Глава 24

Феликс тем временем подходит к Андрею и протягивает ему ручку плети.

— Мы с тобой одной крови, — говорит он.

На лице Феликса хищный оскал.

— Девочкам требуется наставник. У меня самого не всегда на такое хватает нервов, а у тебя талант поболтать, — говорит хозяин. — Я оценил твои консультации по сексологии для моих клиентов. Не всякий сладил бы с этими людьми. Ты думал перетянуть их на свою сторону и подкопаться ко мне.

Губы Логинова дрожат.

Дядя касается его подбородка ручкой плети.

— Но люди не меняются: ни ты, ни я, ни другие. Им легче потакать страстям, чем бороться с пороками. Ведь именно с этим связано твое выгорание? Ты разочаровался.

Феликс вкладывает плеть в ладонь Логинова и заставляет его обхватить рукоять.

— От чудовища нельзя избавить, только на время усыпить. Можно убить носителя, но медицина запрещает уничтожать уродов. А это не работает. Они будут пакостить снова и снова, а ты как психиатр будешь разводить руками: еще одна ошибка. Я дам тебе то, что ты хочешь. Если будешь вести себя послушно, позволю в будущем тебе кого-нибудь наказать. Андрей, тебе понравится.

— А сейчас заставь ее встать на колени! — это звучит как приказ.

Логинов молчит, я потрясенно смотрю на него. Мне не верится, что все это сейчас происходит на самом деле с нами. Со мной.

Как до этого могло дойти одно мимолетное знакомство в клубе?

«Верить своему сердцу», — вдруг с горечью вспоминается мне. Если бы я не была такой слепой дурой, если бы вовремя поняла, о чем говорил мне Логинов, мы не оказались бы здесь.

— Прикажи!

— На колени… — его голос бесцветный.

Феликс подходит ко мне сзади и с силой давит на плечи, так что мои ноги подкашиваются.

— Она тебя не послушала, — холодно заявляет он. — Знаешь, что это значит?

Логинов поднимает голову.

— Ударь ее плетью! — приказывает Феликс.

Я упираюсь взглядом в пол. Поверить не могу, что Логинов сделает это. И тут я ловлю себя на том, что я уже смирилась с тем, что произойдет. Этого и добивается Феликс.

Я чувствую, как Феликс ослабляет мне кляп и помогает вынуть изо рта ненавистный кусок ткани. На языке остается мерзкий привкус. Губы саднят.

— Пусть кричит, — говорит дядя Логинова. — Ну?

Я поднимаю взгляд. Мы с Андреем смотрим друг другу в глаза.

Пожалуйста… Я не знаю, о чем могу сейчас попросить Логинова.

«Сделай что-нибудь» — разве только это.

Андрей роняет плеть на пол.

— Нет, — на сей раз его голос звучит куда уверенней.

— Я говорил тебе в детстве: главное дисциплина! — рычит его дядя.

Я вздрагиваю от оплеухи, которую Феликс отвешивает племяннику. Логинов от силы неожиданного удара валится на пол.

Я крепко зажмуриваю глаза, когда слышу свист плети. Потом следует удар и сдавленный хрип. Знать, что кого-то бьют ужасно, но еще страшнее чувствовать свою беспомощность. Если я попытаюсь помочь Андрею, получу сама.

Неужели я такая трусиха?

В воздухе снова свистит плеть.

Открываю глаза и вижу перекошенное от боли лицо Андрея.

— Достаточно?! — рычит Феликс. — Вот так тебе достаточно, чтобы не перечить?!

В словах дяди Логинова животная ярость. Похоже, нам обоим конец.

Тут в дверь настойчиво стучат.

Феликс отрывается от своего занятия.

— Гады! — выкрикивает он.

Я вижу, как капля пота скользит по его покрасневшему виску, щекам.

Феликс дергает дверь на себя.

— Я же говорил не мешать мне!

Первые слова охранника я слышу неотчетливо. Но это точно чье-то имя.

— … настаивает на том, чтобы получить девушку.

Феликс оборачивается к Андрею.

— Смотри как всех зацепила твоя баба!

С этими словами Феликс выходит, бросая плетку на пол.

Я подползаю к Андрею. Мне кажется дядя так лупил его, что мог бы и прикончить. Глаза Логинова закрыты. Что если я не просто потеряла Андрея, а довела до того, что дядя его убил?

Руки у меня сцеплены впереди, так что я могу ладонями тронуть лицо Логинова. Ощутив мое прикосновение, Андрей жмурится. Тогда я наклоняюсь к нему.

— Только не умирай! — я понимаю, что обязана это сказать. — Пусть он делает со мной что хочет, слышишь? Я согласна.

Логинов открывает глаза и касается моего подбородка. Отрицательно качает головой.

— Нет, — глухо произносит Андрей. — Не знаешь, на что он способен.

— Зато знаешь ты, — говорю я наклоняясь ниже, — ты врач-психиатр, ты много лет изучал ненормальных. Тогда ты был ребенком, сейчас вы на равных…

Логинов прикрывает веки. Я почти касаюсь его губ и выдыхаю:

— Теперь я верю в тебя… — больше мне верить не в кого. — Верю в то, что ты сильнее его, что ты сможешь меня защитить. Ведь все эти шесть лет…

Дверь открывается. Меня откидывает в сторону мощным ударом.

— Тебе никто не разрешал трогать его, сука… — слышу я голос Феликса, прежде чем сильно ударяюсь о кафель головой.

В ушах стоит звон, окружающие звуки сливаются в какофонию. Перед глазами какое-то время все мутится. Я перекатываюсь набок, когда нахожу в себе силы сделать это, потому что жду удара от Феликса, но он все не бьет.

Вместо этого до меня доносятся глухие удары, сдавленный стон. Только бы он не бил Андрея! Я пытаюсь приподняться, но все перед глазами плывет. В груди все замирает от ужаса, дыхание перехватывает. Я просто не могу допустить этого.

Все затихает. Я слышу сдавленный хрип и холодею.

И тут надо мной склоняется Андрей. Какое-то время я хлопаю ресницами, не в силах поверить своим глазам.

Логинов выглядит потрепанным, у него разбита губа, порван ворот рубашки.

— Кир, — я слышу его слова словно сквозь вату. — Слышишь меня? Сколько пальцев?

Он машет перед моим лицом ладонью, оттопырив указательный и средний. Мне кажется, что я брежу, однако считаю своим долгом сказать:

— Два.

Зрение чуть проясняется.

Логинов крепко прижимает меня к себе.

Где Феликс?

И тут я различаю, что дядя Андрея лежит у стены, я вижу на кафеле кровавые разводы. Я чувствую, как сердце прибавляет темп.

Что тут произошло?