Глава 25

Без происшествий, конечно, не обошлось и Лидию Ивановну посреди ночи всё-таки забрала скорая. Так как я оставалась пока единственной владелицей пульта, вставать посреди ночи пришлось мне.

Когда в дверь затарабанили, даже не поняла, что происходит. У нас ведь дверной звонок есть. Но побежала открывать.

— Привет, — на пороге стояла Эльвира, в красивом вишнёвом халате, без следов макияжа на лице, что делало её на мой взгляд в десять раз привлекательнее обычного дневного варианта, в тапках и с огромными, в пол-лица, глазами. — Катя, дай пульт. Лиде плохо.

Он лежал под рукой и я быстро передала его женщине.

— Я нужна?

— Если можешь, пойдём. Я с Лидой посижу, а ты жди скорую и проведи их, когда подъедут. Сердце у неё прихватило. Хорошо, таблетки все есть.

— Без проблем. Отдавай тогда пульт назад и беги к Лидии Ивановне, а я сразу во двор к шлагбауму.

— Хорошо.

Эля убежала, шлёпая тапками, я же быстро переоделась и, сообщив Андрею о произошедшем, пошла к двери.

— Одна не пойдёшь. Подожди, — заявил он, натягивая джинсы на голое тело и подхватывая футболку с кресла. Зевнул. — Или давай так, я пойду, а ты дома сиди.

— Я с тобой. Переживаю.

«И чувствую огромную вину», — подумала про себя.

Но Андрей словно почувствовал. Обнял коротко, поцеловал в макушку.

— Она сама виновата, Кать. Взрослая женщина. Пойдём.

Мы устроились на бетонном блоке, в который был вмонтирован специальное металлическое крепление для поддержки шлагбаума и замерли.

Андрей обнимал меня, согревая от осенней прохлады, которая уже явно чувствовалась. Над нами раскинулось бескрайнее небо с поредевшими к утру звёздами. Красота!

— Что-то долго они не едут. Живём почти в центре города, — возмутилась я через полчаса.

Стоять с любимым в обнимку под звёздами было, конечно, неплохо, но работу на следующий день никто не отменял. И если бы я даже попробовала отпроситься у Андрея, и если бы он даже отпустил (ну-ну!), Гоша бы приехал и лично вытащил меня за шкирку из-под одеяло и привёз к рабочему ноутбуку. Я обещала ему помочь с новым проектом. А Гоша уж если загорался, то пиши пропало, сам не спит и другим не даёт.

— Наверное, вызовов много. Надеюсь, у Лидии ничего ужасного, просто переволновалась. В её возрасте, конечно, да с её эмоциональностью сердце явно не железное.

— Не стоило нам, наверное… — начала я, но меня жестко перебили и отсчитали.

— Катя, стоило. Она для нас — официальное лицо, представитель домоуправления. Она — власть. И она определённо превышает свои полномочия. Не девочка, должна соображать, чем это может кончиться. А мы, и ты, и я, и все остальные соседи, всегда вправе отстаивать свои права и своё мнение. Ты сейчас очень сильно не права. Подумай об этом.

До чего неприятно и горько. Сглотнула мерзкую слюну с привкусом обиды и растерянности. Может, он и прав, но зачем таким тоном? Воспитывает как малолетку какую-то!

— Я, может, и не права, — прочистив горло коротким кашлем, ответила ему, — но таким тоном разговаривать со мной не смей.

Вырвалась из объятий. Стала в двух шагах от мужчины.

— Прости.

— Не прощу. Ты весь день сегодня какой-то не такой. Это всё из-за шуточек про жениха и кольцо, да? Передумал? Прошла любовь, завяли помидоры?

— Катя!

— Что Катя? Думаешь, я не вижу твоих поджатых губ? А нахмуренные брови при каждой шуточке? Если ты не хочешь жениться, никто не заставляет! Но не надо тогда и говорить о каких-то серьёзных отношениях!

Я говорила тихо, чётко, внятно. Но каждое моё слово будто бы отражалось от стен арки, возвращалось эхом, давило на психику. Лучшего места для ссоры и не придумаешь. Андрей проникся.

— Катя…

— Не хочу с тобой говорить. Лучше пойду домой. Обсудим всё на свежую голову.

Сейчас, разумеется, ни о каком трезвом взгляде на ситуацию речи и не шло. Я обиделась и шла глотая слёзы. Он тоже не выглядел счастливым, когда я сбегала. Продуктивная ночка, ничего не скажешь. Романтика, блин. Посидели, поговорили.

У подъезда меня окликнули. Я подняла голову и увидела Эльвиру. Она высовывалась едва ли не по пояс из окна кухни квартиры Лидии Ивановны.

