Глава 17. Ривертон

Портальная площадь встретила меня гомоном голосов и запахом жареных пирожков. Город назывался Ривертон, судя по табличке у входа в здание телепорта. Деревянные дома здесь выглядели добротнее, улицы шире, а стражи на углах стояли через каждые сто шагов, а не бегали всей сворой за одной нищенкой. Я подергала ворот платья. Хозяйка лечебницы не только выходила меня, но и дала немного мелочи на первое время. Я не стала спорить, так как в тот момент была просто не в том состоянии. Здание Гильдии Синих Холмов я нашла быстро — оно возвышалось над одноэтажными лавками. Серый камень, узкие окна, тяжелая дверь, обитая железными полосами. Я подошла к стойке. За ней сидела женщина с гладко зачесанными волосами и усталым лицом. Она подняла на меня глаза, скользнула взглядом по платью, по моему лицу, по пустым рукам. — Что? — спросила она грубовато, но спокойно. — Хочу вступить в гильдию. — Имя? — Луиза. — Фамилия? Я замялась. Фамилия? В катакомбах она мне не требовалась. — Просто Луиза. Женщина вздохнула, отложила перо. — Без рекомендаций, без поручителей, без подтвержденного происхождения мы не берем. — Есть другой способ поработать охотником? — спросила я осторожно. — Иди в Ассоциацию, они собирают задания, от которых гильдия отказалась или передала на аутсорс, — спокойно, но не без закатывания глаз, объяснила она. Что ж, по крайней мере она мне ответила, хотя, наверное, это информация, которую в этом мире должны знать все. И даже не пыталась обмануть, чтобы что-то там для себя проверить, как Корбин. Так что я искренне ее поблагодарила и вышла из здания клана, войдя в менее презентабельно выглядящее здание напротив. Ассоциация оказалась пристройкой к таверне. Общая зала, длинные столы, стойка, за которой суетился мужик в фартуке, и доска с бумажками, пришпиленными гвоздями. В углу сидели люди с оружием, пили, переговаривались, изредка поглядывали на доску. Я подошла к стойке. Мужик вытер руки о тряпку, глянул на меня. — Задание? Или комнату? — Какие здесь условия? — спросила я максимально расплывчато, чтобы снова не сойти сразу за глупую деревенщину. Он хмыкнул, кивнул на доску. — Выбираете задание. Оплата по факту, процент Ассоциации — двадцать. Для зарегистрированных групп — процент ниже. Я повернулась к доске. Бумажки с корявыми буквами, печатями, цифрами. Доставить, принести, убить, защитить. Цены — копейки. На самое дорогое, убийство какого-то огненного кабана, требовалась группа от семи человек, на остальных обычно указывались цифры от трех и более. В кармане звенело ровно на одну ночевку в самой дешевой конюшне и на две миски похлебки без хлеба. Ибо сомневаюсь, что в большом городе цены ниже, чем в деревне. Вот только снова ночевать на конюшне я не готова… Я села за стол в углу, откуда была видна вся зала, и стала смотреть. В зале было человек двадцать. Кто-то сидел в одиночку, угрюмо жевал, кто-то сбивался в кучки, переговаривался, спорил. Троица у окна привлекла мое внимание сразу. Экипировка — добротная, не новая, но ухоженная. Кожа с металлическими пластинами, мечи в ножнах не болтаются, а приторочены так, чтобы удобно выхватить. Один из них, светловолосый, широкоплечий, как раз отошел от стойки, вернулся к своим, что-то сказал. Они заспорили, но тихо, без крика. Потом он снова пошел к стойке, и, похоже, записался на какое-то из заданий. Я поднялась, подошла, когда он отошел от стойки с бумагой в руках. — Вы набираете группу? — спросила прямо. Светловолосый оглядел меня. Платье с чужого плеча, меч без ножен, перемотанный тряпкой, мои руки без мозолей, чистые после обнуления уровня. — Ты? — спросил он. Не грубо, скорее удивленно. — Я. — Кто рекомендовал? — Никто. — Охотилась ранее в группе? — Вчера сражалась с пыльниками в пустыне Кэррот, — сказала я, глядя ему в глаза. Он моргнул. Видимо, пыльники считались серьезными тварями, так как на его лице появилась маска недоверия. — И сколько вас было? — спросил второй, с рыжей бородой. — Восемь стражников и я. Один погиб. Они переглянулись. Светловолосый почесал подбородок. — Слушай... эм? — Луиза, — подсказала я. — Мы берем только проверенных. Можем взять на испытательный срок. Без оплаты. Пройдешь одно или несколько заданий с нами, тогда и посмотрим. И я отказалась. Мне все же надо было сегодня платить за ночлег и еду. Да и неизвестно, как долго они будут держать меня в стажерах без оплаты. Вторая группа нашла меня сама. Вернее, они подсели за мой стол неподалеку от доски, когда я смотрела на объявления, изучая, какие существуют монстры в этом мире. Их было четверо. Молодые, азартные, с блестящими глазами. Оружие новое, куртки кожаные, без царапин. Командовал парень с залихватским чубом, падающим на лоб. — Ты одна? — спросил он, плюхаясь на лавку напротив. — Тоже задание ищешь? — Ищу. — А чего с нами не пойдешь? Мы как раз группу добираем. На кабана того, огненного. Цена хорошая, а если там сокровища найдут — вообще сказка. Я посмотрела на них. Мечники, все как один. Ни луков, ни копий, ни щитов. Только мечи, у кого длиннее, у кого короче. Хотя, судя по тому, что я успела увидеть, здесь это самый популярный класс. Их четверо, я пятая. — А разве на кабана не от семи охотников требуется? — Ты, наверное, новенькая, и не знаешь, но эта цифра условная. Не волнуйся ты так, пятерых достаточно. К тому же, мы сильные, и всему тебя научим. Второй, круглолицый, закивал: — Лес, поляна, кабан бегает. Просто кабан, только огнем плюется. Ничего сложного, не боись. Третий, с тонкими усиками, добавил: — Справимся впятером. Добыча поровну. Идет? Я молчала, смотрела на них. Азарт, уверенность, блеск в глазах. Слишком громкие, слишком веселые. — Оплата когда? — спросила о самом важном, чувствуя неуверенность, может, из-за их излишне позитивного настроя, может, просто после недавно пережитого страшно было идти куда-то в лес в компании вооруженных парней. — После сдачи, — ответил Чуб. — Но Ассоциация платит всегда. А сокровища наши. — Если я погибну, мою долю кому? Они переглянулись. — Не погибнешь, — отрезал Чуб. — Мы своих не бросаем. Я посмотрела на его меч. Новый, блестящий, без единой зазубрины. На куртку без прорезей и пятен. На его руки — чистые, без мозолей, без шрамов. — Нет, — сказала я, вставая. — Чего? — Чуб удивился. — Ты чего? Мы ж по-человечески предлагаем. — Я подумаю. Отошла к стойке, взяла кружку воды. Пить хотелось, но денег было жалко. Я просто держала кружку в руках, смотрела в окно. В кармане звенела мелочь, которой хватит только на ночлег. Еда — нет. А если завтра не найти работу — послезавтра тоже нет. Чуб подошел сзади. Я почувствовала его дыхание на затылке. — Слушай, ну чего ты ломаешься? Мы ж не звери. Если что — поможем. Первый раз всем страшно. — Идем, — сказала я, так как успела осознать, что выбора-то на самом деле у меня нет. Я внимательно проследила за оформлением и записью на заказ, сколько нас человек — действительно не уточнялось, фиксировался только заказчик (лидер группы) и процент. Двадцать. Значит, незарегистрированная группа, что бы это ни значило. Выходили мы затемно. Лес встретил сыростью и запахом прелой листвы. Тропа петляла между стволами, корни лезли под ноги, ветки хлестали по лицу. Шли молча, только Чуб изредка покрикивал: «Не отставай», «Держись ближе». Поляну нашли по запаху. Гарь, паленое мясо, сера. Выходить не стали, залегли за кустами. Кабан пасся в центре, ворошил землю пятаком, из пасти вырывались струйки дыма. Размером с небольшую лошадь, клыки в пол-локтя, шкура бурая, в подпалинах. — Красавец, — шепнул круглолицый. — Бьем с двух сторон, — скомандовал Чуб. — Я завожу, вы заходите сзади. Луиза, ты со мной. — Почему? — Потому что я сказал. Он не ждал ответа. Выдохнул, выхватил меч и рванул вперед с криком, который должен был звучать устрашающе, а получился скорее петушиным. Пришлось рвануть за ним. Кабан развернулся. Пасть раскрылась, и струя пламени ударила прямо в Чуба. Он заорал, покатился по земле, сбивая огонь с куртки. Остальные выскочили из кустов, замахали мечами. Кабан взревел, мотнул головой, и круглолицый отлетел к дереву, с хрустом врезавшись спиной в ствол. Он сполз по коре, оставляя на ней красный след. Я успела ударить один раз. Меч вошел в бок, вспорол шкуру, но тут же кабан дернулся, и меня швырнуло в сторону. Приземлилась на спину, воздух выбило из легких. Кабан развернулся ко мне, и я увидела его глаз — маленький, черный, злой. Рядом кто-то закричал. Усатый метнулся к лесу, за ним, спотыкаясь, побежал второй. Чуб поднялся, с ужасом посмотрел на кабана, на меня, на мертвого круглолицего у дерева, и рванул в кусты, даже не оглянувшись. Кабан смотрел на убегающую спину одного из членов моей группы. Я попыталась встать, но нога подломилась. В плечо, которым я приземлилась, стрельнуло так, что в глазах потемнело. Рваная рана от сучка, в который я влетела, кровоточила, заливая руку, платье, траву. Кабан пробежался туда-сюда, за ускользнувшими целями. Я оперлась на здоровую руку, поползла назад, к кустам. Кабан шагнул снова. Клыки блеснули в свете начинающегося пожара — трава загорелась от его дыхания. Если я умру, то окажусь в пустыне. Снова идти к оазису, снова ждать Корбина, снова тащить стражников через пески. А трактирщик останется жив. Будет сидеть в своей таверне, смотреть на женщин тем масляным взглядом, трогать их руками, которыми он трогал меня. И играть на их инстинктах самосохранения, калеча юных деревенских девчонок, за которых некому заступиться. Я вцепилась пальцами в траву, подтянула тело ближе к кустам. Меч остался там, где я упала. В пяти шагах. Кабан стоял между мной и мечом. В лесу позади кабана мелькнула тень. Кто-то бежал прочь. Тот, с усами. Или второй. Они не вернутся. А я осталась одна. Кабан качнул головой, раздул ноздри, втянул воздух, похоже, почуял кровь. Мою кровь. И монстр сконцентрировался на мне.