Глава 5

На парковке перед треком не протолкнуться. Гонки всегда собирали тьму народа, и сегодняшний спринт не стал исключением. Палыч выдавал ЦУ, собрав нашу немногочисленную команду у боевых напарников, сверкающих под солнечными лучами отполированными боками.

— … и без лихачеств! А то знаю я вас, бойцы! Не хватало ещё с трассы вылететь — головой думайте. На третьем повороте особенно осторожно — радиус маленький, на высокой скорости не пройдёте.

Всё это я слышала уже не в первый раз, а потому, усевшись на капот «Импрезы», лениво позёвывая, разглядывала зрителей на парковке. Воодушевленная грядущим шоу толпа напоминала разворошённый пчелиный улей. Когда-то и я сама была его частью.

— Женя!

Повернула голову к окликнувшему меня Палычу.

— Выслушай меня, будь добра. Не кривись, повторение — мать учения.

А я разве против? Слушаю же. Но не удержалась — снова перевела взгляд на парковку, чтобы тут же расплыться в довольной улыбке. Приехали-таки! Маришка весело помахала мне рукой — так и знала, что она уговорит Антона посетить спринт. Задорно вытянула вверх большой палец и теперь уже с чистой совестью сосредоточилась на наставлениях Палыча.

Тренировочные заезды уже состоялись, так что я на собственной шкуре прочувствовала незначительные изменения, коснувшиеся трассы. Ничего серьезного, не считая маленького нюанса, который был связан с самим проведением соревнований. Нас ждала дуэль. Другими словами, на старт вместо одного автомобиля выпускали два, и каждый из них должен был двигаться по своей «полосе». Всё безопасно, насколько это возможно — обгоны и резкие маневры запрещены Регламентом. Да, не «Форсаж», но и этого хватало — видеть летящего рядом соперника уже, как следует, подогревает азарт и желание победить.

С Лёшкой мы записались в разные классы, так что встретиться на треке нам было не суждено. Впрочем, я и не думала расстраиваться — когда минутой позже на доске вывесили расписание заездов, едва сдержала довольную ухмылку.

Меня поставили в «пару» с одним парнем из команды «мицубоводов», приехавших с Ростова. Неудивительно, организаторы славились своим специфическим чувством юмора.

— «Субару» валит, «Лансер» не машина, — привычно хохотнула я, столкнувшись со своим противником. Егора Палыч представил мне еще несколько часов назад, стоило только двум «Эволюшенам» показаться в техпарке.

— Старая шутка, — беззлобно усмехнулся парень. — Что-нибудь поновее придумаешь, или фантазии больше ни на что не хватает?

— Хватает да жалко обижать. И так ведь жизнь уже обидела, — подошедший Виктор, второй гонщик и по совместительству отец Егора, только хмыкнул.

— Жалко у пчёлки, Евгения, — не остался без ответа Егор.

— Что, соревновательный дух поднимаете? — Палыч, как всегда, тут как тут. — Молодцы-молодцы, да только все заезды пропустите.

Переглянувшись с Егором, синхронно пожали плечами. И правда. Стоит глянуть на потенциальных соперников.

Все два заезда мы просмотрели весёлой компанией — как-то незаметно к нам подтянулись и Антон с Мариной, и Лешка с Романом, и даже ещё несколько знакомых участников. Про многострадальную рубашку на заднем сидении я благополучно забыла. Да и не до этой ерунды мне было — подумаешь, эка невидаль, мужская рубашка! Тьфу ты. Впрочем, хозяин вещички напомнил о себе сам. Едва мы с Егором, под подбадривающее улюлюканье, покатили на старт, я совершенно случайно заметила Артёма в компании симпатичной девушки и… черт бы его побрал, Державина. Явился — не запылился!

Демонстративно фыркнула — вырядился-то как! Будто на деловой ужин собрался, а не на гоночный трек под палящим южным солнцем. И чего, спрашивается, ему здесь понадобилось?

