, а я — обычная, из мира простых вещей.

Я выключаю машину, опираюсь головой на руль и думаю. Думаю, и думаю, но решения не нахожу. Екатерина Алексеевна всплывает в памяти, и я не могу не проклинать её в своих мыслях. Если бы не она, возможно, я не была бы так нерешительна в том, чтобы дать этим отношениям шанс.

Я делаю несколько глубоких, успокаивающих вдохов и поворачиваю ключ в зажигании. Марк, должно быть, уже в Шереметьево. Он уехал; я знаю это, потому что просила его. Умоляла. Если бы я попросила его следовать за мной, он бы это сделал. Если бы я не запретила ему следовать за мной, он бы тоже это сделал.

Мотор заводится, но машина не трогается с места.

— Ты издеваешься? — Я бью по рулю так сильно, что, кажется, ушибла руку. — Заводись!

Ещё одна попытка — и ничего. Ещё несколько попыток, и ясно, что с машиной что-то серьёзно не так.

— Ах ты, проклятая железяка! — кричу я на машину. — Не сегодня! Любой день, но не сегодня!

К тому времени, как я набираю номер службы помощи на дорогах, я начинаю видеть светлую сторону. Я сменила грусть на гнев, тоску на раздражение. Все первоначальные эмоции, связанные с Марком, всё ещё здесь, просто погребены под кучей нарастающего страха — как я буду оплачивать эти счета? Мне нужна машина; мне нужно ездить на работу.

Хватит ли у меня денег на новую коробку передач, еду и квартплату? Не особо.

Пока я жду автомеханика, в голове мелькает миллион мрачных, угрюмых мыслей, полных ругательств. Я могла бы попросить денег у родителей или у Марка, но ненавижу просить о помощи. Даже если собираюсь вернуть долг.

Однако есть один способ оплатить ремонт машины самостоятельно — без кредитов и без необходимости унижаться.

С усталым вздохом и десятками ложных стартов я наконец заставляю пальцы набрать нужный номер. Когда женщина на другом конце отвечает, я задерживаю дыхание и три секунды раздумываю, не повесить ли трубку.

— Екатерина Алексеевна, — наконец говорю я. — Я звоню, чтобы извиниться и спросить, не нужен ли вам кто-то, чтобы присмотреть за пуделями на следующей неделе?