20. Кукла
Анечка невольно сглотнула. Лёд под её ногами трещал и становился всё тоньше. Еще минута — и она с головой провалится в обжигающую ледяным холодом ярость Дэна.
– Я ведь обещала быть хорошей женой, – напомнила она. – Я бы не стала брать твои деньги без спроса...
– Аня! – схватив её за плечи и сильно встряхнув, тихо прошипел Дэн, глядя прямо в глаза, – ты что...
– ...поэтому отдала свои, – с трудом из-за колотившегося в горле сердца выдавила Анечка.
Дэн шумно выдохнул. После такого напряжения, признайся она хоть в продаже его машины — воспринял бы спокойно.
– Это очень глупый поступок, – произнес он. Чуть нервно, но уже гораздо мягче поинтересовался: – Откуда у тебя деньги? Не помню, чтоб шла речь о приданном.
– Сегодня получила, – ответила Анечка. – И сегодня же узнала, что мой дядя спорил на меня с твоим отцом. Сколько я продержусь. Дядя выиграл, твой отец вынужден был мне заплатить... Я отдала всё Марку, и он сказал, что уедет из города и больше не станет нам досаждать. Проблема улажена. Но я и не предполагала, что это всё — его рук дело.
– Потому что ты дура, – внезапно холодно процедил Дэн. – Я сколько раз тебе говорил — занимайся домом, а в остальное не лезь. Надо было спросить меня! По Марку тюрьма плачет, я бы его засудил — а ты отпустила! Еще и деньги какие-то у отца взяла! Я разрешал? – Он вновь склонился над ней, встряхнул за плечи: – Отвечай, разрешал?
– Нет, – с трудом произнесла Анечка. Она догадывалась, что Дэн её не похвалит, как минимум отнесется равнодушно, но не ожидала новых оскорблений. – Но это мои деньги.
– У тебя нет своих денег и не будет, – отрезал Дэн. – Тебе они ни к чему. Сегодня ты доказала, что не умеешь их тратить. А общаться с моим отцом я тебе запрещаю, поняла! Еще раз узнаю, что виделась с ним без моего присутствия...
«Что? Что ты мне сделаешь?» – мысленно спрашивала Анечка, пристально глядя ему в глаза и чувствуя, как её захлестывает злость на этого человека. Она и ведь и так всё для него делает! Не стремится вырваться или сбежать, так к чему лишать последних крох свободы и самоуважения!
– ...телефон отберу, будешь ходить в город пешком или автобуса дожидаться! – нашелся Дэн. – И выпорю! А теперь накрывай на стол и помоги мне все эти устройства найти!
Анечка ничего не ответила. Её внезапно охватило успевшее забыться чувство, которое внушал Дэн в первые дни их знакомства. Только тогда к нему примешивался страх, а сейчас — разочарование и презрение. Ведь всё было почти хорошо... Они привыкли друг к другу, они жили мирно... Зачем он всё портит! Зачем изменил, зачем обижает сейчас, диктует условия, вновь превращается в того гадкого, избалованного Дэна! Но Анечка промолчала, понимая всю бесполезность этих вопросов.
Жаль только, что Волков-старший, оказавшийся на удивление прозорливым в своем мнении, будто тихая и заботливая жена изменит его сына, привяжет к дому — не предупредил саму будущую невестку о том, что идеальная жена в представлении Дэна должна еще быть недалекой и ограниченной. А может, она и сама допустила такое мнение, в нужный момент не смея поспорить с мужем...
Анечка нагрела и сервировала ужин, стараясь оставаться на кухне как можно дольше, затем вновь поднялась по лестнице и продолжила хвостом ходить за Дэном, помогая ему доставать динамики. Сама она искать не лезла — не хотела, чтобы он что-то заподозрил.
Погруженная в свои невеселые мысли, она оставалась немного рассеянной и почти не слушала ворчание никак не унимавшегося Дэна. Постоянный шум и недавнее признание жены окончательно испортили Волкову-младшему настроение, но он прекрасно знал, что любые крики разобьются о непроницаемую холодность Анечки— а потому продолжал свои измышления, пытаясь хоть как-то её задеть.
– Мне не нравится, что у тебя достаточно свободного времени, чтобы встречаться с другими мужчинами, – говорил он. – Сначала разговоры, потом ты окажешься в чужой постели. У вас, женщин с этим просто.
Анечка до скрипа сжала зубы, но всё равно не выдержала.
– Когда я давала тебе повод сомневаться во мне? – произнесла она внезапно так жестко, что Дэн даже обернулся через плечо. Впрочем, быстро справился со своим изумлением.
– Сегодня. Дважды, – отрезал он.
– И ты решил запереть меня в этом замке? Может, еще дракона приставишь?