— Готова продуть?

Мигом потеряла интерес к Максиму и с недоумением повернула голову к смеющемуся Егору. Передние стёкла опущены, прекрасно слышно его веселые реплики.

— А ты? — гаденько так улыбнулась. Ответа не дождалась — парень усмехнулся, и мы почти синхронно надели шлемы. Подняла стёкла, уставившись вперёд на трассу. Ладони крепче сжали руль. По телу разлилась волна адреналина — волнительно-щемящее чувство, от которого резко бросило в жар. Прикусила губу в предвкушении.

Всё моё внимание сосредоточилось на стартовом светофоре.

Долго. Как же мучительно долго… зелёный!

И целый мир перестал существовать.

Рывок будто прижавшейся к дорожному полотну «Импрезы». Рёв двигателя. Мельтешащие перед глазами пейзажи. Справа — жёлтое пятно «Эволюшена». Пожалуй, ради этого стоит жить. Два круга. После первого — поменяться дорожками. А пока… в первый поворот влетела, практически не сбрасывая скорость.

Я столько раз ездила по этой трассе, что, кажется, могу дойти до финиша с завязанными глазами — каждую щербинку на асфальте знаю наизусть. Но сегодня всё совершенно не так — видеть летящего рядом соперника практически невыносимо. Одиночные заезды предпочтительны именно тем, что позволяют оставить голову холодной. А сейчас… прости, Палыч, но я слишком хочу надрать зад Егору. А потому вместо того, чтобы притормозить перед третьим поворотом, лишь чуть отпускаю педаль газа.

Несомненно, Палыч выскажет всё, что обо мне думает. Но это будет потом… а сейчас мы с «лисой», как по маслу, войдя в поворот, уже летим дальше.

Выжать сцепление, переключить на пониженную, чуть притормозить… — движения доведены до автоматизма. У самого финиша мы с Егором разминулись, меняясь полосами. Второй и последний круг. Последняя возможность исправить ошибки и вернуть себе такие ценные и потерянные секунды времени.

Всё же мне удается взять себя в руки и следовать указаниям Палыча. Именно благодаря этому «лиса» вырывается вперёд. Есть! Несколько секунд форы я заработала.

Финишная черта проходится на скорости — и только через несколько десятков метров я оттормаживаюсь. Жарко! Перевела дыхание и, сняв шлем, стёрла каплю пота, скатившуюся по виску.

На парковку возвращалась с идиотской улыбочкой на губах — по моим прикидкам я вполне уложилась в хорошее время, есть шанс войти в пятерку.

— Хулиганка! — выдал Палыч, стоило мне припарковать автомобиль и выйти на свет ко всей честной компании. — Ты посмотри, что вытворяла! Зачем так близко к краю шла? Если бы вылетела?

— Не вылетела же, — самодовольно хмыкнула я.

— Повезло, — добавил ложку дёгтя Лёшка. — Дурь у тебя в голове, Солнцева! Когда повзрослеешь?

— Кто бы говорил, Зорин, — показала другу язык. — С кем поведешься, от того и наберёшься.

— Женька, я такими темпами поседею, — Маришка покачала головой.

— Думаешь, это её остановит? — скептически скривил губы Антон. — У неё ни стыда, ни совести.

— Ну всё-все! Накинулись, стервятники! — недовольно буркнула я. — Нет, чтобы похвалить!

— Было бы за что, Солнцева, — хохотнул Лёша. — Вот притащишь кубок — тогда и подумаем, похвалить или подзатыльников надавать.

— Злые вы, уйду я от вас, — я сделала вид, что обиделась, и скрестила на груди руки.

— Давай-давай! Вперёд и с песней! — усмехнулся брат.

Хотела сказать какую-нибудь гадость, но заметила пробирающегося сквозь толпу Артёма, так что только скорчила рожу и пошла ему навстречу.

— Эй, Женька, у тебя вода есть? — донёсся до меня голос Алексея.

