Эпилог
Оля
— Обычно я бы сказала принцессе не возвращаться за туфелькой, — мурлычу я, прижимаясь щекой к невероятно мягким детским волоскам. — Но эти туфли были правда, правда, правда отличные. И она, наверное, не купила их на распродаже в «Пассаже», так что…
Дверь приоткрывается, прерывая мою сказку на середине предложения. Я замираю, книга открыта в руках. Мой палец лежит на странице с красивой стеклянной туфелькой.
— Опять переделываешь историю Золушки? — Доктор Марк Евгеньевич Онегин, муж превосходный, опирается на дверной косяк. — Эта версия вызывает у меня воспоминания.
— Наверное, потому что это не вымысел, — шепчу я с подмигиванием. — Это правдивая история.
Марк смотрит, как я качаюсь взад-вперёд, положив руку на лобик маленького Марка-младшего. Он моргает раз, затем второй, медленно, как патока, пока третье моргание не приводит его в мгновенный, глубокий сон.
— История о том, как мама встретила папу? — Марк осторожно входит в комнату, его глаза теплеют при виде нас, свернувшихся в кресле-качалке, свежих после купания, пахнущих детской присыпкой и свежим бельём. — Мне нравится эта история.
Я улыбаюсь ему, мягко перекладывая маленького Марка на плечо. Папа Марк смотрит, затем бросается в действие и поднимает его, обхватывая малыша руками, прежде чем нежно уложить в кроватку. Пока я смотрю, моё сердце бьётся быстрее. Марк Онегин может быть величайшим хирургом в стране, но место, где он по-настоящему сияет, — дома с нашим новорождённым сыном.
Впрочем, маленькому Марку через несколько дней исполниться годик. На самом деле, если всё пойдёт хорошо, он не будет единственным ребёнком надолго. Сегодня наша двухлетняя годовщина, и Марк пообещал, что составил замечательные планы для нас двоих. Он может надеяться на приятный ужин, но я надеюсь убедить его, что время, подходящее для того, чтобы у Марка появился братик или сестрёнка.
Марк притягивает меня к себе, прижимает поцелуй к моему лбу.
— Пойдём, девочки будут здесь с минуты на минуту.
— Что мне надеть?
— Ты выглядишь потрясающе в чём угодно. Надень что хочешь.
Я поднимаю руки в раздражении.
— Это шикарно? Повседневно? Пижамная вечеринка? Я не планировала это, доктор Онегин.
Марк медлит долго, его плечи застывают в нерешительности. Когда он наконец расслабляется, говорит со вздохом:
— Думаю, подарю тебе подарок сейчас.
Я начинаю хлопать в ладоши, забывая, что мы всё ещё в детской. Муж смотрит на меня встревоженным взглядом, хватает мою руку, затем тянет меня в гостиную.
— Садись, — велит он. — Я сейчас вернусь.
Я сажусь, как велено, глотая восторг. Некоторые вещи никогда не стареют, сколько бы лет мне ни было, и подарки — одна из них. Знаю, годовщины не о подарках, но это не мешает мне их любить.
— Для моей принцессы, — говорит Марк, возвращаясь с огромным пакетом, набитым пушистой папиросной бумагой светло-голубого и розового цвета. — Спасибо, что подарила нам счастливый конец.
— Это то, о чём я думаю? — Я визжу, узнавая логотип на пакете. — Марк, не стоило!
Он выглядит слегка растерянным.
— Ты слышала мои романтические слова? Я репетировал, что сказать, целые недели.
— Ты просил Иру помочь с речью о счастливом конце?
Он выглядит немного смущённым.
— Правило номер два: назад к основам. Думал, Ира скажет то, что я хочу сказать, лучше меня.
Я качаю головой, хихикая, когда он ставит пакет и обнимает меня. Мои руки обхватывают его щёки, притягивают его лицо ближе к моему, пока мы тонем в поцелуе.
— Академия Романтики, правило номер двести пятьдесят два: никогда не переставай ухаживать за женой. Я так тебя люблю, Марк Онегин.
— Я тоже тебя люблю, Оля Онегина.
Мои глаза вспыхивают.
— Можно открыть сейчас?
— Надеюсь, ты никогда не потеряешь восторг от подарков.
— Постараюсь, — говорю я, открывая пакет с тканевой бумагой.
Когда я достаю коробку и открываю крышку, мои подозрения подтверждаются.
— Марк! Не стоило! Я их обожаю! Я чувствую себя как…
— Золушка?