Дэн медленно развернулся к ней всем телом, молча смерил взглядом, будто встретил впервые в жизни. Такой рассерженной и резкой жену он действительно видел впервые. Значит, не так уж он ошибался в своих подозрениях...
– Нет, – равнодушно отозвался Дэн после паузы. – Мы поступим иначе. Я найду тебе занятие, которое выбьет глупости из твоей головы и заставит забыть о других мужчинах.
Анечка нахмурилась, не понимая, о чем идет речь, и Дэн закончил, довольный произведенным эффектом:
– Ты родишь мне ребенка.
Анечка застыла как громом пораженная, внезапно осознав, что всё зашло слишком далеко. Она почти перешагнула ту невидимую черту, за которой этот брак превращался из фарса в часть её жизни. И она не хотела этого допускать.
– Я не буду рожать детей, – с расстановкой произнесла Анечка, глядя прямо в глаза Дэну.
Тот даже спрашивать не стал о причинах такого решения. Ответил коротко:
– Будешь.
– Не от тебя. Никогда, – отрезала она.
Дэн сложил руки на груди, глянул сверху вниз, готовясь обрушить на голову жены поток уничижительных фраз. Он никак не мог понять, что же его так сильно раздражало — ведь домой он вернулся в отличном настроении. И теперь Дэн осознал: всё дело в сегодняшнем поведении Анечки, в её наглости, решительности и самостоятельности. Они бесили безумно!
– Кажется, ты забыла...
– Я знаю, что ты мне изменяешь.
Короткая реплика прозвенела, словно пощечина, разом оборвала не успевшую начаться речь Дэна. Анечка замерла, не дыша, чувствуя, как бешено колотится в ребра сердце, и сама едва не дрожа — но продолжая смотреть на мужа прямо и строго. Она ждала реакции. Криков, оправданий, отрицаний, вопросов, перевода стрелок.... Но Дэн молчал. Только окинул её сумрачным взглядом — и прошел мимо, направляясь на первый этаж, так и оставив в полной растерянности от подобного равнодушия.
Анечка моргнула, приходя в себя, только тогда, когда он с грохотом придвинул стул. Через открытую дверь кухни она могла наблюдать за тем, как Дэн спокойно ужинает, пьёт чай с куском торта... В горле застрял ком, а в груди отчего-то образовалась пустота. Будто всё внезапно закончилось. Этот дурацкий день, их ссора... и их брак.
Но только в последнем она ошибалась. Ничего не изменилось кроме того, что муж её больше не замечал. Никто не отпускал Анечку, не снимал с неё домашних обязанностей. Дэн так же уходил на работу и возвращался, правда уже не спешил домой и не произносил ни слова. Он так же ложился с ней в одну постель, но Анечка сбегала на диван в библиотеку. Она не могла находиться рядом. Смотреть в равнодушные глаза, холодно поджатые губы, понимать, что вся его нежность так легко улетучилась — хотя это он изменил, не она! Анечке стало ужасно гадко от того, что она позволяла себя обнимать, что сама кидалась навстречу его поцелуям. Будто действительно целовала не мужа, а какого-то неизвестного бродягу.
Она, выдержавшая все его издевательства, теперь чувствовала себя полностью уничтоженной, растоптанной, но не могла так просто сбежать. И не могла сказать, что было тому причиной: боязнь гнева семьи Волковых, досада, неверие, беспочвенная надежда... или её извечное глупое упрямство, не позволяющее уйти вот так запросто, не высказав всё, не узнав его чувств!
Почему они всегда молчат?! Почему не могут сказать: «Убирайся, я видеть тебя не желаю!» или «Не делай глупостей, останься, я хочу быть только с тобой!» Почему она должна сама всё додумывать и сомневаться! Почему Ян, взрослый, мудрый мужчина, не отговорил её от этой идеи с замужеством, не запретил, не остановил? Не понял, почему она хочет уйти. Зачем он позволил ей почувствовать всё это, узнать, какими могут быть другие мужчины, как она может увлечься, обмануться, разбиться...
«Я бы не послушала, – думала Анечка, лежа ночью в библиотеке и глядя на обручальное кольцо в полумраке. – Я бы всегда порывалась сбежать и испробовать эту жизнь на себе. Как все глупые, упрямые подростки. Слишком рано я его встретила, чтобы оценить эту заботу»
Анечка резко села, оттерла с щек мокрые дорожки слез и поправила растрепанные волосы. Дэну не нужна была забота, ему нужна была покорная служанка, о которую при случае можно вытереть ноги. Она сама виновата. Но хватит.
Анечка решительно направилась в спальню, открыла дверь, из-под которой пробивалась полоска света, и застыла на пороге. Дэн в одних джинсах нервно расхаживал по комнате, общаясь с кем-то по телефону. На появившуюся жену он почти не обратил внимания, бросил рассеянный взгляд — и тут же отвернулся.
