21. Не отпущу

Было шесть часов утра, и первые лучи восходящего солнца, сонно пробираясь между погасшими свечками высоток, освещали пустой кабинет Волкова-старшего. Почти пустой. В углу, на небольшом кожаном диванчике, с ногами сидела Анечка в белом гостиничном халате — и пила крепкий черный кофе, любезно приготовленный секретарем. Сейчас его в приемной не было — уехал в замок, обещал привезти что-то из повседневной одежды. В столь ранний час в безлюдном офисе царила тишина, и оттого всё происходящее казалось продолжением сна.

Волков-старший ворвался в этот сон резко и неожиданно, принеся с собой запах дорогого одеколона и ощущение опасности. Но Анечка на него не отреагировала, лишь аккуратно прикрыла голые ноги халатом, этим движением привлекая к себе внимание. Волков, заметив постороннего в кабинете, обернулся к ней.

– Почему в таком виде? – задал он первый вопрос.

– И вам доброе утро, Андрей Фёдорович, – вздохнула Анечка, разворачиваясь к нему всем телом и спуская ноги на пол, в такие же белые, как и халат, гостиничные тапочки. – Ваши люди так спешили спасти меня или схватить Дениса... не важно, что сбили меня во дворе собственного дома. А разгуливать в грязной, порванной и окровавленной одежде куда более неприлично, чем в халате.

– Окровавленной? – Волков сделал шаг к ней — порывистый, внезапный, но вовремя заставил себя остановиться. – Ты ранена?

– Пара ссадин, – Анечка коснулась ворота халата, будто собиралась показать разбитое плечо, но лишь покачала головой. – Мелочи.

По правде сказать, всё произошло так стремительно, что она даже не успела испугаться.

Ворота, к которым бежала Анечка, внезапно открылись, и навстречу ей на полной скорости вылетела машина. Анечка попыталась отскочить в сторону, но её всё равно задело, отбросило на асфальт — и этот удар об землю вышиб из легких воздух, отозвался болью во всём теле и звоном в ушах. Не в силах прийти в себя и подняться, она наблюдала за тем, как из машины выскакивают двое бугаёв, хватают и пытаются скрутить выбежавшего из дома Дэна. Драка завязалась нешуточная, но досмотреть её Анечке не дали — будто из-под земли появился секретарь, цепко схватил за плечи и с неожиданной для такого незаметного человека силой одним рывком поставил на ноги.

– Идти можете? – гулко прозвучало в ушах в тот самый момент, когда Дэна приложили лицом о капот и защелкнули на запястьях наручники. Анечка рассеянно покачала головой. Она не понимала, что происходит. Она думала, что секретарь передаст записанное признание Дэна его отцу — и тот уже сам разберется, в офисе. Но как они успели прибыть так быстро? И почему обращаются с Дэном, будто с преступником?

Его запихнули на заднее сидение, бугаи уселись по бокам, а секретарь взял Анечку под локоть и повел к своему автомобилю, аккуратно припаркованному у ворот.

– Что будет со мной... и с ним? – пробормотала она, практически падая на сидение. Разбитое колено сгибалось с трудом и болью.

– Андрей Фёдорович решит, – безучастно отозвался секретарь, садясь за руль. – Завтра. А пока я позабочусь о вашем здоровье и отдыхе.

Анечка не стала возражать. После всего произошедшего, после этого долгого месяца и ужасного разговора она мечтала о том, чтобы её оставили в покое, увезли из этого дома и дали отдохнуть.

Секретарь примерно так и поступил. Вначале он доставил Анечку в частный коттедж к какому-то немолодому, пухлому мужчине. Разбуженный поздним визитом, он, хоть и выглядел недовольным, пригласил зайти, надел белый халат и первым делом проверил Анечке зрачки. Быстро и поверхностно осмотрел, прощупал кости, смазал ссадины и налепил пару пластырей. А затем, заявив, что пациентка жить будет, оправил их восвояси.

Все это походило на старый фильм, будто Анечка вдруг попала в бурные девяностые, во времена Кочеткова, бывшего владельца замка. Но она уже ничему не удивлялась — и после всех волнений начинала понемногу засыпать. Секретарь отвёз её в какую-то гостиницу, оплатил номер (при этом никто не спрашивал у заселявшейся документов) и предупредил, что заедет рано утром. Анечка слушала его вполуха, клевала носом и, едва попав в номер, рухнула на кровать. Нервы выгорели, эмоций не осталось, силы покинули. Она уснула мгновенно.

Осознание пришло утром, но она больше не была тихой, скромной и вечно испуганной женой Дэна. Маску, с которой Аня так сжилась и свыклась, что стала терять себя, можно было снять — и в этом помог долгий горячий душ, а боль заживающих царапин окончательно привела в себя. И даже перед Волковым-старшим притворяться больше не было смысла.

– Что будет с Денисом? – прямо спросила Аня.

Волков едва заметно хмыкнул, отвел от Ани взгляд, отступил. Губы сложились в тонкую, жесткую линию.