— Я собиралась сказать самой счастливой девушкой в мире, — говорю я ему в восторге, прижимая новую пару туфель к груди. — Но да, ты заставляешь меня чувствовать себя принцессой.
— Почему бы не надеть их сегодня? — говорит Марк, его голос становится немного хриплым, когда он шепчет мне на ухо. — И то платье твоё, которое я так люблю. Бельё под ним необязательно.
Моя кровь начинает нагреваться, кожа теплеет на ощупь, несмотря на мурашки.
— Марк Евгеньевич, что на тебя нашло?
— Я знаю, что у тебя на уме сегодня, — бормочет он. — Не то чтобы ты была скрытной в своих намёках об этом.
Я прикусываю губу.
— А?
— Книжка Марка о том, как быть старшим братом? Новая коляска, которую ты отметила в моём браузере, с двумя сиденьями? Розовое одеяло, которое ты спрятала над моими костюмами в шкафу?
Я прикусываю губу.
— И?
— И… — Марк медлит и поднимает меня на ноги, туфли падают на пол. — Я бы сказал, если бы у нас не было планов на вечер, мы могли бы запустить твой план прямо сейчас.
— Ох, Марк. — Я чувствую его, твёрдого под собой, когда обхватываю руками его шею и двигаюсь против него. — А если скажем девочкам, что я заболела, и им не нужно приходить…
Его рука скользит под меня, дразня, желание так сильно, что я забываю мысли на середине предложения.
— Слишком поздно, — бормочет он мне на ухо. — Думаю, нам придётся отложить на потом.
— Не слишком поздно, — говорю я, нащупывая телефон. — Просто скажу, что меня тошнит, и…
В этот момент стук в дверь и звук двух девичьих хихиканий снаружи. Моя голова поворачивается к Марку.
— Чёрт.
— Это не способ приветствовать друзей, — говорит он, но на его лице широкая улыбка.
Когда он встаёт, он проводит рукой по моей груди и шепчет на ухо:
— Но рад, что мой план работает. Почему бы тебе не одеться, а я их впущу?
Я всё ещё стою там, чувствуя замешательство, когда Марк открывает дверь. Ира и Катя врываются, каждая машет бутылками «Советского шампанского». У Кати в другой руке торт «Наполеон», а Ира несёт сумку достаточно большую, чтобы поместить взрослую собаку.
— С годовщиной! — кричат они вместе. — Ура!
— Спасибо, дамы, — говорит Марк, потянувшись за бутылкой шампанского. — Не стоило. Мы уходим сегодня вечером.
— О, это для меня, — говорит Ира, прижимая её к груди. — Технически сегодня очередь Кати нянчиться, но я хотела поцеловать щёчки маленького Марка и составить ей компанию.
— Я не пью, — говорит Катя, едва скрывая застенчивую улыбку. — Но праздную!
— Ты беременна? — говорю я, челюсть падает.
— Я помолвлена! — Она показывает кольцо мне, блестящий, красивый бриллиант. — Алексей сделал предложение вчера вечером! Я должна была рассказать вам лично, иначе бы позвонила.
— Катя! Я так за тебя рада! — Я обнимаю её. — Давно пора, сколько вы встречаетесь с Купцовым?
— Наша годовщина была вчера, — говорит она, отводя блеск обратно, чтобы рассмотреть его. — Без обид, но я действительно рада, что ты никогда не пошла с ним тогда.
Я беру руку Марка и сжимаю, и он улыбается мне.
— Да, это никогда не случилось бы. У меня был глаз на другого жеребца.
— Я всё ещё одна, — говорит Ира. — Но у меня есть шампанское и блог, и щёчки малыша, чтобы пощипать, так что я счастлива.
Ира помогает с моим теперь успешным блогом последние пару лет. Мы встречаемся раз в неделю в кафе «Пушкин», чтобы собирать посты, конкурсы, интервью — и всё остальное под солнцем, что связано с ведением успешного сайта о романтике. Это интенсивно, но стоит того.
Катя тем временем состоит в крепких отношениях с учителем математики с того судьбоносного дня, когда он пригласил её. К моему огромному счастью, и я очень рада за неё. Затем мы с Марком сошлись после его собеседования в Питере, что привело к вихрю трёхмесячного романа, закончившегося предложением. Мы поженились ровно два года назад.
Маленький Марк появился примерно год спустя, и, надеюсь, в следующем году у нас будет ещё один. Я люблю своего малыша больше всего на свете, но тайно надеюсь на девочку во второй беременности. В смысле, мне нужно кому-то передать мою коллекцию туфель.
