Глава 20

— Пудова вчера задержали.

Утро началось с приятных новостей за чашечкой кофе — о таком боевом настрое на этап я могла только мечтать. Кто бы мог подумать, что наши доблестные органы могут работать так оперативно. Правда радоваться всё равно ещё рано, хоть Максим и пообещал, что связи и деньги не помогут избежать меча правосудия, я не строила воздушных замков. Ситуация могла в корне поменяться в любой момент.

Несмотря на то, что я почти не спала (спасибо Державину!), предстоящая гонка бодрила и не давала с головой уйти в сонливость. На этот раз волнение не пересекало уровень вполне допустимого, и нервный мандраж меня миновал.

Распорядок текущих выходных выглядел следующим образом:

С девяти и до трёх дня — ознакомление с трассой, техническая инспекция и медицинский осмотр. С пяти и до десяти — непосредственно старты экипажей. В одиннадцать — результаты первого дня и расписание на следующий день.

В воскресенье старты начинались с самого утра и шли до обеда, после чего наступало время подведения итогов и награждения.

Выходные обещали стать жаркими несмотря на зарядивший с полночи ливень. Тоскливо взирать на разразившуюся за окном непогоду было слишком большой роскошью — вместо задумчивой грусти приходилось активно крутиться, дабы везде и всюду успеть — не пропустить медкомиссию, не забыть переодеться в огнеупорный комбинезон и вовремя явиться на ознакомление с трассой.

Доставивший меня до места проведения ралли Максим, затесавшись в ряды почётных гостей благодаря знакомству с Лосевым, пропадал с оным в штабе организаторов, пока мы с Палычем ретивыми зайцами скакали по «контрольным точкам». Наш синий боевой конь сейчас натёртый до блеска вот-вот грозился стать обляпанным комьями грязи, вылетающими из-под колёс: «Субару» готовилась принять свой истинный, природный облик.

Трасса не была сложной — скорее коварной, из-за множества виляющих участков, пролегающих по хвойному лесу, с узким полотном асфальта и грязными обочинами, по которым рекой лилась вода. В нескольких местах, в низине, пересекавшие узкую дорогу мелкие речушки вышли из берегов, образовав глубокие лужи. Краем глаза заметила, как у таких зон собираются фотографы — ещё бы, очень зрелищные кадры будут обеспечены.

Наш экипаж стартовал десятым, что означало большую вероятность встретиться с кем-то из предыдущих гонщиков в случае их поломок или схода с трассы, а посему предстояло быть максимально внимательными.

— Готова?

Мы ждали своей очереди, лениво наблюдая за тем, как автомобили, подъезжая к стартовой линии, с пробуксовкой срываются с места. Первый — минута — второй — минута… — вереница ярко-цветастых, запоминающихся бортов постепенно мельчала, приближая нас к часу Х.

— Да, — коротко кивнула Палычу и, мельком повернув к нему голову, улыбнулась. Мысли витали где угодно, но не здесь, поддерживая перед глазами картину, которую я увидела получасом ранее.

Вернувшись с ознакомления с трассой, я вырулила в техпарк, где наши ребята должны были проверить «Субару» в последний, на всякий случай, раз. Оставив на Палыча руководство проверкой, пошла прогуляться до штаба — как раз должны были вывесить порядок старта экипажей.

Кто бы мог подумать, что, задержись я всего лишь на минуту, то не увидела бы того, что в тот момент предстало перед глазами. Максим мило ворковал с какой-то девицей. Со стороны всё казалось обычным, но за несколько недель я узнала Державина достаточно хорошо, чтобы понять одну вещь: он испытывал к ней интерес. Возможно, не сейчас, но когда-то с его стороны точно присутствовали понятные намерения: то, как близко он стоял к ней, как сверкал глазами и обольстительно улыбался.

Я замерла, в упор уставившись на них. Чтение по губам не входило в список моих талантов, так что, сделав глубокий вдох и выдох, стараясь унять вдруг расшалившееся сердцебиение (чёртова ревность, с чего бы ей опять появиться?!), всё-таки продолжила свой путь.

