Глава 31

Дальше все как в тумане.

Нас с Дашей перевозят в другой город. Моей бабушке это объяснили переводом в другой институт. К счастью, ее работа все еще главное в ее жизни.

Дядя в курсе ситуации и хорошо, что у бабушки есть он.

У Даши все вышло хуже. В семье она любима дочь и родственники по ней очень скучают. Но им запрещено видеться.

Я впервые радуюсь тому, что у меня не было столь крепких связей. Я не так сильно привязана к дому и не так скучаю по нему. По Андрею разве что. Но все, что было между нами, кажется мне странным сном.

Нас с Дашей действительно переводят в другое учебное заведение в Великий Новгород. Но ходить нам туда почти необязательно. На наше обучение вообще смотрят сквозь пальцы.

Я с головой ухожу в диплом. Хочу не думать про Андрея, не считать дни. Ведь чем больше времени проходит, тем четче я понимаю, что он обманул меня на счет плана — заставил уехать в безопасное место, а сам погиб.

Принять это я не могу. Мне каждый раз дурно, когда я возвращаюсь к этому в мыслях.

Примерно через месяц меня начинает тошнить вообще от всего.

К счастью, мой новый руководитель не молод и производит впечатление человека, замученного жизнью. Поэтому общаться с ним мне легко. Он вообще не напоминает Логинова. Зато обладает чуть ли не энциклопедическими знаниями.

Я задаю ему вопрос: «Может, это психосоматика?», осторожно упоминая о том, что пережила серьезный стресс.

Профессор пожимает плечами. Мне кажется, ему неинтересно.

Я возвращаюсь домой, чувствуя как меня подташнивает от окружающих запахов. Я точно заболела.

Дома градусник показывает тридцать семь и пять. Ну вот!

Так что когда Даша просит сходить за покупками, я отказываюсь.

Я знаю, что подруга винит меня за разрушенную жизнь, но так как я тоже в общем-то пострадала, всю злобу она обычно выливает на Логинова. Ведь это он тот урод, из-за которого все произошло.

Я протестую. Но не слишком активно. Ей, и правда, досталось хуже.

— Я полежу. Приболела, — говорю я.

Я очень устала и хочу, чтобы меня оставили в покое.

Даша садится на мою кровать и отнимает градусник.

— Слышь, это не болезнь, — ее глаза блестят холодно и зло.

От наших дружеских отношений после клуба вообще ничего не осталось. Даша постоянно ищет повод задеть меня или уколоть. Мстит за то, что я практически сухой из воды вышла.

Я отворачиваюсь и слышу:

— У тебя вообще когда в последний раз были месячные?

Снова поворачиваюсь к Даше.

— На что ты намекаешь? — я устала от придирок.

Ее лицо становится еще более злым. И тут я понимаю, что действительно месячных у меня не было. Но мне было не до того.

— Ты что за мной следишь?

— Оно мне надо? — скалится подруга.

— Я таблетки пила, — накрываю голову одеялом.

О беременности я и не подумала.

— И когда вы трахались на заправке? Так орали, что всем было слышно.

Просто она под дверью стояла. Даша встает, а мне становится мерзко.

— Короче, Кир, маленького монстрика ты нагуляла.

Я с трудом удерживаю себя, чтобы не запустить в нее подушкой. Пошла ты! Называть ребенка монстром. Как бы ей ни было больно или завидно, это уже через край.

Тошнота не проходит и на следующей неделе я добираюсь до врача. Мне не верится в собственную беременность. Но вскоре я уже держу в руках распечатку УЗИ, которая доказывает, что не просто так на противозачаточных пишут предупреждения о том, чем чреват пропуск хотя бы одной дозы.

Мы с Логиновым только раз не подумали о защите, и я залетела.

— Будете оставлять? — спрашивает гинеколог.

А я не знаю. Срок восемь недель.

Я соглашаюсь встать на учет и плетусь домой совершенно разбитая. У меня не язык не повернулся согласиться на аборт, хотя я понимаю, что время для беременности не подходящее. Я в другом городе, одна, прохожу по программе защиты свидетелей. У меня даже еще нет профессии.

Что если кто-нибудь из этих мразей однажды меня найдет и будет угрожать ребенку?

Меня греет странное чувство, что во время нашей последней встречи я очень хотела как-то высказать благодарность Логинову. В конце концов я понимаю, что именно так мое желание исполнилось. Я оставила себе частичку его.

Я захожу домой, испытывая спокойствие.

Хорошо, что об этом не узнает моя чопорная бабушка. Она сочла бы меня не просто падшей женщиной. Потерянной для общества. Но в глубине души я чувствую, что поступаю правильно.

У меня будет чудесный ребенок с голубыми глазами, как у Андрея.

Все-таки все, что ни делается, к лучшему. Хорошо, что я далеко от бабушки и всех, кто мог бы меня осудить.

Это мой ребенок. Мое решение. Остальное неважно.

На утро протокол УЗИ из моей сумки чудесным образом попадает на кухонный стол.

Я задумчиво рассматриваю его, заваривая себе чай. Я не могла быть так беспечна.

И тут появляется Даша. Я не собиралась ей говорить, по крайней мере, до тех пор, пока не вырастет живот. Взгляд подруги блестит и мне все тут же становится ясно.

— Ты копалась в моих вещах?

Она отводит взгляд.

— Сама тут забыла его.

Я отрицательно качаю головой.

— Какое тебе дело?

Даша бьет ладонью по столу.

— А то, что этот насильник и урод сделал тебе ребенка! Собралась что ли его оставить?! — ее губы дрожат, и я понимаю:

Я нашла человека, который отважился спасти меня из жуткой передряги. А у Даши, напротив, теперь вообще никого нет.

И то, что я беременна, значит, что моя жизнь продолжается, хоть и в несколько ином ключе. Наша общая жизнь. А она потерялась.

Я упираюсь взглядом в скатерть. Ее только пожалеть.

— Он не урод… — говорю я.

Даша скалится так, что больше напоминает разъяренную кошку, чем человека.

— Серьезно?! Ну-ка, Кир, смотри мне в глаза!

Подруга присаживается напротив.

— Ты помнишь, кто его дядя? Помнишь, как долго Логинов собирался попасть в клуб и как он это делал? Кир, это генетическое. Твой ребенок будет маленьким монстром.

Я вскакиваю, потому что не могу слушать ее. Выбегаю из квартиры и долго реву под лестницей. Я понимаю, слова Даши сказаны от злости. Она несправедлива ни к Андрею, ни ко мне. Но мне сейчас так хочется простой человеческой поддержки.

От Логинова нет вестей уже больше месяца. Именно в этот момент я наконец признаю, что их и не будет.