— Кать, зайди на минуточку.

Честно, подумала, что нашей домомучительнице стало совсем плохо, может, она даже при смерти, Эле страшно, вот и зовёт меня. Идти и так не хотелось, а теперь я вообще поднималась по лестнице на ватных ногах.

Эля вышла на площадку, гостеприимно распахнув дверь нараспашку и кивая головой внутрь. Болтать в тишине ночного подъезда — сперва эхо будить, затем всех жителей.

— Ей хуже?

— Нет, нормально. Я дала таблетку аспирина и следом нитроглицерин, вроде нормально всё, сидит в кресле. Окна открыла, балкон распахнула, — перечисляла действия девушка. Создавалось ощущение, что она знает, что делает, я и про нитроглицерин-то никогда не слышала. Это слово вообще мне напоминало что-то машинное, а не лекарственное.

— Комаров напустила, — слабым, но от того не менее недовольным голосом, добавила из глубины квартиры Лидия Ивановна.

— А ты, Лида, вообще молчи и дыши давай свежим прохладным воздухом! — скомандовала Эльвира. И уже тише мне: — Больная она ещё более вредная, чем обычно. Пойдём на кухню.

— Да я к себе, — предприняла я попытку сбежать из этого неуютного дома.

Хотя вру. Квартира была как раз очень уютной, с душой обставленной и светлой. Белые стены, рыжие полы из натурального паркета и без плинтусов, светлая мебель и множество ярких, но прекрасно сочетающихся деталей интерьера. Видно, что работал профессионал. И картины. Множество прекрасных акварелей, больших и маленьких. Тёмных, ярких и бледных, с деликатно размытыми цветами, прозрачных и лёгких.

Неожиданный интерьер и совсем не соответствует моему представлению о домоправительнице. До недавнего времени я бы сказала, что он ей подходит, но в последние пару месяцев Лидия вела себя как сварливая бабулька с лавки, у которой все молодухи — проститутки. А сама вела себя… В общем, не видела бревна в своём глазу.

— Пойдём. Тебе в таком состоянии домой нельзя, — Эля говорила тихо-тихо, чтобы свидетель в соседней комнате не стала ещё и собеседником. — Пойдём.

Я и сама не заметила, как меня за руку утащили на кухню, прикрыли дверь. Щёлкнул выключатель чайника, передо мной в миг очутилась чашка с заваркой и открытая коробка конфет «Родные просторы».

— А Лидия…

— Да не переживай ты, ей уже легче. Скорую только дождёмся. Давай, кстати, выключим здесь верхний свет, так увидим фары и поймём, что пора, — предложила девушка и тут же клацнула выключателем, погружая нас в полумрак. Только одна крохотная лампочка над плитой подсвечивала незнакомый интерьер чужой святая святых. — Поссорились?

— Эльвира, я…

— Ой, да я всё слышала из окна. Караулила же. Ну, — немного стушевалась, но не стала изводить себя и тут же отмахнулась, — Скорая, все дела. Ты лучше скажи, чего вы так быстро поругались? Мы же уже прекратили баловство.

— Баловство? — едва ли не заикаясь спросила я.

— Ну да. У нас с Томкой любимая тема — это посмеяться за счёт нашего курятничка, — доверительно прошептала Эля и махнула головой в сторону комнаты, где сейчас ожидала скорой больная. — Они такие смешные. Помню, только въехали сюда, так они целую охоту устроили за мужиками из соседнего подъезда. Ну а что мы? Нам смешно. Но и прикольно поддразнить их. Ты бы знала, на что способна Ритка! ФСБ отдыхает!

Эля рассмеялась и надкусила конфетку. А я вспомнила первый день, когда Марго действительно провела настоящую спецоперацию, но выяснила об Андрее всё или почти всё.

— Неожиданно, — выдала я и тоже потянулась за шоколадом. Когда его ещё есть, как не в минуты несчастья?

— Ага. Ты, кстати, за Лиду не переживай. Андрей таких на дух не переносит. А вот Милана… Как бы тебе сказать-то?

— Проститутка крашеная? — подсказала я от доброты душевной. Милана пару раз умудрилась прийти к Андрею, когда я была дома. Была отправлена куда подальше, конечно, но бесила меня страшно.

— Ну, мы с ней общаемся, — мялась Эля и всё ещё думала, как мне сообщить уже озвученное, но так, чтобы совесть позволила. — В общем, когда у меня появится нормальный мужик, я отсюда съеду. Поняла, да?

— Всё так плохо?