Максим меня не заметил, слишком был увлечен разговором — я прошла практически в нескольких метрах от парочки, стоящей возле входа в штаб. Информация для экипажей была вывешена на стене здания, под козырьком крыши, на случай возобновления дождя.

Тщетно вчитывалась в текст, не понимая ни слова. Все мои органы чувств словно атрофировались, остался лишь слух, который я напрягала до невозможности, чтобы расслышать голоса.

Моё поведение не походило на обычное: раньше я бы просто подошла к ним, разрушая уединённую идиллию, выдала ехидную шуточку, привлекая к себе внимание, и ни на секунду не позволила бы себе переживать. Толку-то?

Но сейчас… Маришка оказалась права, когда говорила, что любовь наглухо лишает нас мозгов. Особенно если это первые более-менее сильные чувства. Они на корню уничтожают способность трезво мыслить и рассуждать, превращая человека в овощ, истекающий слюнями на объект своей любви. А ещё этот овощ терзало чувство собственности, оравшее: «Моё! Руки прочь!». Над собой предстояло работать — медленно отвоевывать обратно рассудок, учиться жить с тем, что кроме себя-любимой вдруг важен стал ещё один человек. Но пока…

И подумать не могла, что такая участь постигнет меня — вон, при стычке с Полиной даже значения не придала. Видео, конечно, чутка меня задело, но сейчас… словно от Жеки Солнцевой не осталось ни грамма, а управление телом и мыслями перехватило доселе незнакомое мне существо.

— Да ладно тебе, Кирюш, — донёсся до меня бархатный голос Державина. — Что было, то было. Зато вспомни, как моё присутствие Кирилла раздражало, — он рассмеялся.

— Неудивительно, — со смешком отозвалась девушка. — Слушай, Макс, я рада, что мы с тобой всё прояснили.

— Ты правда думала, что я уехал в Краснодар, чтобы забыть про тебя? Серьёзно?

— А ты не помнишь, как старательно пытался убедить, что без ума от меня? Я даже поверила сначала… особенно когда ты мне на день рождения амуницию для Мишки подарил. По тебе явно «Оскар» плачет.

Максим хмыкнул:

— Как это ты без сопровождения Воронцова?

— Кирилл на встрече, да и в принципе он не горел желанием сюда ехать.

— И давно ты стала интересоваться ралли?

— С того самого момента, Державин, как первые поколения «Селики» были раллийными.

Не в силах больше подслушивать, натянула на лицо улыбку и повернулась к воркующим голубкам. Девушка оказалась той самой, что стояла на заставке рабочего компьютера Максима.

— Привет! — выдала своё присутствие, шагнув к Державину.

Максим тут же обернулся. К своему удовольствию отметила, как на его лице тут же появилась улыбка. Он мастерски владел своим лицом и мимикой — ничто не выдало его недовольство прерванным разговором. А может быть я просто себя накручиваю.

— О, Женя, — его рука тут же по-хозяйски обвила мою талию. — Познакомься, Кира, — моя девушка Евгения.

Кира лучезарно мне улыбнулась:

— Кира. Очень приятно, Жень. Я рада, что Максим наконец-то остепенился. Надеюсь, он не доставит тебе хлопот, — она излучала доброжелательность, и я невольно расслабилась.

Вот же дурында стоеросовая! Надо было себя так накрутить… забавно, сама же уверяла себя, что свыкнуться с прошлым Державина легко, а как непосредственно с ним столкнулась — не смогла взять себя под контроль.

— Взаимно, — кивнула.

— Я вас оставлю, найду знакомых ребят, они тоже сегодня стартуют. Ещё увидимся. Удачи на гонке! — последнее предназначалось исключительно мне.

Как только Кира ушла, Максим с ухмылкой выдал:

— А я всё думал, как долго ты собираешься там стоять.

