19. Прощание

Анечка покинула кабинет Волкова с тяжелым чувством.

Их отношения никогда нельзя было назвать хорошими, а теперь ей стало ещё очень мерзко, и она знала — это ощущение останется навсегда. Пусть он пальцем её не тронул, пусть сделал вид, что полностью равнодушен и высмеял её «самомнение», Анечка отлично умела читать взгляды. Каждый раз, когда она встречала Волкова-старшего, разве что кроме дня свадьбы, он смотрел на неё, как смотрят на женщину, а не на родню. Она терпела. Но сегодня... сердце до сих пор испуганно колотилось в груди. Если б она не остановила его, если бы не ответила резко и откровенно... Обжигающий холодом взгляд стальных глаз говорил о том, что Волков готов присвоить её прямо здесь и сейчас.

И как после сегодняшнего разговора с ним общаться? Как смотреть в глаза Дэну?

За всеми этими эмоциями Анечка не сразу вспомнила о главном — она осталась без денег. За акции, вроде бы престижные, не купишь хлеба, не оплатишь проезд. Волков ловко выкрутился, сильно не тратясь и при этом привязав её к компании. И не то, чтобы Анечка намеревалась сбежать, но теперь, лишившись самой возможности это сделать, она внезапно испытала отчаяние. Ведь она соврала, она выставила себя совсем не такой, как была на самом деле — и Дэн влюбился в этом образ. А значит, придется придерживаться его всегда, всю жизнь...

Она приказала себе успокоиться и думать о хорошем. Дэн стал совсем шелковым, порой мог чем-то задеть, но отнюдь не из-за стремления обидеть, а потому что он... такой. Если относиться проще к тому, что он считал её дурочкой, если прилежно исполнять роль домохозяйки — всё будет нормально. Такую жизнь можно даже назвать спокойной и стабильной. Не счастливой, возможно, но точно... неплохой.

Но уговорить себя не получалось.

Анечка вышла из личного лифта Волкова, шагнула в просторный, людный холл, направляясь к выходу, и вдруг замерла, заметив за раздвижными стеклянными дверьми знакомый силуэт. Дэн стоял рядом с высокой, стройной девушкой и, чуть склонившись к ней, что-то интимно шептал на ушко. Девушка мило хихикала, а пятерня Дэна беззастенчиво гуляла по её слишком короткой и обтягивающей юбке. Прямо на виду всех коллег — им было всё равно. Все, видимо, уже давно знали — кроме Анечки.

И та уязвлено закусила губу, не зная, что делать, как поступить. Очень хотелось сейчас пройти мимо, показать Дэну, что она всё видела и всё знает. А с другой стороны — он начнёт задавать вопросы, выяснять, что она здесь делала, вновь ревновать к отцу — и еще виноватой выставит. Да и чего она добьется, уличив его в измене? Некрасивой сцены? Насмешек его и этой... Оксаны? Сама же радовалась, что больше не пристаёт... Глупо было ожидать, что мужчина в его возрасте запросто обойдется без близости.

И всё же Анечке стало отчего-то горько и гадко. В груди запекло, и она с тяжелым сердцем отступила обратно к лифтам, прячась за поворотом и терпеливо ожидая, пока эти голубки намилуются и уйдут. Только, словно в издевку, они отправились не в город, а обратно в офис.

– У вас сегодня назначена встреча, шеф, – послышался совсем близко томный голос, и до прижавшейся к стене Анечки дотянулось облако удушающе-сладких духов. – В четыре часа.

– Не сегодня, Оксана, – тихо проговорил Дэн. Судя по всему, у лифта они стояли одни. – Я должен раньше уйти домой.

– Как жаль, шеф, я так тщательно готовила документацию, – разочарованно протянула Оксана. – А что, если... – послышался невнятный, быстрый шепот, и Дэн откашлялся, скрывая смешок.

– Хорошо, уговорила.