— На заднем сидении возьми, в сумке, — крикнула, не оборачиваясь. Шутки шутками, а жара знатная. Не кондиционер в машине, так сжарилась бы.

Артём порадовал. В отличии от остальных он даже не подумал сделать мне выговор. Наоборот, отметил, что сегодня я превзошла саму себя. Расплылась в довольной улыбке. Девушка рядом с ним — невысокая, с каштаново-рыжими волосами, заплетёнными в причудливую косу, и милыми пухлыми щечками, — кажется, чуть смутилась.

— Женька, познакомься, — тут же опомнился редактор. — Алиса. Алиса, это та самая Женя Солнцева, о которой я тебе рассказывал.

— Я надеюсь, меня не выставили в дурном свете, — хмыкнула. Не ожидала, что в глазах редактора я такая важная персона, о которой можно рассказывать собственной хм… девушке.

— Нет, — покачала головой Алиса и улыбнулась, — Артём хвалил тебя.

— Надо же, — притворно удивилась. — То-то я думаю, что у меня вчера уши горели. Такую похвалу да…

— Солнцева, — закатил глаза редактор, обрывая мою речь на полуслове.

— Да ладно-ладно, — примирительно выставила вперед ладони, — молчу. Идём к Палычу. Если ты думал, что я забыла о твоей просьбе — то фигушки. Кстати, неужто господину Державину надоело лицезреть этот фарс, и он соизволил покинуть наше скромное общество? — всё-таки не удержалась от вопроса.

— Я за ним не слежу, — хмыкнул Артём. — Всё еще цапаетесь?

— Цапаемся, — только и ответила я, удивленно приподнимая брови. Лёшка выглядел слишком подозрительно — глаза добрые-добрые, улыбка милая-милая. — Что ты опять вычудил, Зорин?

— Ты не злись, Женька. Я всё исправлю, честно.

— Что ты исправишь? — не поняла я.

— Он тебе заднее сидение «Колой» облил, — хохотнул Роман.

Захлопала глазами — а откуда, собственно, это чудо в перьях выцарапало газировку?

— Под водительским сидением лежала, — ответил на невысказанный вопрос друг.

Проглотила обидное словечко, так и рвущееся наружу, и, одарив Зорина убийственным взглядом, метнулась к машине, распахнула заднюю дверь.

Роман ошибся. Заднее сидение «лисы» было абсолютно сухим. Чего нельзя сказать о когда-то белоснежной Державинской рубашке.

— Зорин, мать твою! — процедила сквозь зубы, резко оборачиваясь к стоящему за спиной парню. — У тебя руки из задницы!

— Знаю, — кивнул Лёшка и, сконфуженно почесав лоб, провёл рукой по волосам в знакомом мне жесте. Стыдно ему, не притворяется.

Я шумно выдохнула. Ладно, всяко бывает — обратно уже ничего не вернёшь. Да и смысла рычать на друга нет. Сомневаюсь, что он специально это сделал. Алексей тут же уловил изменения моего настроения и даже приободрился. Широко улыбнулся и, как ни в чём не бывало, с нарочито небрежной интонацией произнес:

— К тому же… это всего лишь рубашка. Я тебе новую куплю, хочешь? Знал бы раньше, что ты по мужским шмоткам тащишься, на все праздники их дарил.

— Всего лишь? — вскинулась я, намеренно проигнорировав вторую часть язвительной фразы. Это я ему позже припомню, а пока… — Ты мне такую жирную свинью подложил! Ты даже не представляешь! — нервно рассмеялась.

Хотелось в сердцах выпалить нечто в духе: «Да лучше бы ты мне сиденье изнахратил!», но горячиться не стала. Потому что ничего подобного я даже не думала. А ещё стоит признаться, что в глубине души меленьким цветочком расцвело злорадство — сама же хотела какую гадость сделать!

