Глава 25

Андрей отводит взгляд. Руки у меня по-прежнему сцеплены наручниками. Я поднимаю обе ладони. Руки подрагивают так, что звенит цепь, и касаюсь щеки Андрея.

— Что произошло?

Логинов кривит губы.

— На счет «одной крови» он был прав. Как и на счет ненависти. У меня в подростковом возрасте бывали вспышки агрессии. Как сейчас. Я подумал он разбил тебе голову и… все подернулось кровавой пеленой.

Логинов опять смотрит в сторону.

— Это называется состояние аффекта, — подсказываю я.

— Я…

На мой взгляд он поступил как здоровый человек. Избавился от того, кто угрожал его жизни.

Я касаюсь его губ своими, потому что не знаю другого способа сказать Андрею о том, как я благодарна. Я целую его.

— Прости.

Логинов отвечает. И я с наслаждением продолжаю поцелуй. Теперь у меня нет поводов ему не доверять. Жаль, что для этого понадобилась такая ситуация.

Теперь хочу думать, что это мой мужчина, то есть я хотела бы видеть его своим. Если мы конечно выберемся из клуба.

Андрей отстраняется, помогает мне опереться о стоящую тут тумбу.

— Виновата не ты. Это была моя проблема и я думал, что все под контролем. А теперь… — он смотрит в сторону.

Я оглядываюсь. Логинов прав. Мы посреди пыточной камеры его безумного дяди, которому Андрей похоже проломил голову в состоянии аффекта. И все было бы хорошо, если бы Феликс не упек нас в клуб, полный таких же психов, как и он сам.

— Хорошо, что Феликс имеет привычку запирать двери, — говорит Андрей. — А во время приватных сессий думаю у него жертвы не молчат.

Я киваю. Значит, у нас есть немного времени.

— Андрей, почему ни слова не сказал мне о дяде? — я обязана это знать.

Очевидно, Феликс тот еще псих и держать под контролем такую ситуацию точно было нельзя.

Логинов прикрывает веки.

— Вся эта история, — он разводит руки в стороны. — Кем бы ты меня сочла, если б я ее рассказал с ходу?

Маньяком — но я предпочитаю это не озвучивать.

— Теперь я хочу знать подробности.

Андрей поднимается и шагает к дяде.

— Мне было двенадцать, когда умер мой отец и моя жизнь превратилась в ад, — говорит он на ходу. — Тотальный контроль. Тотальное подчинение. Ему нравилось держать нас с матерью в страхе.

Андрей опускается на колени начинает обшаривать карманы хозяина.

— Я хотел помочь ей, но не знал как. Феликс упек меня в психиатрический стационар за то, что я осмелился ему перечить. Я тогда почти не разговаривал и вздрагивал от каждого шороха. Лозинская Валентина, мой врач, вытянула из меня правду.

Логинов прикрывает веки.

— Она стала мне практически приемной матерью. Я часто бывал у них дома после больницы. Влюбился в ее единственную дочь. Поступил в медицинский чтобы быть рядом с Ларисой. А потом так увлекся психиатрией, что стал учеником ее матери. Изучать тварей вроде моего дяди — это показалось мне выходом. Помогать тем, кто попал в беду, как Валентина помогла мне.

Логинов вынимает руку из кармана дяди.

— Вот! — Андрей держит сотовый телефон.

Андрей хмурится, глядя в экран.

— Надеюсь отпечаток сработает, — говорит Логинов прикладывая к экрану палец дяди.

Я вижу, что экран вспыхивает белым. Логинов что-то делает с сотовым, и я предпочитаю не вмешиваться, тем более Андрей продолжает рассказ:

— Лозинская заведовала кафедрой, я стал ее правой рукой и довольно быстро втянулся в институтскую жизнь. Феликса же выслали из Австралии как персону нон грата, — Логинов прикрывает веки. — Я испугался за свою новую семью. Двоюродный брат Ларисы из МВД. Через него я навел справки. Было убийство, возможно, не одно. Феликс по возвращении исчез. Я надеялся его прикопали. Но потом брат Ларисы привел ко мне девушку, которую обвиняли в убийстве богатого любовника, она рассказывала странные вещи о подобии клуба. Эту идею дядя похоже привез из Австралии. Психиатрическая экспертиза — мы назвали наше расследование так.

Я выдыхаю.

— Она обвинила тебя в домогательствах?

Андрей поднимает взгляд от экрана.

— Знаешь?

— Ведь ничего не было?

Логинов отрицательно качает головой.

— Ее запугали. В заключении я написал, что она в тяжелой депрессии, угрожаема по суициду. Нам нужно было изолировать ее. Но девушка погибла в следственном изоляторе, а потом мою жену нашли мертвой, — лицо Андрея темнеет. — Я ни минуты не сомневался в том, кто виноват в обоих смертях.

Логинов плотно сжимает губы, стискивает кулаки. Наконец Андрей выдыхает и снова смотрит в экран.

— Сексология. Я пытался зацепить его клиентов и мне казалось, я был ко всему готов…

Мы встречаемся взглядами.

— Кроме тебя.

Я вздрагиваю. Логинов показывает мне экран телефона.

— Феликс ошибался, думая, что все были довольны клубом. Он перебарщивал с жестокостью. Часто.

Я вспоминаю слова дяди Андрея: «Люди не меняются».

— Постой! А как ты собирался ему отомстить?

— Я собрал досье, — холодно говорит Логинов. — На каждого из этих психопатов. Благодаря моим консультациям и… личным знакомствам. Знаешь, за последние четыре года у меня оказалась вот такая папка с компроматом.

Андрей демонстрирует толщину пальцами.

— Чего я только не делал! Решал пикантные вопросы, выгуливал по клубам их сынков, — Логинов переводит дыхание. — Многим из них важно знать, что они могут подсадить на это женщину, сделать зависимой. Рабой.

Я снова молча выдыхаю. Вот все и сошлось.

Приятно понимать, что этот мужчина не врал мне. Но лучше бы я поверила ему раньше…

Логинов растирает глаза ладонями.

— Мне это не нравилось, и я завел Ангелину, чтобы отвлечься. Она стала требовать свадьбы, а я подумал: «Она не знает и сотой доли того, чем я живу и кто я». Я рассказал ей о прошлом. В итоге мы поссорились. А потом увидел тебя. И меня как током ударило. Ты напомнила мне Ларису. Такая же чистая, беззащитная. И этот урод, с которым я был, заглядывался на тебя… — Андрей улыбается краешком губы. — Я вдруг понял, как сильно опустился. Я чуть не сдох от отвращения к себе, когда ты сбежала. Мне казалось, что ты все почувствовала. На утро я позвонил Ангелине, решил, что бросаю все к черту. Женюсь. А потом узнал, что Лев твой связался с людьми из клуба. Знаешь, у меня чувство, что если однажды наступишь в дерьмо, из него уже очень трудно вылезти.

— Мы выберемся, Андрей, — говорю я так, что с трудом узнаю свой голос.

Логинов смотрит на сотовый.

— Это зависит от того, кто из нас прав: я или Феликс на счет того, что люди не меняются. Я написал одному из наших общих клиентов. Если мы выйдем, то только с помощью одного из местных.

— Андрей… — мой голос звучит очень тихо. — Ты ведь примчался…

Мне хочется сказать что-то вроде: «У тебя ведь был запасной вариант», но в глазах Логинова я читаю ответ: «Не было».

— Я думал, пусть он лучше убьет меня. Я этого заслуживаю. Он прислал мне твою фотографию… Это было состояние аффекта, Кир.

Я перевожу взгляд на Феликса и в этот момент раздается настойчивый стук в дверь.