— И как давно ты меня заметил? — я скрыла своё удивление, ведь и правда подумала, что он увлечён беседой.

— Сразу. Тебя невозможно не заметить, — вкрадчиво произнёс Державин. — Решил посмотреть на твою реакцию. Только не говори, что ты приревновала.

— Ещё чего! — пренебрежительно фыркнула я.

— Ну-ну, — он усмехнулся. — Идём, сейчас опять ливанёт.

В подтверждение его слов оглушающе громыхнуло, а затем ещё раз и ещё.

— Я к Палычу пойду, скоро на старт выезжать.

— Будь осторожна, Жень. Я тебя знаю — не переборщи, аккуратнее, — Максим одарил меня чрезвычайно серьёзным взглядом.

— Прорвёмся, — пожала плечами, за что получила ещё один взгляд, на этот раз предостерегающий.

Мы разошлись: я к «Субару», Максим — в штаб. И вроде бы всё, ситуация ясна и понятна, но…

Отчего-то сейчас, барабаня пальцами по рулю и наблюдая, как «дворники» шкрябают по лобовому стеклу, очищая его от капель дождя, я отчётливо поняла, что с Максимом будет не так просто. Нет, я и не думала, что наши отношения будут безоблачными, но мне предстояло смириться с его прошлым — а ему с моим. И до сих пор мы не были честны друг с другом, никто и словом не обмолвился о том, что за его спиной. Это могло аукнуться нам, ещё как аукнуться.

— Готовься! Наша очередь, — Палыч коснулся моего плеча, выдёргивая меня из мыслей и возвращая меня в мир настоящего.

— Вижу, — коротко отозвалась и проехала чуть вперёд, к стартовой линии, ожидая, когда светофоры дадут мне сигнал.

Скорость в нашей крови. Она питает нас. Благодаря адреналину, что плещется в венах, мир обретает яркие, насыщенные краски. Время будто замедляется, а все проблемы и заботы становятся неважными. Эти мысли не новы, но как же метко они отражают то, что испытываешь, летя по трассе и управляя всесильным табуном, спрятанным под капотом.

Автомобиль отзывается на малейшее, самое легчайшее воздействие — чуть прикоснёшься ногой к педали газа и мотор взревёт, передавая всю свою мощь на колёса. «Острый» руль слушается незаметных глазу движений: пара миллиметров влево — и «Субару» дёргается в сторону поворота.

Снаружи неистово хлещет ливень, но буря придаёт лишь перчинки, совершенно не пугая. Под руководством опытного штурмана ты можешь практически не смотреть вперёд — впрочем, видимость и так оставляет желать лучшего. Идёшь по приборам. И по указаниям Палыча.

На зонах с ограничением скорости я успевала отдышаться: когда топишь педаль в пол, дыхание то и дело срывается. Зрители кто в ярких дождевиках, кто с зонтами, следят за каждым твоим шагом. Кто-то назовёт их сумасшедшими — и надо было попереться смотреть на машинки, когда на улицу даже нос высовывать тошно. Но они — промокшие до нитки, счастливые.

Экипажи далеко от них не уехали — такие же безумцы, готовые лететь на край страны, лишь бы попробовать колёсами новые маршруты, наглотаться пыли грунтовых дорог, оглохнуть от рёва двигателей.

— Осторожно! — предупреждающий возглас Палыча даёт знать об опасности за мгновение до того, как я замечаю её сама: опыт не пропьёшь.

Один из ранее стартовавших экипажей разложился на выходе из поворота — морда автомобиля свешивалась в кювет, а корпус частично перекрыл проезжую часть.

Нажала на тормоз, чувствуя, как «Субару» скользит по грязи и все четыре колеса срываются в занос. Рулёжкой умудрилась выпрямить траекторию и чудом не задеть соперника. Тренировки не прошли даром, не зря Палыч специально заставлял меня чудить на трассе, чтобы спровоцировать машину на неуправляемость — чем больше ситуаций я проработаю, тем проще мне будет на этапе. Так оно и оказалось. Доведённые до отточенного автоматизма движения позволили нам продолжить гонку без потерь.