— Вы чего там? — нетерпеливо поинтересовался брат, присоединяясь к нам с Лёшкой. — Болото на заднем сидении устроил? — Антон бесцеремонно заглянул в салон, отодвигая меня чуть в сторону. — И из-за этого сыр-бор? Женька, ты хозяйка или нет? Сама не сможешь постирать, так отдай Маришке. Нашла из-за чего верещать!

Нет, а почему бы и правда не постирать? Не в Каменном веке и не в Средневековье живём — а в эпоху научного и технического прогресса. Космонавты в космос летают, учёные ядерные реакторы разрабатывают, а отстирать пятна с одежды не сможем. Тьфу! Совсем у меня из-за этого Державина мозги набекрень съехали. Раздуваю из мухи слона.

— Это я-то верещу? — прищурившись, глянула на брата.

— Ты. Прекращай комедию ломать — тебе это не идёт, — Антошка скривился так, будто целый лимон съел. Без сахара. За один раз.

— Ты послушай Антона, он дело говорит, — Алексей, нашедший в лице моего братца защитника, окончательно убедился, что ничего дурного ему не угрожает. А значит, грозовая туча прошла стороной. — Нет, чтобы меня перед гонкой поддержать, напутствие выдать, она шипит змеюкой подколодной! И было бы из-за чего! Я же сказал, что куплю тебе рубашку. Какую хочешь? Беленькую или синенькую?

Парни с усмешкой переглянулись.

— Синенькую, — хмыкнул брат. — Беленькая у неё уже есть.

— Балаган! — только и фыркнула я. Схватила с заднего сидения спортивную сумку и захлопнула дверь «лисы» практически перед носом у Лёшки, решившего ещё раз взглянуть на творение рук своих.

— Далеко собралась?

— По грибы да ягоды, — привычно огрызнулась.

— Смотри, далеко в чащу не заходи — на волка наткнёшься, — хохотнул Зорин. — Если не вернёшься через пять минут, пойду тебя спасать!

Покрутила пальцем у виска и зашагала в сторону административного здания. Ну их, цирк, ей богу! Еще повезло, что Маришка, Артём и Роман участия в этом балагане не принимали. А где они, кстати? Оглянулась — стоят, разговаривают. Марина и Алиса чуть в сторонке смеются, а мужчины с самым серьёзным видом обсуждают происходящее на треке. Заезды своим чередом идут — это мы что-то отвлеклись, а ведь Лёшке и правда скоро на старт выезжать.

Зайдя в здание администрации, облегченно выдохнула. В помещении царила прохлада; кондиционер едва слышно гудел, ответственно справляясь с возложенными на него обязанностями. В фойе немноголюдно — коротко кивнула в знак приветствия знакомым парням, прохлаждающимся на удобных диванчиках, поднялась по лестнице на второй этаж.

Кроме раздевалок, здесь находилась еще парочка кабинетов. А на первом — буфет, фойе — так называемый зал ожидания — и хозяйственные помещения. По соседству с административным зданием — ангары для автомобилей. Одним словом, идеальное место для автолюбителей. Кстати, через месяц на треке должна была открыться секция картинга. Трассу для занятий практически полностью подготовили, оставалось дело за малым — закупить карты и набрать ребят, желающих заниматься этим спортом. Жаль, что, когда я была подростком, о таком приходилось только мечтать.

Из раздевалки вышел незнакомый парень и смерил меня удивлённым взглядом, когда я уверенно взялась за ручку, придерживая дверь. Нет, конечно, была еще и вторая — женская — раздевалка, но, увы, на данный момент в ней шёл ремонт. Закон подлости? Возможно. Но ничего постыдного в том, чтобы быстро переодеться в общей, я не видела. Не те у меня формы, чтобы чего-то стесняться. Да и нижнее белье у меня гораздо скромнее пляжных бикини на некоторых красотках.