Марк всё ещё поздравляет Катю и вежливо рассматривает её кольцо, пока Ира толкает меня из комнаты, чтобы одеться.
— Что на повестке сегодня? — спрашивает она, когда мы одни в моей спальне. — Марк подготовил секретные планы?
Я киваю, надевая платье бежевого цвета до колен, затем надевая новые туфли. Они чистая магия.
— Неважно, — говорит Ира, осматривая мой наряд. — Судя по твоей одежде, вы двое направляетесь в ближайшую гостиницу и берётесь за дело расширения семьи.
Я наклоняю голову набок.
— Это так очевидно?
— Удачного вечера, — говорит она, подмигивая. — Возвращайтесь, не возвращайтесь, как угодно — мы с Катей будем охранять крепость. Мне нужны объятия с маленьким Марком в любом случае.
Я целую её в щёку, затем возвращаюсь в гостиную и ещё раз поздравляю Катю, вздыхаю и ахаю над её кольцом, затем дарю ей воздушный поцелуй. Марк исчез где-то, и к тому времени, как он возвращается, я стою у двери готовая идти.
Марк смотрит на меня, когда возвращается в гостиную, и останавливается как вкопанный.
— Как ты становишься красивее с каждым днём?
Катя обмахивается рукой, а Ира открывает бутылку шампанского, наблюдая за сценой, как за фильмом.
— Вам стоит идти сейчас, — говорит Ира. — Пока Катя не начала пускать слюни.
Марк кладёт руку на мою спину, но я останавливаю его и бегу обратно в детскую. Я ещё раз проверяю маленького Марка, быстро, пока муж и девчонки не вытаскивают меня из комнаты и не тащат в коридор.
— Он будет в порядке пару часов, — говорит Марк, когда двери лифта открываются. — Расслабься, Оля.
Я выдыхаю.
— Мы не оставляли его одного так надолго.
— Ему почти год. Ира ответственная, — говорит он. — Она присмотрит за Катей и Марком.
Я улыбаюсь, опираясь на него.
— Итак, куда мы сегодня?
Марк обхватывает пальцем вырез моего платья и заглядывает внутрь.
— Не уверен, что мы выберемся из гаража.
Я слегка шлепаю его по руке, дразня, прежде чем растаять против него и опереться головой на его грудь.
— Меня устраивает, но я не такая гибкая в моём возрасте, как раньше.
— Верь или нет, — говорит Марк, когда двери лифта открываются, — у меня есть для нас бронь где-то.
— Но что насчёт…
— Ужин сначала, а потом у меня бронь в той гостинице, где мы провели нашу брачную ночь…
Мои глаза расширяются.
— Ты что?!
— И СПА-пакет на утро, — говорит он.
— Марк, это слишком много. Мы не можем остаться на ночь…
Его руки ложатся на мои плечи, пока мы медлим в гараже. Он массирует мою спину, целует в шею и наклоняется опасно близко к моему уху.
— Осторожно, — говорю я ему, дрожа под его прикосновением. — Так я забеременела в первый раз.
Он мягко смеётся.
— И ты самая невероятная жена, и мать, и подруга. Думаю, ты заслуживаешь ночь отдыха, немного побаловать себя завтра и массаж. Что думаешь?
— И ужин? — спрашиваю я, мой желудок урчит.
— У меня бронь в маленьком месте, которое ты обожаешь, — говорит Марк. — В маленьком китайском ресторанчике, который держал нас вместе годы и годы.
— Наше воскресное китайское место?!
— Не шикарно, — говорит он. — Но я подумал…
— Идеально, — говорю я, прижимаясь к нему. — Абсолютно идеально.
Мы успеваем добраться до ресторана, держа руки более-менее при себе, и заканчиваем ужин в рекордное время. Когда мы возвращаемся в машину и едем к гостинице, Марк кладёт руку на мою ногу, глядя на меня с невысказанными вопросами в глазах.
— Что не так? — спрашиваю я.
— Я всегда хотел спросить тебя. Академия Романтики… — говорит он, замолкая. — Я прошёл?
— Марк, — говорю я серьёзно. — Ты счастливо женат. У тебя красивый сын. Мы едем в гостиницу, чтобы заняться потрясающим сексом и, надеюсь, зачать ещё одного ребёнка. Что ты думаешь?
Марк откидывается на сиденье, улыбка ползёт по его губам.
— Я бы сказал, ты отличный учитель, Ольга Онегина.
— А я бы сказала, ты потрясающий ученик. — Я сжимаю его руку и целую его в щёку. — Ты закончил обучение с блеском, Марк Онегин.