– Да, хорошо, – продолжил он. – Я подготовил документ, осталось скинуть им ссылку. Угу. Сделаю это сегодня, они ждут. Нет, это всё ты, твоя идея. Ты просто умница. Целую.
– Что ты надумал? – требовательно спросила Анечка, как только он положил трубку. Она не разговаривала так долго, что голос звучал хрипло. Но Дэн не ответил, и пришлось повторить громче: – Что ты надумал, Денис? Если это то, о чём я думаю, почему ты обсуждаешь это с Оксаной?!
– Потому она мой личный помощник, – снизошел до ответа тот. – Человек с высшим образованием и деловой хваткой.
– Но она приставлена твоим отцом! – возразила Анечка. Она на время даже забыла об их ссоре и своей обиде — ведь речь шла о более серьезных вещах. – Она же всё доложит!
– Она на моей стороне, – отрезал Дэн.
– Она с тобой просто спит, это еще ничего не значит! – с горькой иронией выдала Анечка, и Дэн не выдержал. Его так называемая жена даже ревновать не умеет! Даже сцену устроить не может! Да ей попросту плевать на него! Холодная, равнодушная, бесчувственная притворщица! Он дал ей всё, что имел: свой дом, свои деньги, даже свою нежность — как мог. А в ответ...
– Это ты — спишь, а она — занимается любовью! – выпалил он. – Я обработал её ради дела, но мне понравилось! С ней я не боюсь услышать, что я насильник, мне не надо никого уламывать! Она сама хочет, она получает удовольствие — и не скрывает этого! Оксана перешла на мою сторону. А ты... сама стремишься быть тихой послушной женой, чтобы я тебя не трогал. Так я и не трогаю, что опять не так?!
Анечка неожиданно для себя тихо всхлипнула и поспешно зажала рот рукой. Слова Дэна били прямо по сердцу: жестокие, откровенные и правдивые. Да, всё верно, она избегала его, она больше всего боялась с ним близости, просто потому, что считала это неправильным!
Но Аня не собиралась ничего объяснять.
– Я не желаю знать подробности твоих похождений! – воскликнула она, заводя руку за спину и выуживая из кармана телефон. Пароля на нем не стояло. – Нельзя сейчас ничего предпринимать, слишком рано! Если отец хоть каплю в тебе сомневается, он подкинет обманку!
Дэн нехорошо прищурился, смерив Анечку уничижительным взглядом.
– Что ты понимаешь, женщина, – процедил он. – У тебя даже образования нет.
Да чтоб его! Упёрлось ему это образование! Как же бесит, бесит это постоянное унижение!
– Но это не значит, что я не умею логически мыслить! – возмутилась Анечка. – Не надо, подожди немного, бей наверняка, когда проверишь всю информацию!
Дэн её даже не слушал.
– Твое место там, – холодно произнес он, указывая в сторону кухни. – Готовить мне средней паршивости ужин, убирать дом, нянчить детей. Ты ничего из себя не представляешь, ты ничего не добилась и не пыталась добиться в жизни — кроме как удачно выскочить замуж. Прислуживать – это все, на что ты способна, так что не смей спорить со мной.
Анечка до боли закусила дрогнувшую губу, чтобы сдержать слезы. Не сейчас. Ей нужна злость, а не обида и жалость к себе.
– Так вот, как ты меня воспринимаешь, – выдавила она, незаметно нажимая на кнопку. Заговорила четко и зло: – Думаешь, решение предать отца делает тебе честь? Возомнил себя гением, раз сумел нарыть компромат и соблазнить приставленного наблюдателя? Что там тебе посоветовала твоя Оксана, какую идею? Что и кому ты собрался сегодня скидывать?
– Не твоего куриного ума дело, – хмуро отозвался Дэн, отправляя сообщение с ссылкой – И не компромат, а внутреннюю информацию конкурентам. Это намного лучше судов, так его раздавят гораздо быстрее!
Анечка лишь усмехнулась.
– И что потом? Что ты будешь делать, ведь ты живешь с его денег, работаешь у него.
– А ты переживаешь о своем будущем? – во взгляде Дэна читалось неприкрытое презрение. – Раз уж обещала на свадьбе, будешь со мной, что бы ни случилось!
Анечка еще раз нажала кнопку. Всё кончено.
– Мне было жаль тебя, – тихо призналась она, опуская взгляд. Вряд ли Дэн поймет её сейчас, но хотя бы выслушает, — мне показалось, что мы похожи, я хотела тебе помочь — и правда натворила глупостей. Я надеялась, что моя забота и твоя любовь заставят тебя меняться... Излечат след от тяжелого детства, научат доброте и сочувствию. Дурацкое, чудовищное заблуждение. – Анечка прерывисто вздохнула, посмотрела в глаза шагнувшему к ней Дэну, и голос невольно сорвался. Но она всё же продолжила: – Ты дикий и злой, ты до сих пор пытаешь подмять меня, пусть даже морально. И... меня правда тянет к тебе, но я тебя не люблю. И никогда не смогу...