Уклон с трамплином прошли, как по маслу, — подлетев и приземлившись прямиком в огромную лужу, поднимая тучу брызг. Шины на мгновение потеряли сцепление с землёй, и «Субару» потащило в сторону. Едва протектор, вместо воды, вгрызся в грунт, контроль над машиной вернулся.

— Гони, Жека! — заулюлюкал в переговорную гарнитуру Палыч, что означало только одно: финиш близко.

Щёлкнула передачу, и «Субару», красиво вильнув задом в повороте, рванула вперёд. Черту пересекала с довольной миной и гулко бабахающим в клетке рёбер сердцем. Ещё один этап ралли в моей жизни пройден наполовину — осталось пережить завтрашний день и можно ставить галочку очередному достижению.

В техпарк въехали под аплодисменты — ещё бы, в такую-то погоду вернуться живыми и без поломок сродни чуду. Успели вовремя, до того, как окончательно стемнеет — лететь сквозь дождь, ориентируясь только на свет фар, было бы самоубийством.

Выползать под дождь не пришлось, тент нашего шатра защищал от непогоды. Оглядела машину — грязно-мокрая, с заляпанными боками и стёклами, будто полностью окунувшаяся в болото.

— Хорошо прокатились, да, Игорь Павлович? — повернулась к Палычу.

— Давненько я так не разминался, — крякнул он, потягиваясь, — не, Жень, на следующий этап тебе придётся искать себе штурмана. Либо спина меня доканает, либо Люся: не знаю, что лучше будет.

— Я понимаю, — разулыбалась. Возраст уже у Палыча не тот да и Людмиле спокойнее, если он не кататься со мной по России станет, а рядом с ней будет.

— Задала ты жару, — под защиту шатра шагнул Державин. Отряхнул зонт и сложил его. — Если завтра не будет дождя, Лосев обещал запустить коптер в районе финиша. Как раз местность открытая.

— Да ладно, — округлила глаза. — А с организаторами согласовали уже?

— В процессе, — усмехнулся Максим, давая понять: за этим дело не встанет. — Устала? — Максим приобнял меня, и я с удовольствием прижалась к его груди, зарывшись в мягкую толстовку носом.

— Угу. Сейчас переоденусь, дождёмся результатов и баиньки.

— Номер в местной гостинице я уже снял, — обрадовал Максим. — И вам, Игорь Павлович, тоже. Не придётся сейчас до города ехать.

— Обрадовали, Максим Алексеевич, — довольно выдал Палыч. — Так, молодёжь, вы уж сами ждите, я тогда отдыхать поеду. Умотала ты меня, Женька.

— Я провожу, — как чёрт из табакерки, выскочил Анатолий, и они с Палычем оставили нас.

— Пойдём, переоденешься.

Я нехотя отстранилась от Максима и юркнула под открытый им зонт — раздевалки находились в штабе, до которого ещё дойти надо.

— Слушай, — не могла не задать этот животрепещущий вопрос, — и надо тебе со мной возиться. Если хочешь, можешь уехать в город. Правда. И так целый день потратил.

Максим угрожающе прошипел:

— Солнцева… ты поняла, что сказала?

Я даже сжалась под его пронзительным взглядом.

— Чтобы я от тебя такое больше не слышал! Мне нравится быть частью твоего мира. Или ты сама не хочешь меня видеть здесь?

— Хочу, — упрямо замотала головой. — Просто понимаешь, я смотрю со стороны: мало кто готов двадцать четыре на семь следовать за такими, как я. Сейчас тебе всё в новинку, а после надоест… и я не хочу, чтобы ты считал, что обязан везде ездить со мной.

— Жень, если ты не заметила, то у нас общие интересы, — Максим усмехнулся.

Такой ответ вполне меня удовлетворил — по крайней мере я дала Державину знать, что не держу его и он волен делать то, что ему захочется.