— Ну, у неё никаких тормозов нет. А мужики… Знаешь, Кать, ты ещё юная девочка и вряд ли сталкивалась со всей этой грязью, но бывают такие ситуации, когда мужчина может воспользоваться такой… Миланой. Он, конечно, потом будет корить себя и всё такое, но дело-то будет сделано. Поняла, да?

— Угу.

— У Миланки своя политика партии. Я хочу и не волнует. Её не смутит ни кольцо на пальце, ни трое детей.

— Я поняла. Спасибо большое за предупреждение. А Лидия Ивановна? — решила я всё-таки разведать обстановку, пока Эля добрая и болтливая.

— А она не во вкусе Андрея, расслабься. Ему по душе не прожжённые дамочки вроде Лиды и не охотницы вроде меня. Он сам хищник.

Она улыбнулась и подмигнула. В полумраке кухни это выглядело немного жутковато, особенно при её светлой коже, длиннющих распущенных волосах, ещё и взъерошенных, словно только из гроба поднялась в поисках вкусной невинной жертвы.

Хорошо, что я уже не такая! Ух! Аж мороз по коже.

— Спасибо тебе большое за поддержку. Мы сейчас немного поругались, но это не с соседками связано и обсуждать, если честно, не хочу. Пойду к себе, ладушки? — напустила в голос побольше усталости и обречённости. Ну нет у меня сил и желания что-то обсуждать вот прямо сейчас.

— Иди, конечно. Ты прости меня. Я сама немного на взводе. Лиду пока откачала, сама перенервничала вся. Ей-то уже лучше, а меня отпустило и потряхивать начало. Одной-то с больной не так страшно. Ты заходи в гости. Маргоша со своей любовью совсем пропала, звонит раз в неделю на пару минут, Томка в командировку надолго сейчас улетит, я совсем одна буду. Приходи на рюмку чая, как будет желание. Ну, или если Андрей чем расстроит, перемоем косточки ему, успокоишься и пойдёшь ужин ему готовить.

— С цианистым калием, — уточнила мрачно. Семейная идиллия что-то больше не вызывала приятных чувств.

— Ладно тебе так говорить. Это от обиды, — Эля поднялась вслед за мной. — Мужчинам всегда тяжелее в отношениях, чем нам, Кать. Ограничение свободы, бюджета… Тяжело им. Мы-то радостно обычно скачем в кухонное ярмо. Хотя как по мне, так женщин туда волочь надо, — рассмеялась она тихонько. И добавила: — Я бы уже и сама не прочь, конечно. Но что-то всё не судьба.

— И на твоей улице перевернётся грузовик к мужиками, — поддержала я, как умела.

— Грузовик не нужен. Лучше БМВ или мерс, можно и ламборгини какую. И так, чтобы водитель не сильно пострадал. Точнее сильно, но от любви. Ко мне, — развеселилась Эля.

— Карррррр! — с улыбкой накаркала водителя дорогого авто. — Ты ещё уточни, чтобы это не водитель был, а владелец авто, — посоветовала уже в дверях. — Доброй ночи, Лидия Ивановна, — крикнула хозяйке квартиры, — выздоравливайте!

— Ой, это уже мелочи жизни. Хотя нет, действительно, пусть будет владелец. У меня, кстати, есть один знакомый…

Эльвира так и замерла в дверях, о ком-то задумавшись. И выглядела в халатике и с не накрашенным лицом не сильно старше меня.

Надеюсь, не соблазнит сейчас расстроенного Андрея. А если и соблазнит… Сердце дрогнуло, в горле вырос ком. А если и соблазнит, то пусть лучше сейчас.

На свою лестничную клетку поднялась в совсем расстроенных чувствах. Бросила тоскливый взгляд на дверь любимого. Посмотрела на свою. Куда пойти?

На связке было четыре ключа: моя квартира, Андрея, родителей и офис.

— Вот какой машинально возьму, туда и отправлюсь, — загадала вслух.

Выпал офис.

— Ну нет, я так не играю. Другой.

Выпал ключ от родительского дома.

— Ага, так я и пошла к ним в пять утра. Или сколько там уже времени?

Выпал ключ от квартиры слева. Андреевой.

— Пойду домой, — решила я и самостоятельно уже ухватила ключ от своей квартиры.

У меня по-прежнему пахло ремонтом, хотя я его почти закончила.

— Ничего нельзя доверять судьбе. Подсовывает вечно какие-то варианты…

Скинула одежду прямо на пол, нырнула под одеяло, закрыла глаза.

Ни о чём не хочу думать. Спать!