Анечка вздрогнула и осеклась, когда рука Дэна протянулась к её лицу. Теплые мужские пальцы, едва касаясь, очертили овал лица, в привычном жесте приподняли подбородок, заставляя сердце забиться чаще.
– Не любишь? – как-то особенно хрипло переспросил Дэн, будто ему на миг накинули удавку на шею. Темные глаза ловили её взгляд, и в глубине их клубился неясный туман, не позволяя прочитать настоящие эмоции. – Из жалости, говоришь?
Пальцы отправились ниже, заскользили по шее, и Анечка только сейчас ощутила исходящую от него смертельную опасность. Хотела отшатнуться назад — но ноги не слушались, будто приросли к полу.
– Я просто увидела... – отчего-то начала оправдываться она — и тут Дэн схватил её за ворот пижамы, рывком приподнял над полом — и отшвырнул в сторону. Анечка прикрыла голову руками, готовая влететь в ближайшую стену — но вместо этого рухнула на мягкую кровать. Дэн отлично помнил предупреждение отца и не хотел сесть в тюрьму, а потому и не думал её бить. Он собирался...
– Кому какое дело до твоих чувств! – рявкнул Дэн. – До тебя самой! Ты была никем и умрешь никем! – Он шаг за шагом подходил ближе, пугая пылавшей в голосе яростью, и каждая его фраза била, словно удар кнута. – Я купил тебя за свои деньги, и даже, если начал обходиться лучше — ты останешься куклой! Можно затащить куклу в постель, можно сделать кукле детей, можно на время ощутить слабость и начать потакать ей, как домашнему питомцу. Можно даже привязаться и прожить с нею всю жизнь! Но никогда, никогда мужчина не полюбит ту, которую не считает ровней!
Анечка сжалась на кровати, даже не думая ему перечить. Дэн говорил жестко, жестоко, но он был полностью прав.... и она не могла этого больше выслушивать. Анечка вновь достала телефон, быстро нажала пару кнопок и начала набирать номер — но Дэн выхватил трубку у неё из рук.
– Куда ты звонишь, отцу? – рявкнул он. – Расскажешь, что я решил его разорить, выслужишься?! Он тебе не поверит!
– Я вызываю такси, – отчаяние внезапно придало Анечке сил, и она потянулась за телефоном. – Отдай! Я не намерена больше терпеть такое отношение! Найди себе новую игрушку!
– Никуда ты не поедешь, – резким взмахом руки Дэн отшвырнул телефон в сторону, тот ударился об стену и разлетелся на части. – Тебе некуда идти, Аня. – Сейчас её имя звучало из его уст, как худшее проклятье. – Собственный дядя, единственный твой родственник — и тот от тебя избавился! А отец даже на ночь не приютит — ты для него хуже уличной шавки. Ты никому нахрен не сдалась и должна быть благодарна уже за то, что я тебя кормлю!
Он наклонился к ней, и Анечка в ужасе отшатнулась. Дыхание перехватило, глаза расширились, когда ладонь Дэна легла её на шею — не сжимая, лишь удерживая на месте и не давая дергаться. Дэн подался ближе, навис над ней, опираясь свободной рукой о кровать, заслоняя свет, отрезая путь к бегству, и заговорил внезапно тихо, даже вкрадчиво:
– И ты будешь благодарна, Аня. Ты останешься здесь, продолжишь изображать счастливую, покорную жену. А сейчас ты сама стянешь с себя эти уродливые джинсы, раздвинешь ноги, и я сделаю то, что давно пора было сделать.
В груди что-то лопнуло. Словно воздушный шар, наполненный кипятком, мгновенно ошпарившим внутренности, выбившим слезы из глаз, ударившим в голову потоком адреналина. Сердце зашлось от боли, сжалось, замерло — и вдруг застыло под ребрами, давя и мешая, словно камень. Мысли, чувства, эмоции — всё внезапно пропало, мир перед глазами стал невыразимо четок и ясен.
Анечка изо всех сил отпихнула Дэна, вырвалась, хоть он и не держал — и бросилась прочь. Выскочила из комнаты, но не остановилась, кинулась в холл, к двери, на улицу... Дэн, оставшийся в спальне, с ядовитой усмешкой глядел ей вслед. Куда она денется, ночью, без денег и теплой одежды? Она даже кнопку открытия ворот забыла нажать...
Но только пульт сигнализации внезапно пиликнул — и с улицы раздался пронзительный визг тормозов.