Пока переоделась и привела себя в порядок, первый день этапа объявили окончательно завершённым, так что даже ждать не пришлось. Результаты оказались весьма неплохие — наш экипаж оказался восьмым из двадцати пяти участников. Очень даже хорошо я бы сказала.

Гостиница, в которой нам предстояло ночевать, располагалась в пяти минутах езды от трассы. Пока ехали на «Инфинити», я откровенно клевала носом. Радовало лишь то, что дождь наконец-то закончился.

Я в который раз поразилась предусмотрительности Максима — в уютном скромном номере нас ждал накрытый ужин. Державина хотелось расцеловать за такую внимательность. Только поужинав, наконец добралась до телефона. Пока ответила всем волнующимся за меня, пока поговорила с братцем и Лёшкой, организм настойчиво затребовал отдыха. Глаза слипались.

Гостиница порадовала нас двумя односпальными раздельными кроватями, стоявшими по разные стороны комнаты — иных номеров не было. Всё же мы не в дорогом отеле, а бюджетном «постоялом дворе», не особо пользующимся популярностью.

Впрочем, пока я ходила в душ, Максим сдвинул кровати, ясно давая мне понять: спать одна я не буду.

Зазвонивший телефон помешал уютно забраться под одеяло. Чертыхнувшись, потянулась за ним к тумбочке — на экране высветился неизвестный номер. Может, из ребят кто сим-карту сменил? Без раздумий приняла вызов.

— Привет, солнце, — раздался бодрый мужской голос.

Лёнчик?! Да ладно?

— Что-то не так? — Максим неверно расценил брошенный на него в сомнении взгляд и мою прикушенную в задумчивости губу. Ситуация складывалась весьма противоречивой: с одной стороны, в звонке Лёнчика не было ничего предосудительного, с другой же стороны Максим мог не так всё понять. Впрочем, первая точка зрения пересилила.

Помотала головой, мол, всё в порядке.

— Привет, Лёнь, — неосознанно повернулась к Державину спиной.

— Я в город вернулся. Увидимся?

— Не могу, я в Екатеринбурге, — пожалуй, историю с Леонидом пора было заканчивать.

— Вот так новость. Что ты там забыла?

— Участвую в ралли, — я не хвасталась, скорее констатировала факт.

— Ого! — присвистнул парень. — Поздравляю, Солнцева. Ты так об этом мечтала! Когда возвращаешься?

— Пока не знаю. Слушай, Лёнь, мне неудобно сейчас разговаривать, давай завтра спишемся.

— Ну смотри сама, — я будто наяву видела, как в глазах парня проявлялся живой интерес к нарисовавшейся ситуации. — Пока-пока, буду ждать встречи.

— Пока.

Отключила вызов, оборачиваясь. Максим смотрел на меня, не моргая.

— Что такое? — настала моя очередь задавать этот вопрос.

— Твой друг? — Державин склонил голову, но по сжатым челюстям и выступившим на скулах желвакам легко угадывалось его недовольство. Мы правда поменялись ролями? Теперь его очередь ревновать?

— Знакомый, — пожала плечами. — Хороший знакомый из прошлого.

— Ты не говорила мне о нём.

Приподняла брови в искреннем удивлении:

— Макс, ты серьёзно? Мы в принципе не разговаривали с тобой о прошлом.

Он мрачно усмехнулся:

— Твоя правда.

— Только не говори, что ревнуешь, — кажется, эта фраза уже звучала серьёзно, только из уст Максима.

— Ревную, — не стал скрывать Державин. — У тебя очень громкий динамик на телефоне.

— И что тебя смутило? — устало вздохнула.

— Слащавый голос этого хлыща и его обращение к тебе.

Не сдержала смешок.

— Господи, Макс, давай мы не будем опускаться до ревности к каждому мужику.

— Я не дурак, Жень. А ещё по голосу прекрасно слышно, как он относится к тебе. С Зориным я оказался прав.