– Если ты опять намерена падать на колени и умолять, это не поможет, – холодно произнёс он, глядя в окно. – С перепугу или осознанно, ты подставила его — и Дэн за всё поплатится.

– Да мне просто любопытно, – равнодушно прозвучало совсем рядом, заставляя Волкова повернуться. Аня стояла перед ним, спокойно и прямо глядя в глаза, как будто от него в её судьбе уже ничего не зависело. Она больше не боялась ни его самого, ни его возможных домогательств, ни Дэна, который мог бы пожелать отомстить. Темные, всё еще чуть влажные и потому завившиеся волосы спадали на белый воротник халата, и взгляд невольно потянулся следом — но думал Волков в этот момент совсем не о молодом и красивом теле. Он давно начал подозревать, что с невесткой что-то не так, но до сих пор не мог понять, какие у неё планы. Даже охрана, приставленная к замку на всякий случай (мало ли, сынок решит там притон устроить), не внесла никакой ясности в этот вопрос. А лично разбираться не было времени. Но сейчас...

– Дэн слил много внутренней информации конкурентам, так что я приложу все усилия, чтобы он попал в тюрьму, – сухо ответил Волков, будто речь шла о его нерадивом сотруднике, а не собственном сыне. – Другого способа вправить ему мозги я уже не вижу. А ты почему так поступила? Узнала о его измене? Или он тебя бил?

В его словах звучала скорее язвительность, а не вопрос. «Так любила, так любила, что аж предала», – словно хотел сказать Волков.

– Дело не в этом, – невозмутимо ответила Аня. – Он собирался совершить глупый поступок, я отговаривала его — он не слушал. Денис сказал, что не воспринимает меня разумным человеком, а в этом случае, увы, я не смогу быть ему полезна.

– Он тебя оскорбил, – понял Волков, разглядывая её лицо. – Доигрался...

Аня только пожала плечами.

– Его мнение — это лишь его мнение. Но я не желаю быть причастна к его глупым поступкам. И вам вредить тоже не вижу смысла.

Волков лишь покачал головой. Умная женщина.

– И ты не хочешь спросить, что теперь будет с тобой? – поинтересовался он, позволяя себе небольшую слабость — протянуть руку, коснуться её волос и задумчиво покрутить в пальцах темную прядь.

«Всё ещё оценивает? – подумалось Ане. – Или так хочет притронуться?»

Она осторожно перехватила руку Волкова за запястье и отняла от своих волос. Нырнула пальцами в карман халата, выудила простенькое золотое колечко и вложила в широкую мужскую ладонь.

– Оно ведь за ваши деньги куплено. Возвращаю. А что со мной будет, я сама скажу: подпишу бумаги на развод — и навсегда исчезну из вашей с Дэном жизни.

– Ты можешь остаться в семье, – низким, пробирающим до костей голосом произнес Волков.

Аня лишь открыто улыбнулась в ответ — не сработает. Когда она мечтала про семью, то забыла сделать одно маленькое уточнение — адекватная. От семьи Волковых она предпочла бы держаться подальше.

– Знаете, Андрей Фёдорович, – произнесла она, сжав его пальцы в кулак и отпуская запястье. Кольцо так и осталось у Волкова в руке. – Денис вчера верно подметил: всё, чего я добилась — это выгодно вышла замуж. Я хочу достигнуть большего. Сама. Не для того, чтобы что-то доказать, а просто, чтобы ни от кого не зависеть.

– Я могу... – хмуро начал Волков, и Аня его уверенно перебила:

– Можете. Но что мне действительно нужно сейчас — деньги за остаток акций, одежда и документы, которые вот-вот привезет ваш секретарь — и свобода. Дальше я сама разберусь.

– А если я тебя не отпущу? – от его взгляда что-то сжалось в животе, но Анечка не поддалась этому страху.

– Отпустите, Андрей Фёдорович. У вас сейчас нет времени на всё это, к тому же общественное мнение играет для вас роль.

Он поднял руку, знаком призывая не развивать эту мысль. Они друг друга поняли.

Волков сел за стол, выписал чек, затем достал из спрятанного тут же, в ящике, сейфа пачку рублей по тысяче. Вопреки привычке, не бросил небрежно, а передал в руки подошедшей Ане.

– Спасибо, Андрей Фёдорович, – улыбнулась та. – И прощайте. Я подожду секретаря в приёмной.

– Удачи, – кивнул Волков, впервые снизойдя до вежливости.

Аня направилась к выходу, смешно шлёпая гостиничными тапками под задумчивым взглядом Волкова-старшего. Но когда она уже открыла дверь, он внезапно её окликнул.

– Аня, – она остановилась, вопросительно обернулась через плечо. – Вы же с Яном...

– Нет, не аферисты, – качнула головой та. – Просто я выбрала неверный путь. Но всё еще можно исправить.

Три месяца спустя

Дверь питейного заведения отворилась, и Аня шагнула в полутемный и абсолютно пустой зал, где в воздухе витал едва уловимый запах хмеля. Проветривать бы чаще... Тихо цокая каблучками, она прошла мимо видавших виды, но чистых столов к барной стойке и присела на высокий табурет. Отвернувшийся бармен, что-то протиравший на полках с бутылками, её не заметил.