Поставив сумку на скамью возле окна и выудив из её недр футболку и джинсовые шорты, быстро стянула с себя гоночный комбинезон. Особой необходимости в нём не было, однако как-то так повелось, что, получив его в подарок от Палыча, я надевала его на все свои соревнования. Хотелось хоть на чуточку, но стать ближе к миру больших гонок. Вот уже несколько лет я лелеяла мечту принять участие в Кубке России по ралли. Неужели зря трасса, на которой проводится один из этапов, находится в родном крае? Разве это ли не знак?

Похоже злодейка-судьба решила, что на сегодня приятностей и удачи с меня достаточно. Хотя какая судьба? Это всё мой «авось» — видела же, что клёпка-пуговица на шортах на соплях держится, но починить всё руки не доходили. Наверное, именно поэтому даже не удивилась, когда, стоило мне лишь застегнуть шорты, клёпка отлетела и покатилась по полу.

Чертыхнувшись, наклонилась за ней, но проклятая пуговица, словно мне в наказание, юркнула под шкафчик.

— Да что б тебя! — прошипела я.

Пришлось подвинуть к шкафчикам тонкий коврик и, опустившись на колени, посветить фонариком телефона в узкий тёмный проём. Повезло! Достать можно, нужно лишь аккуратно вытянуть её чем-нибудь длинным и тонким. Кажется, у меня в сумке была ручка. Точно — спасибо моей предусмотрительности!

Вновь вернувшись в крайне неудобную позу, просунула ручку в проём, продолжая другой рукой держать телефон. Чёрт! Не достает совсем капельку. От усердия даже кончик языка прикусила.

— Давай же, иди сюда!

В тот момент, когда я почти подцепила чёртову пуговицу, услышала, как открывается дверь. Чьё-то насмешливое «кхм» отвлекло от крайне требовательного к концентрации занятия. Промахнулась!

— Зорин, уйди с глаз моих! Пять минут не прошло, — практически прорычала я, не оборачиваясь. Отчего-то показалось, что это именно он.

— Что-то уронила?

Чёрт. Голос точно не принадлежал Лёшке. Оторвалась от попытки выудить пуговицу и медленно подняла глаза на Державина, скользнув взглядом с начищенных до блеска ботинок, по светло-бежевым брюкам и такой же светлой рубашке до наглой лыбящейся физиономии.

— Нет, мне просто нравится стоять на коленях! — сорвалось с языка прежде, чем я успела подумать.

— Оно и видно, — хмыкнул Максим, разглядывая меня с нескрываемым интересом.

Если Державин думал, что я буду смущаться, то фигушки. Никакого неловкого момента — спортивное бюстье скрывает все, что надо (и не надо тоже). Ай, к чёрту его. У меня тут дело поважнее. Демонстративно фыркнула и вернулась к прерванному занятию. Затаив дыхание, просунула ручку чуть дальше и, подцепив пуговицу самым краешком колпачка, вытащила её из-под шкафчика.

Поднялась на ноги, потирая колени, и, защелкнув клёпку на её законном месте, скрестила на груди руки.

— Позвольте спросить, Максим Алексеевич, что вы тут делаете? — уставилась на Максима с неприкрытым ехидством.

— А разве мы не перешли на «ты»? — ответил мне тем же язвительным тоном он.

— Ах да, как я могла забыть. Припоминаю-припоминаю, — хмыкнула. Несколько мгновений мы молча буравили друг друга взглядами. Я, не отводя глаз, подцепила рукой футболку со скамейки, и Максим неосознанно проследил за моим движением. Довольно усмехнувшись, натянула её на тело.

— Так что ты, — выделила это слово, — здесь забыл? Следишь за мной?

— Ты слишком высокого о себе мнения, Женя.

— Разве? А как ещё можно объяснить твоё появление в раздевалке? Не видела фамилии «Державин» в списке участников.

— В кого ты такая язва, Солнцева? — проигнорировал мой вопрос Максим и сделал небольшой шаг в моём направлении.

Скептически нахмурилась. Это что, он меня запугать пытается? Вчера чуть не убил, стащив с дерева, а сейчас дубль два?