Почему-то этот разговор вывел меня из себя. Наверное, потому что у меня в душе, наконец, дозрела ревность, вызванная тем видео с Полиной. Напиталась, набрала силу, вскормленная моим молчанием и сомнениями. А ещё встреча с Кирой и разговор с ней…

Немудрено, что я вспылила.

— Слушай, разберись сначала со своими бабами, — едко бросила и развернулась на пятках, собираясь пойти проветриться. Впрочем, Максим не дал — схватил за руку, остановив.

— Что ты имеешь в виду? — требовательно произнёс Державин.

Уставилась на него с таким выражением, что не оставалось сомнений: я в бешенстве.

— Полина, — начала перечислять я, демонстративно загибая пальцы на руке, — Кира… Может ещё кто есть в этом длинном списке.

Стоило мне только произнести первое имя, как Державин вдруг напрягся ещё больше.

— Откуда ты знаешь про Полину? — ну да, про Киру-то он в моём присутствии говорил.

— Имела с ней весьма занятный разговор, — фыркнула. — И видео такое же занятное смотрела, — каюсь, вторая фраза должна была остаться непроизнесённой, но Остапа понесло.

Державин грубо выругался и отпустил меня — достал свой телефон из кармана и, что-то включив, сунул мне.

— На, смотри.

Я замотала головой, не собираясь повторно наблюдать за этим зрелищем — на дисплее высветилась то самое видео, с камер наблюдения.

— А я сказал, смотри. И слушай. До конца. — Спокойно процедил Максим и не дал мне отвернуться.

Напоследок бросив ему вызов глазами: «Хочешь, чтобы я смотрела на это? Ну хорошо!», уставилась на экран. Картинка была той же. Коридор. Максим и Полина. Вот только на прижатой к стене рыжей всё и кончилось.

— Поля, шла бы ты… домой.

— Что?

— Порезвились и хватит. Ищи себе нового хахаля.

Звук эти камеры записали воистину прекрасный.

На моменте, когда Державин рывком отпустил девушку и пошёл прочь, я невольно выдохнула.

— Ты ублюдок, Державин!

— Ты только это поняла?

После этого момента коридор опустел.

— Что тебе ещё она говорила? — Максим выключил телефон. — Я знал, что она просто так от меня не отвяжется, но не отнёсся к этому серьёзно. Недооценил её, — он хмыкнул.

— А Кира? — тихо спросила я, не могла не спросить.

— Ты сама всё слышала. Да, нравилась, да, ухаживал. Затем она перестала быть мне интересна, а Воронцов взял её в оборот. На этом всё и закончилось. Женя, мне не нужны другие бабы. Не заводят, представляешь?

Мы смотрели друг другу в глаза, ведя немую борьбу.

— Зачем ты отчитываешься передо мной? — фраза вырвалась раньше, чем я захлопнула рот.

Державин заскрипел зубами и медленно выдохнул.

— Потому что я люблю тебя, Солнцева.

Бум.

Это я вдруг чётко расслышала своё сердцебиение.

Бум. Бум. Бум.

В ушах запульсировало, словно я нырнула на глубину.

Нет, конечно, я хотела услышать эти слова, но реально не ждала, что Максим их скажет. И сейчас растерялась.

— Нам будет сложно, — каким образом фраза «а я люблю тебя» трансформировалась… в это?!

— Никто и не говорил, что будет легко, — с улыбкой отозвался он. — Иди ко мне.

Лучшее решение назревающей проблемы оказалось банальным — разговор. Не держать в себе. Озвучить, чтобы развеять сомнения, чтобы поделиться переживаниями.

Правда в том, что я держала всё в себе, привыкнув быть сильной и самостоятельно справляться с трудностями. Молча делать выводы. И это так, чёрт побери, по-мужски.