Звякнул лифт, они оба вошли в кабину и двери закрылись. Только после этого Анечка вынырнула из своего укрытия и, поджав губы и вколачивая каблуки в пол, совершенно не ощущая тела — только слыша странный звон в ушах, отправилась к выходу. Она пыталась внушить себе, что это не предательство, что нельзя изменить той, с кем и не спал никогда — но эмоции брали своё. Здравый смысл и сердце в этот раз оказались заодно, и Анечка точно знала, что они говорят правду. Дэн изменщик — и эта новость оказалась для неё очень болезненной.

Но дела еще не закончились, день обещал быть долгим.

Анечка наведалась в ближайший банк, получила деньги, запросто положила их в непрозрачный пакет. Тут оказалось не так много, как она отправила Яну — ведь ценность акций заключалась не в сиюминутной прибыли, к тому же Волков не особо расщедрился, – однако, сумма всё равно вышла немаленькая.

Теперь оставалось надеяться, что Марку она не покажется... недостаточной.

Анечка направилась прямиком ко второму выходу с рынка, где они разговаривали в последний раз. Народа здесь было меньше, а после обеда, когда основная торговля иссякала, прохожие и вовсе не встречались. Не важно даже, увидят их или нет — Марк после этого должен исчезнуть из её судьбы навсегда.

Она заметила его издали: прислонившегося к стене парня со шлемом в руках. Марк не представлял своей жизни без колес, но мотоцикл был куда удобнее автомобиля, да и содержать его было легче. Например, в этот раз он совершенно бесплатно продержал его на стоянке торгового центра, спрятав у стены и лишь изредка навещая. А теперь наступило время сложить в багажник все немногочисленное имущество и покинуть город без лишних прощаний и объяснений с поднадоевшей вдовушкой.

– Ого, ты шикарно выглядишь! – выкрикнул Марк, едва завидев направлявшуюся к нему Анечку. Однако во взгляде его тут же мелькнула настороженность – сорваться в дорогу в подобном наряде будет неудобно — значит, что-то не так.

– Привет, – ответила Анечка, приблизившись. Сходу задала самый важный вопрос: – Ты связался с дядей?

– А, да, – встрепенулся Марк, – он просил в ответ передать, чтобы ты опасалась волков.

Анечка тихо вздохнула. Это, увы, в ее случае невозможно.

– Меня вызывал отец Дениса, – начала она, и Марк кивнул. Он уже понял и ждал результатов. – Он решил меня обмануть.

– Не сдержал обещание или поставил новые условия? – напрягся Марк.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Вместо денег передал мне акции своего предприятия.

Марк на секунду отвернулся, процедив сквозь зубы ругательство.

– И что теперь делать? Ждать процентов? Их продать-то можно? – раздраженно начал он. Как будто она виновата и должна разбираться с этим...

– И второе, – продолжила Анечка, словно не слыша его, – я остаюсь.

– Ну конечно, чего бы тебе не остаться! – рассерженно выпалил Марк. – Жизнь налажена, прибыль какую-никакую получила! Молодец!

Он с каждым словом распалялся всё больше, уже не мог устоять на месте — и принялся ходить из стороны в сторону, нервно меряя шагами каменные плиты.

– Марк...

– Да чего ты, не оправдывайся! – с горьким сарказмом перебил тот. – Я всегда знал, что так будет, что ты попытаешься меня кинуть — не мог же шулер воспитать монашку! Ян, видимо, тебя научил, что деньги — это главное, а люди... людей много! В нужный момент подыграть, состроить милую смущенную мордашку, поддержать в заблуждении... да вы с Дэном действительно друг друга стоите! Нет, ты даже круче него! – Марк схватил Анечку за локоть, дернул к себе и зло выпалил в лицо: – Надо было опробовать твою «добродетель», пока была такая возможность!

Анечка отпрянула – забывшийся, уязвленный Марк перешёл уже все границы.

