Глава 40. Барьер

Name: Louise Race: Human Level: 36 Class: Mage Спустя неисчислимое количество смертей я научилась открывать и окно своих навыков. У меня была прокачанная скрытность, что не удивительно, учитывая мои действия в катакомбах. Также был здесь и навык владения мечом, судя по иконке с оружием. Видимо, все-таки можно использовать навыки не своего класса, но, возможно, с какими-то ограничениями, так как я даже по своей команде замечала, что они искуснее меня, хотя мы явно были примерно одного уровня. Все остальные мои навыки ни о чем мне не говорили, ни иконкой, ни названием. У них у всех был первый уровень, видимо, потому что я ни разу не применяла магические навыки и, соответственно, не тренировала их. Да я вообще даже не представляла, как их можно активировать. Но ничего, у меня вся жизнь впереди. К сожалению, открыть какой-либо из навыков для более глубокого изучения у меня так и не получилось. Я научилась открывать это следующее окошко, но умирала до того, как успевала увидеть буквы в нем. Даже то, что я научилась не терять концентрацию и во время удара о стену, мне не помогло. Все равно времени не хватало на переключение окон на конкретный навык. Тогда я решила пытаться натренировать тот единственный навык, который видела четко и множество раз. Нет, не телепортацию, она требовала больше времени, чем длилась моя жизнь, даже в исполнении Корбина, что уж говорить обо мне. Или о том старикашке-телепортаторе, он вообще минут пять его кастовал, хотя, уверена, даже его навык выше моего. Думаю, даже если бы я знала, как совершать телепортацию, то это наверняка бы отняло у меня не меньше десяти минут. А у меня в наличии всего 2-3 секунды. Я принялась осваивать навык барьера.. Я сомневалась, что он вообще мне доступен, так как тот ученик назывался талантливым. Но самому факту заклинания никто из моих друзей не удивился, их поразила только прочность того барьера. Вполне возможно, такое заклинание существует и подходит для всех магов, просто не в столь мощной вариации. И вот смерть за смертью я пытаюсь растопырить пальцы в знакомом из детства жесте инопланетянина. Как же я скучала по детству. Время, когда я еще не была антисоциальной личностью и не закрылась в квартире, выходя только иногда за продуктами, а после ковида, когда появилась доставка с «оставить у двери», и вовсе выбираясь только по необходимости переоформить какой-то документ. А еще иногда на игровые фестивали. Только необходимость удаленно подрабатывать помогла мне не растерять окончательно умение разговаривать с людьми. Но зато я столько часов отыграла в игрушки, неужели я не разберусь с одним долбанным заклинанием?! Я пыталась снова. Первая. Вторая. Тысячная попытка сложить пальцы в нужном виде прямо в полете. Мизинец к безымянному. Указательный к среднему. Я растопыривала их, пока летела к стене. У меня жест получался теперь каждый полет, но ничего не происходило. Воздух не уплотнялся. Свет не менялся. Только, когда кулак голема врезался, вначале хрустели руки. «-987». Полет. Я смотрела на свою руку. Она дрожала. Не от страха — от напряжения. Я сжимала пальцы так сильно, что сводило сухожилия. Но барьер не появлялся. Удар о стену. Позвоночник ломается с сухим треском, который я слышу даже сквозь собственный хрип. «-217». Кулак второго голема. «-1107». Тьма. Свет. Удар. Полет. Я складывала пальцы быстрее. На подлете. В момент удара. В падении. Пыталась удержать жест, пока второй голем заносил лапу. Ничего. В миллион какой-то там смерти со сведенными судорогой пальцами-инопланетянами что-то изменилось. Я начала чувствовать тепло, не сильное, едва заметное, как от пламени свечи. Оно разлилось по ладони, и воздух перед моими растопыренными пальцами чуть дрогнул. Искра. Прозрачная, тонкая, как паутина. Барьер лопнул в ту же секунду, даже не сформировавшись. Я ударилась о стену спиной. Позвоночник хрустнул. Я засмеялась, захлебываясь кровью. — Получилось, — прошептала