– Доброе утро. Яблочный сок, пожалуйста, – мягко озвучила заказ Аня.

– Сожалею, мы работаем с одиннадцати, – не оборачиваясь, отозвался немолодой мужчина.

– Я приехала из другого города, чтобы тебя увидеть. Может, все же сделаешь исключение? – с легкой иронией в голосе произнесла Аня, и бармен удивленно замер.

Отложил тряпку, медленно повернулся к ранней посетительнице и, судя по его взгляду, сразу не узнал в элегантно одетой женщине бывшую «племянницу». Но затем поднял голову, встретился с ней глазами — и едва заметно вздрогнул.

– Ты? Зачем?

– Посмотреть, как ты устроился, Ян. Посмотреть на тебя, – Аня лукаво улыбнулась. – Показать себя.

Ян опустил взгляд, будто внезапно заинтересовавшись несуществующим пятном на гладкой блестящей столешнице.

– Ты отлично выглядишь, впрочем, как и всегда, – слова звучали глухо и на первый взгляд равнодушно. – Могу только порадоваться. У меня, как видишь, тоже всё в порядке... Спасибо за те деньги, вот бар купил. – Ян будто не желал разговаривать и стремился скорее от неё отделаться. – Но... не стоило.

Аня закусила губу, сжала лежащий на стойке кулачок. На что она надеялась, когда искала его, когда радостно летела сюда? Что Ян встретит её с распростертыми объятьями? После того, как она устроила ему сцену, рассорилась, заставила выдать себя замуж, после того, как последнее, что мог передать ему Марк: «Она любит Дэна»?

– Нашел подружку, да? – внезапно сорвавшимся голосом спросила она.

– Нет у меня никого, – устало отозвался Ян.

– Тогда почему, – Аня неожиданно вскинула голову, и он увидел у неё в глазах слёзы, – почему не рад?

– Мне было очень тяжело тебя отпускать, – признался Ян, мысленно удивляясь, как она сама этого не понимает, – а теперь еще тяжелее встретить.

– Это была моя идея, моя просьба, моя жизнь, ты не мог меня остановить! А теперь... – Аня прикусила на миг задрожавшую губу. – Ты ненавидишь меня?

Она опомниться не успела, как Ян перемахнул через разделявшую их стойку, оказался рядом, заключил в теплые и такие родные объятья. Он знал, что не надо... но ему было плевать. Не мог Ян строить из себя холодного и равнодушного, когда внутри всё кипело. И Аня, тихо вздрогнув, уткнулась носом ему в шею, прерывисто вдохнула — и тело само расслабилось, уловив его аромат. Она наконец-то дома... Весь окружающий мир перестал существовать, сердце забилось сильнее, и грудь теперь вздымалась точно в такт дыханию Яна.

Аня могла стоять так вечность — и не заметить этого. Но Ян не знал, что теперь эта вечность им принадлежит, он думал, Аня сбежала всего лишь на день. Его губы коснулись макушки, скользнули к виску, прижались к щеке... Аня вскинула голову, глядя в его голубые глаза — такие же яркие и ясные, как в первый день их встречи. Бездонные и теплые, как летнее небо. Её любимый цвет. Её любимый мужчина. И после всего, что она прошла, эти чувства стали только сильнее.

Она сама подалась навстречу, привстала на цыпочки, прижимаясь к его губам — и тут же получила ответ. Тёплая волна нахлынула моментально, захлестнула с головой, сбила с ног, унесла с собой, мягко покачивая, шепча в ушах пузырьками воздуха. Всего один поцелуй — и Ане показалось, будто они никогда не расставались, а вся история с Волковыми — всего лишь душный кошмар.

– Не отпускай меня больше, – выдохнула она, едва отстраняясь. – Никогда не отпускай, чего бы я не просила.

– Ты не попросишь, – шепнул Ян, покрывая её лицо поцелуями. – Я сделаю всё...

– Просто будь рядом, – Аня таяла в его объятьях, сбивалась, задыхалась и едва держала себя в руках.

Ей безумно хотелось рассказать ему всё: пусть будет больно, но только Ян поймёт, только он избавит от чувства вины и поможет окончательно оставить всё в прошлом, перешагнуть и идти дальше. А еще он должен узнать, что она больше не та непоседливая девчонка, которая сама не понимает, чего хочет; что она изменилась и наконец повзрослела; что она успела закончить несколько курсов... А ей не терпелось услышать, как он жил это время; и Аня знала — они будут разговаривать часами, как в первый день их встречи, как в те замечательные три года вместе... Но потом.

– Можешь взять выходной? – с надеждой спросила она.

– Он уже начался, – улыбнулся Ян. Снял со спинки стула куртку, приобнял Аню за талию и мягко увлек к выходу. – Идём.

А она, не смотря на спутавшиеся от счастья и его близости мысли, у двери обернулась через плечо и, окинув бар взглядом, подумала: «Ему нужен хороший администратор. Такой, как я».