– Успокойся, – холодно произнесла она, не пытаясь вырваться. Подняла пакет на уровень его глаз: – Вот твои деньги. Я уговорила Волкова купить половину акций, на большее он не согласился.

Марк нахмурился, но локоть отпустил. Взял в руки протянутый пакет, заглянул внутрь.

– Не так уж много, – подытожил он. – Не стоило того, чтобы месяц терпеть Дэна.

– Я вышла замуж не для того, чтобы получить за это деньги, – строго ответила Анечка, оправляя пиджак. – А ты его особо и не терпел. Поэтому забирай — и уезжай, как и собирался.

– Не терпится от меня избавиться? – мрачно произнес Марк. Вновь шагнул ближе, навис над ней, заглядывая в глаза. – Ты пожалеешь о своем выборе. Неужели ты правда надеешься на счастливую семейную жизнь? Думаешь, если будешь тихоней, он тебя никогда не тронет? Или мечтаешь переделать? Ты сейчас теряешь последнюю возможность сбежать!

– Хватит уже читать мне морали, я не ребенок, – оборвала его Анечка. Она прекрасно видела, что сейчас Марк искренен, как никогда, но ей надоело выслушивать очевидные вещи. – Ты получил своё — так проваливай.

Марк внезапно перехватил её за талию, крепко прижал к себе.

– Грубиянка, – криво ухмыльнулся он. – Тогда хотя бы поцелуй на прощание.

– Я тебе скорее нос разобью, – мстительно пообещала Анечка, – так что даже не лезь. Я другого люблю.

– Даже так, любишь? – Марк пару мгновений сверлил её взглядом, затем вздохнул и разочарованно отстранил от себя. – Мы могли бы стать отличными напарниками, мне даже нравится, что ты немного чокнутая... – Он хмыкнул, с легким укором и досадой покачал головой. Добавил тихо: – Когда станет совсем невыносимо — не зови. Я уже ничем не смогу помочь.

Марк надел на голову шлем и, не оборачиваясь больше, направился к припаркованному рядом мотоциклу. Небрежно забросил пакет в багажник, завел мотор, опустил визор — и укатил куда-то в направлении выезда из города, оставив Анечку одну.

На улицы медленно опускался вечер, свет солнца наполнялся медовым золотом, по асфальту поползли длинные тени. Анечка глубоко вдохнула прохладный воздух и передернула плечами. Пора возвращаться домой. Очень скоро Дэн закончит свою «важную встречу» с Оксаной и явится праздновать месяц семейной жизни.

Анечка взяла такси и вернулась в замок раньше Дэна, но в первое мгновение ей показалось, что он уже дома — со второго этажа явственно доносились шаги и шорохи. Лишь спустя какое-то время она поняла, что это происки Марка: уезжая, он оставил Дэну подарок: подключил разом все динамики, и теперь они должны были работать, пока не сядут батарейки. Даже, если бы она с порога кинулась их выковыривать, то всё равно бы не успела, рисковала быть пойманной мужем с кучей странных вещиц в руках.

Поэтому Анечка не спеша переоделась, подправила макияж на более спокойный, задумчиво глядя на себя в зеркало. «Ты сегодня сказала, что любишь его. Глупая-глупая девочка... Надо держать себя в руках. Хорошо, что Марк неправильно понял». Она сама не ожидала от себя подобного признания. Нелепого, запоздалого...

– Какого черта здесь происходит?! – раздался громкий, рассерженный голос из холла, но Анечка больше не вздрагивала от его звучания.

Она поспешила выйти навстречу мужу и ответить на его вопрос.

– С возвращением. Я отлучалась на пару часов, а когда вернулась, здесь уже было так шумно. Посторонних нет.