— В папу с мамой, — ответ не заставил себя ждать.

— Сомневаюсь, — ухмыльнулся Державин. Ещё один шаг в мою сторону. Крадущийся тигр, затаившийся дракон? Нет, он это серьезно?

— Что ты ко мне прицепился, как банный лист? — устало вздохнув, поинтересовалась я и… да, тоже шагнула к мужчине, что стало для него полной неожиданностью. — Неужели уязвлённая гордость покоя не дает?

— Кем уязвлённая? — рассмеялся Максим; хитрый жук, меня не проведёшь. — Тобой?

— Мной, — кивнула я. Шаг. Практически упёрлись друг в друга — Максим выше меня, непоколебимый, как скала. На губах та самая улыбочка, которую неделю назад во сне я стирала любимым ломиком. Стоим друг друга, вот уж точно. — Как же, злая тётя выставила полным идиотом такого прекрасного и великолепного. Как посмела? — округлила глаза в притворном ужасе и покачала головой.

— Помяни мои слова, когда-нибудь захлебнёшься собственным ядом, — не сводя с меня глаз, уверенно произнёс Державин.

— Даже не надейся, — вздёрнула подбородок вверх. — Так что тебе надо, мил человек? — мне правда было интересно, чего это Максим приперся в раздевалку. Я не уверена, что следил; мог и у Артёма спросить, куда я исчезла.

— Реванш, Женечка, — он протянул моё имя, будто смакуя. — У тебя слишком длинный язык.

— Повторяешься, — перебила Державина, но Максим будто этого не заметил, продолжив:

— Спустить на тормозах, как принято выражаться в твоих кругах, твоё поведение я не могу. Раз отец не научил тебя вести себя в обществе, придётся это сделать мне.

— А не переломишься?

— Как грубо, — цокнул языком Максим. — Ты же девушка, а ведешь себя, как…

— Как кто? — вновь не удержалась я и ткнула Державина пальцем в грудь. — Ну же, чего замолчал? Или такому интеллигенту, как вы, господин Державин, негоже бранными словечками рот марать?

— Дырку во мне проковыряешь, — спокойно произнёс Максим. — У тебя патологическая страсть портить мои рубашки?

— Довольствуюсь малым, — снова шипение. Но руку отдернула, будто обжёгшись. Максим нагло играл на моих слабостях. В то время, как я начинала распаляться всё больше, он оставался совершенно спокойным и хладнокровным. И меня это неимоверно бесило. Он нагло игнорировал мои вопросы, перескакивал с темы на тему и вёл себя так… так… так раздражающе!

— Так что, Солнцева, по рукам? Или боишься?

Отросшая чёлка упала на глаза, мешаясь. Попыталась ее сдуть — бесполезно, но убрать не успела. Державин опередил. Уверенным движением завёл прядь за ухо, словно случайно мазнув пальцем по щеке.

— Ты такая забавная, когда злишься. Смешная и, — он выдержал многозначительную паузу, — совершенно безобидная.

— По рукам, Державин, — теперь была моя очередь пропускать мимо ушей его слова. — Ещё раз прикоснёшься — пожалеешь.

— Да? — в его глазах загорелся огонёк интереса. — И что ты мне сделаешь? Как и вчера, по-детски по ушам шлёпнешь? — он издевательски хохотнул.

— Хочешь проверить? — блефовала ли я? Под руками любимой монтировочки нет; впрочем, ничего нет. Мне совершенно нечего ему противопоставить, если только опять к какой-нибудь «детской» хитрости прибегнуть.

— Солнцева, — он вздохнул так, будто я не оставляла ему выбора, — ты совершенно не в моём вкусе. Пацанёнок, — а вот это было обидно. Слово неожиданно кольнуло острой шпилькой, будто попав в цель, и заставив меня в ярости сжать кулаки и по-звериному раздуть ноздри. Дурак! — Извини, это только ради твоего воспитания.