я, когда искра вспыхнула снова где-то еще через пару сотен смертей. Она погасла быстрее, чем я успела моргнуть. Еще сотня смертей. И еще. И еще. Наверное, уже больше тысячи прошло, а я все еще даже искру умею вызывать через раз. Но я не сдавалась, что для меня еще одна тысяча или еще один миллион смертей? Это же малая часть пережитого. Я научусь ставить барьер, тут без вариантов. Барьер появился, вспыхнув более яркой искрой. Он висел в воздухе в двух ладонях от моей руки. Прозрачный, круглый, размером с блюдце. Я видела, как дрожит его поверхность, как переливается голубым. Я врезалась в стену. Барьер лопнул от удара, но рука... рука не сломалась. Только плечо вывернуло, и боль стрельнула в шею. — Фак, — выдохнула я, плюясь кровью и падая на пол. Второй голем занес лапу. «-1107». Тьма. Еще пара сотен смертей, и я ставлю барьер каждый полет. А в этот раз даже смогла активировать его чуть пораньше. Я летела к стене, сжимая пальцы в жесте, и голубая сфера висела перед моей рукой. Я врезалась, услышала знакомый хруст позвоночника, но не закричала, так как хотела научиться держать барьер и после удара. Не получилось. Ладно, тогда попробую выставить его перед стеной, чтобы смягчить удар о нее, так как уж очень он сбивает мою концентрацию, а еще, возможно, ломает мне позвоночник, слишком я теряю способность удерживать руки. В полете я развернулась и выставила руку в сторону стены, чтобы в красках наблюдать, в какое месиво она превращается от удара. Барьер не помогал, он каждый раз следовал перед моей рукой, разбиваясь о стену первым. А когда я меняла положение руки, чтобы самой врезаться в барьер, он лопался, никак меня не задерживая. Я даже не чувствовала его плотности, когда пролетала сквозь него. Какой же он мягкий и бесполезный! Пережив сотни неудачных попыток, я перестала направлять руку в сторону стены, слишком много усилий и концентрации это требовало. Да и видок перед глазами открывался так себе, я бы блеванула, если бы могла. Допустим, я бы могла создать крепкий барьер, то нафига он мне рядом со стеной? Если я врежусь в крепкий барьер, а не в крепкую стену, сильно ли это уменьшит мой урон? И от голема же не избавит, он вот тут, рядышком со стеной, пара сантиметров моего падения от стены ничего не решит. А поставить барьер подальше от стены я не успеваю, все же на поворот, подъем рук и нужный жест требуется слишком много времени Может, если я не буду делать разворот, и скастую барьер пораньше, он успеет «настояться» и стать крепче? И последовали тысячи смертей, при которых я училась удерживать барьер и после удара спиной о стену. К счастью, вскоре я поняла, что этот хруст о стену означал не перелом позвоночника, а какой-то другой кости. Ну или это все же перелом позвоночника, но он не устранял полностью мою способность контролировать руки. Ведь научившись окончательно отрешаться от боли, я научилась и удерживать руки на весу в нужном жесте. Я даже делала это, почти не дрогнув, автоматически совершая руками амортизирующее движение, ведь я досконально знала и момент, и силу удара. И вот я, сползая по стене, вижу перед своими глазами созданный мной барьер. Трещины бежали по его поверхности, как паутина, но он держался. Наконец-то после удара о стену я удержала не только жест, но и барьер! Голем ударил, его кулак с легкостью преодолел барьер, разорвав его на маленькие искорки-пузырьки. Я подняла голову и увидела знакомую цифру: «-1107», обрамленную сияющими клочками моего барьера, как фейерверком. Красиво умирает моя единственная надежда на спасение. Урон не уменьшился даже на единицу. Следующие смерти я раз за разом удерживала барьер, но кулак все с той же легкостью его разбивал, даже не замедлившись и на секунду. И не изменив урона. Уровень моих магических навыков был слишком низок и годился только на создание красивого фейерверка искр. И я расхохоталась. Умирая раз за разом, я каждый раз безумно смеялась в полете.