Просыпаться в одиночестве оказалось непривычным и не очень-то приятным делом. Ещё и обида на Андрея никуда не делать, хотя обычно я всегда остываю к утру и вижу ситуацию с другого ракурса. Но вчера, как ни крути, этот его начальственный тон был совсем неуместен. Да он даже на работе со мной разговаривал совсем не так властно и покровительственно, как вчера, притом почти в интимной, романтической обстановке.

Накрутить себя для меня вообще не проблема. Вспомнив ещё и слова Эльвиры об охоте на Андрея ради развлечения, и откровения про Милану… А вдруг она подловила его под утро?

В общем, на работу я решила поехать по старой схеме — на общественном транспорте. Так разозлилась с утра, что беседовать с Андреем не было ровным счётом никакого настроения. Могло только навредить. Мне явно нужно перебеситься и успокоиться. Надеюсь, в офисе ему будет не до меня. Помню, он говорил про какие-то встречи важные. Вот пусть и встречается.

Подгоняемая бодрящими похлеще кофе эмоциями собралась в два счёта. Прикрыла дверь тихонько. Замок, зараза предательская, щёлкнул в тишине подъезда как выстрел. Но в квартире по соседству царила безмятежность.

Подкралась на цыпочках, приложила ухо к холодной стали. Ни звука.

Ну и ладно. Ну и хорошо.

Сбежала по ступенькам, хлопнула входной дверью. Прохладный утренний воздух вместе с очень осенним и неприятным порывом ветра отрезвил вмиг.

Веду себя как дурочка.

Машина Андрея стояла на том же месте, где её вчера и оставили. Шлагбаум открыт. Вежливо кивая, здороваясь с улыбкой или игнорируя окружающих спешат по своим делам соседи, выезжают машины. Обычное утро среднестатистического двора.

И я. Одна на крыльце. Без мужчины, но с целым чемоданом эмоций. По большей части неприятных.

На секунду захотелось, чтобы мягко подтолкнув дверью нижние девяносто открылась дверь и вышел Андрей. Обнял, сказал, какая я любимая бестолочь, поцеловал в макушку, повёл за руку к машине.

Но нет. Он отсыпался после ночного дежурства у шлагбаума (и почему мы не догадались оставить его открытым, как сейчас, а?), а я давилась обидой и злостью.

Идеально отвратительное утро. Хуже не придумаешь.

Пусть тоже позлится. Может, разберётся в себе и обуздает своё недовольство. Потому что лично для меня «серьёзные отношения» — это отношения, стремящиеся к постоянности, притом со скоростью света. Это будущий штамп в паспорте, смена фамилии, дети. Переезд из этого дома куда-нибудь за высокий надёжный забор. Подальше от Миланы и подобных девиц!

И если Андрей воспринимает всю серьёзность наших отношений лишь как постоянный секс с одним партнёром, то мы явно не на одной волне.

Конечно, по-хорошему, стоило обсудить это напрямую. Но не в таком же желчном состоянии.

Времени до начала рабочего дня ещё было предостаточно и я решила зарулить к Машке в кафе за порцией кофеина и рекомендаций здравомыслящего человека. Себя к таким я причислить никак не могла.

Определённо фортуна сегодня ко мне благоволила и Мария оказалась на месте.

— О, поди что-то случилось! Вспомнила о самой драгоценной, любимой подруженьке, — съехидничала драгоценная и любимая.

— Так и есть. Привет, Машк. Извини, что я снова потерялась, — повинилась, забираясь на высокий барный стул и корча мордашку.

— Эй, эй, эй, не делай так, морщины появятся, — со страшными глазами выдала Машунька. — Голодная или я вся страдаю от любви и могу принимать в себя лишь три литра кофе в минуту, но никак не горячий бутербродик с колбаской, огурцом, двойным сыром и майонезом «Здоровье». Классное название для яда, да?

— Звучит аппетитно. Только боюсь, после таких бутербродов фигура превратится в тыкву и до моих морщин и здоровья уже никому не будет дела, — поддержала я шутку.

— Ой, ладно тебе. Бутерброд не повредит. Волноваться на голодный желудок — это страшный грех!

Она сделала заказ на кухню, а сама, расспрашивая, что за очередное бедствие у меня произошло, готовила кофе. Через несколько минут я уже уплетала очень вкусный и полезный (да, да, именно полезный, не просто ведь так пишут на банке «Здоровье», да?) бутерброд и делилась сокровенным.

— Подожди, я что-то не поняла, — остановила поток слов Маша, — то есть ты, зная моральный облик своих соседок, оставила Андрея ночью одного?

— Ну… да.