Он неожиданно подтолкнул меня назад, и я отшатнулась, потеряв равновесие. Однако, упасть мне не дали — обхватили сильными руками за талию и… Державин наклонился ко мне. За мгновение до поцелуя мазнула взглядом по его губам, по хитрым прищуренным глазам.

— Хам, — выплюнула ядовито и резко, со всей силы, встала ему на ногу пяткой. Безрассудная и совершенно глупая идея — кроссовки надеть не успела. Отбить-не отбила, но неприятно…

— Трусиха, — хмыкнул Максим, будто, не заметив отчаянной попытки избежать его прикосновения, и, как ни в чём не бывало, убрал с моей талии руки. Подошёл к одному из шкафчиков и… открыл его ключом. — Запомни, Солнцева, весь мир не крутится вокруг тебя. И не бери на себя слишком много. Чревато.

Я молчала. Не по тому, что мне нечего было сказать в ответ. А по той простой причине, что Максим вдруг начал расстёгивать рубашку. Застыла, как изваяние, не понимая, что происходит. Какого…?

— Ты на всех так пялишься? — Максим с ухмылкой повернулся ко мне. И только когда лязгнула застежка кожаного ремня на брюках, я поняла одну элементарную вещь — он раздевается. Именно. Он пришёл в раздевалку, чтобы переодеться! А я… чтоб его!

— Было бы на что смотреть, — постаралась вложить в слова всё безразличие и холодность и, нервно передернув плечами, отвернулась от Державина. Кроссовки. Надо надеть кроссовки…

— Конечно, — раздался смешок. — Тебе лучше знать.

Никогда так быстро не зашнуровывала обувь. В несвойственной мне манере скомкала комбинезон и запихала его в сумку, стараясь не оборачиваться в сторону Максима. Ещё чего!

Державин словно издевался надо мной — как ещё можно объяснить, что к тому моменту, как я направилась к двери, он всё ещё щеголял с голой спиной и в полурасстегнутых брюках. Случайно заметила — боковым зрением.

— Женька, я пришёл тебя… — в раздевалку с хохотом влетел Зорин, но, заметив Державина, будто замялся, — спасать.

— Поздно, — буркнула я, беря друга под локоток, — сама себя спасла.

Мы практически вышли в коридор, когда Максим вдруг заговорил:

— Так что, Солнцева, по рукам? — даже на мгновение замерла, ощущая пристальный взгляд Максима, направленный мне в спину.

— А… — начал Лёшка, но я одернула его, прошипев «Потом».

— По рукам, — с трудом заставила себя не оборачиваться. Распрямила спину и практически потащила Зорина за собой, как на буксире.

— И ещё… — вновь раздался голос Державина, когда мы были уже в коридоре. — Пятая строчка в классе «Свободный», — и дверь в раздевалку закрылась.

— Самовлюблённый индюк! — процедила сквозь зубы я, быстро шагая в сторону лестницы.

— Женя? — обернулась к застывшему, как истукан, Лёшке. — Ты в порядке?

Голос у него был… странным.

— В полном, — кивнула я. — Ты идёшь? Опоздаешь на старт — я себе не прощу.

— Он ничего тебе не сделал?

— Тьфу ты, Зорин. Совсем дурак? Как только такой бред в голову пришёл? — отмахнулась от Алексея.

Лёшка хмыкнул. Но за мной всё же пошёл. И даже, что странно, не задал больше ни одного вопроса, хотя я чувствовала, что ему так и хочется устроить мне допрос.

— Всё, иди, готовься, — уже на выходе из здания отправила Зорина настраиваться на гонку.

— А ты?

— Сейчас приду, — заверила его я и практически побежала к стенду с расписанием гонок.

На пятой строчке в классе «Свободный» значилось: Нуреев Влад — «ToyotaCelicaGT-four» // Державин Максим — «MMCEvoVIII». Кажется, я потеряла дар речи.