Это больше походило на сухой отчет охранника, но Дэн не обратил внимания на подобные мелочи. Вопреки всем ожиданиям Марка, психика Волкова-младшего оказалась довольно крепкой, а отношение к потустороннему — скептическим. Периодически доносившиеся с верхних этажей звуки не заставили его поверить в призраков или собственное сумасшествие, хотя порядком раздражали и мешали высыпаться. Но Дэн был слишком увлечен работой в этот период, да и вообще оказался из тех, кто до последнего тянет с решением «домашних» вопросов. Проще говоря, попросила бы его Анечка прибить полочку — ждать бы пришлось несколько лет, да и то безрезультатно.

Но сегодняшний шум, будто по второму этажу туда-сюда гуляет экскурсионная группа, окончательно вывел его из себя. Не снимая верхней одежды, Дэн поднялся по лестнице наверх, достал ключи и принялся одну за другой открывать запертые двери. Его взгляду, как и раньше, представали абсолютно пустые комнаты – вот только теперь отыскать источник непрерывного звука оказалось гораздо проще.

– Аня! – раздался рык со второго этажа. – А ну сюда, быстро!

Она не стала заставлять его ждать в таком состоянии. Взлетела по ступенькам и остановилась рядом с рассерженным мужем, сжимавшим в руке динамик, из которого продолжало доноситься шуршание и шарканье.

– Что это такое? – рявкнул Дэн. – Что? Это? Такое?

– Не знаю.

Анечке хотелось ответить со всей возможной холодностью — она уже отвыкла от подобного тона, от того, что Дэн может на неё так орать, так зло прожигать взглядом, с расстановкой цедить каждое слово, как для тупой. Но она остановила себя в последний момент и сыграла крайнюю растерянность и даже испуг. Дэн поверил, но ответ его не устроил.

– Что значит «я не знаю»?! – тем же тоном продолжил он. – Кто из нас дома сидит, кто должен следить за всем этим?!

Анечка сглотнула, нервно сжала пальцы в замок, но вдруг, словно во внезапном озарении, вскинула голову.

– Больница! – выпалила она. – Всё это началось после того, как мы вернулись из больницы после аварии! Дом стоял пустой... в него могли залезть.

Дэн задумчиво хмыкнул. Покрутил динамик в руках, швырнул на пол и раздавил ногой. Жалобно скрипнула, ломаясь, пластмасса, устройство затрещало и затихло навсегда.

– Если бы сюда кто-то влез, он бы первым делом забрал деньги, а не оставлял по всем комнатам эти игрушки, – мрачно процедил он. – Этот шутник либо конченный псих, либо кто-то из своих... У Марка ключи были.

Дэн пристально посмотрел на Анечку — и та нерешительно кивнула.

– Он появлялся, да? – спросил Дэн. Голос вибрировал от едва сдерживаемой ярости. – И ты мне не сообщила!

– Я наткнулась на него, когда вернулась домой, – тихо произнесла Анечка. – Он спрашивал, не подали ли на него в суд... А когда узнал, что нет, потребовал денег на лечение. Он сбежал из больницы...

Анечка намеренно не называла Марка по имени, чтобы показать своё отстраненное к нему отношение, но и без того Дэн с каждым её словом хмурился всё сильнее.

– Он был у нас в доме? Вымогал денег? И ты не сказала!

Казалось, сейчас вся его ярость на Марка обрушится на Анечку. Но та прилагала все силы, чтобы держать себя в руках.

– У меня не было такой возможности, – терпеливо пояснила она. – Ты выгнал меня из больницы. Звонить тебе и тревожить я не решилась. Поэтому пришлось разбираться самой.

Дэн стал мрачнее тучи. Темные глаза почернели и метали молнии, кулаки сжались, и, когда он подступил к Анечке, той показалось, что муж её сейчас ударит. В мире Дэна у женщин был лишь один способ расплатиться с кем бы то ни было.

– Ты дала ему денег? – глухо прорычал он. – Скажи мне, ради твоего же блага, что ты просто дала ему часть моих денег!