— Ты знаешь, а ведь это и правильно. Лучше доверять человеку и обмануться, чем никому не верить. Доверие — то, чего не хватает большинству пар.

И как-то Маша это сказала подозрительно, ещё и носом шмыгнула, что я вмиг позабыла о своих проблемах. Тем более, если разобраться, не такое уж вселенское горе у меня случилось.

— Согласна. А у тебя что произошло? Чего глаза на мокром месте? — прямо спросила у подруги.

— Да ничего, — ответила Марья и отвернулась под благовидным рабочим предлогом — протёрла тряпочкой и так чистую кофе-машину.

— Ладно тебе, ничего. Кто поверит-то? Колись давай, всё равно никого нет, а на душе станет легче.

— Ты знаешь, я не люблю распространяться о личном, пока всё более-менее не наладится и не станет прозрачным для меня самой, — начала рассказ подруга, не оборачиваясь.

— Ну да. Поэтому никто никогда и не в теме, чего у тебя происходит. И парней твоих видят в основном случайно. Даже раньше меня, — с долей ревности произнесла я, так как узнавать от знакомых о Машкиных поклонниках было неприятно. По праву лучшей подруги я должна была всё узнавать первой. Но Машка — это Машка. Приходилось принимать её с теми тараканами, что она умудрилась развести.

— Мне мама давно сказала, что личная жизнь потому так и называется, что туда не стоит давать доступ ни родителям, ни друзьям. И я с её мнением согласна. Так что когда найду себе мужа, тогда и познакомлю. Не обижайся, — в своём стиле отчитала меня подруга давно заезженными фразами.

— Прости-прости, давай дальше. Знаю я всё, — покаялась без промедления. Вечно сама перебиваю её, потом страдаю от нотаций.

«А Андрею бы подобный тон не простила бы. И не бы. А так и есть. Не простила», — заметила совесть.

— Я недавно познакомилась с мужчиной. Очень таким… со связями.

— Взрослый? — снова не удержалась и влезла я.

— Старше нас, но не старик, лет тридцать — тридцать пять. Или около того. Знаешь, мужчины из-за того, что не пользуются косметикой, иногда выглядят лучше женщин. Не всегда угадаешь.

— Точно! — подтвердила я. Тот же Гоша выглядит довольно молодо, а рот откроет, сразу ясно — человек взрослый и вдумчивый. Когда не увлекается работой, конечно. Тогда вообще — чистый подросток. Энтузиазм и маниакальный огонёк в глазах делают его именно таким.

— Ну и вот, мы сперва не общались вообще. Он приходил сюда кофе пить. Я сразу обратила на него внимание, он такой, знаешь, весь в телефоне или ноутбуке вечно, на окружающих внимание обращает только когда не занят чем-то там, — Маша выразительно показала глазами на лежавший на стойке гаджет. — Потом, когда он вообще заметил, что кофе ему подаёт не робот, мы общались на общие темы. Ну и как-то вот так…

Марья замялась, а я, как бы не хотела выслушать историю до конца, посмотрела на часы. Работа, конечно, не волк, в лес не убежит, но прибежать на неё желательно без опазданий, не то Гоша…

— Гоша пригласил меня на свидание, я согласилась, — продолжила как ни в чём не бывало подруга, а я так и застыла с выпученными глазами и приоткрытым ртом. — Чего так смотришь? Гоша — обычное имя. Очень даже классное. Рот закрой, неприлично, — тут же пожурила Машка. — Ну и ты представь, как-то раз я столкнулась с Григом, тот меня обнял, покружил от полноты чувств, с ним это бывает…

— Бывает, — протянула я, подразумевая сразу много всяких «бывает», а не только Гошино.

— Ага. Ну и на прощание в щёку меня поцеловал. А так получилось, что Гоша увидел, не так понял… дурак!.. и не желает теперь со мной общаться, — закончила она потухшим голосом.

— Ясно. Вот ревнивый баран. А ты, значит, к нему серьёзно, да, Машуньк? — уточнила на всякий случай, хотя и так было всё кристально и прозрачно.

— Да. Но я уже не плачу. Бешусь. Вторая стадия. Ещё поигнорит меня немного, найду его и разнесу вдребезги всю его жизнь. (3303c)

Машка поджала обиженно губы, но почти сразу взяла себя в руки и улыбнулась, как только за моей спиной звякнул дверной колокольчик. У кого-то война войной, а обед по расписанию, у подружки же сердечные дела — в положенное время, на работе — работа. Ну и я немножко.

— Доброе утро! Как обычно? — с радушной улыбкой уточнила она у гостя за моей спиной.

— Да, спасибо, Мария, — ответил до боли знакомый голос.