Я лежала с закрытыми глазами, прижавшись к горячей груди Державина. Максим лениво гладил меня по скуле, перебирал пряди волос. Вопрос с Лёнчиком решился так же, как и с Полиной. Я сказала правду. А ещё я дала понять, что ревновать к Шмелёву бессмысленно, нас больше ничего не связывает. Правда и тут Максим умудрился схохмить, сказанув что-то в духе: «И тут у меня был гипотетический соперник-юрист»… Ошибочка, Максим. Никакой он тебе не соперник, потому что ты в тысячу раз лучше.

На душе было легко, по телу ещё пробегали отголоски волны удовольствия, и я вновь ощущала себя самым счастливым человеком в мире. Оставалось дело лишь за малым — доехать этап до конца.

Неизвестно, что поспособствовало больше всего: наладившаяся погода или признание в любви. Но как бы то ни было, второй круг этапа мы проехали лучше, чем я могла представить. Чётко соблюдали тайминг на нескоростных участках и мчали быстрее ветра на свободных. И в итоге вошли в тройку лидеров.

Стоя на пьедестале, смотрела по сторонам и не верила в происходящее — стать пилотом ралли и влюбиться. Взаимно влюбиться. И если о первом я мечтала, то второе пришло само — нежданно-негаданно ворвалось в мою жизнь, открыв дверь с ноги, не опускаясь до стеснительного стука.

Обливаться шампанским под щелчки фотокамер, обниматься с Палычем, Максимом и — вы только представьте! — с Лосевым! Счастливо улыбаться, позируя рядом с «Субару», давать интервью для пиар-компании «UralEnergy». Принимать поздравления и поздравлять самой.

Теперь я знала, какого это — исполнить свою самую заветную, самую сокровенную мечту.

Официальное закрытие этапа закончилось громко — салютом от спонсоров. Через полтора месяца нас ждала Карелия и следующий этап. А пока…

Собрали вещи, подготовив машину к отправке обратно в Краснодар. Вылет из Екатеринбурга был назначен на завтрашний вечер, и у нас оказалась ещё тьма времени для того, чтобы вдоволь насладиться Уралом.

Правда наслаждение это мы делили вдвоём с Максимом. Я, чуть захмелевшая от выпитого шампанского, не могла избавиться от шальной улыбки, пока мы возвращались в Екатеринбург и паковали чемоданы. Меня даже не смутило, что Максим тоже присоединился к сборам и выгребал большую часть из огромного гардероба.

— Как ты относишься к авантюрам? — вдруг спросил Державин.

— Я — сама как авантюра, — хохотнула я, не совсем понимая, что он имеет в виду.

— Тогда поехали! — выдал он бодро.

— Куда?

— Домой, — ехидно прищурился он.

Уставилась на него в немом удивлении, сомневаясь в его адекватность — так он и так дома.

— В Краснодар, Женя. Я принял решение переехать в Краснодар.

— А… — услышанное окончательно повергло меня в шок.

— Я не хочу, чтобы ты считала наши отношения «командировочными», — на последнем слове он скривился. — Хочешь поедем? Прямо сейчас.

Я не была бы Женей Солнцевой, если бы не ответила в своём стиле:

— Хочу.

Ох уж эта моя страсть к авантюрам и открытие, показавшее, что не я одна охочая до них. На то, чтобы перенести вещи в машину и подготовиться к поездке, потребовалось полчаса. Ещё полчаса — чтобы потешить вдруг появившееся желание накупить сладостей-гадостей в дорогу.

К тому моменту на город опустилась ночь.

Синий «Инфинити» сверкал мириадами микроскопических звёзд под светом огромных уличных фонарей. При запуске двигателя приборная панель зажглась белым и тёмно-фиолетовым. Из динамиков полился припев песни Кукрыниксов «Дороги»:

— Города за спиной и путь короче. Больше дороги прямой, людей попроще. Ищет подругу домой с любовью верной, с сердцем похожим на зной, у вас наверно…

Максим перевёл коробку передач в «драйв» и резко нажал на газ.

…Прямые городских дорог и извилистые полотна трасс послушно ложились километрами под широкими шинами «Инфинити», унося вдаль Максима и меня. Нас.

Конец