Глава 16

Из кабинета босса выхожу на ватных ногах не в состоянии осознать то, что произошло. Он это серьезно? Я всякое могла ожидать, пока шла в кабинет к Багримову, в голове роились тысячи мыслей, но такого не то что представить не могла… До сих пор просто не верю, что Эмир сказал это всерьез. Даже его свадьба, которая по всей видимости все-таки состоится, как-то померкла и не особенно волновала. Но вот то, что решил меня заставить, по-другому не сказать, снять с него мерки… Это было за гранью моего понимания. Хочет чтобы фрак ему сшила? Для свадьбы с Соболевой? У меня надолго пропал дар речи после этого заявления. А потом пришла ярость.

Он настоящее чудовище! Нет, хуже! Зверь в человеческом обличье! Оборотень, вампир, дракон, чудовище огнедышащее! Он не от мира сего и послан чтобы сеять хаос!

В довершении ко всему, в четыре часа ко мне заглядывает Жанна Аркадьевна и велит отправляться домой. Смотрит так, словно заживо сжечь мечтает. Господи, ну и вляпалась я. Если Жанна в курсе, что мне предстоит ехать домой к Эмиру…

Но добравшись до дома я твердо решила, что никуда не поеду. Это все глупая шутка, у босса своеобразное чувство юмора, и только. Я ведь даже адреса не знаю, никто не удосужился сообщить… А значит — шутка. Ничего больше.

— Что носишься по квартире ураганом? — ворчит недовольно Люсьен, а мне впервые хочется сказать ей какую-нибудь грубость. Нервничаю, буквально с ума схожу. Успокаиваю себя лишь тем, что стукнет семь и я не превращусь в замарашку, а моя карета — в тыкву, и пойму, что все это был лишь идиотский розыгрыш. Эмир иногда на самом деле своеобразно шутит.

— Сядь уже, Вилка, у меня голова закружилась, — рявкает Люсьен, и я, залетев на кухню раз, наверное, в двадцатый, плюхаюсь на табурет.

Передо мной появляется бокал вина. С благодарностью салютую им своей собеседнице.

— Расскажешь что с тобой? Хотя и так понятно, — ворчливо говорит старушка.

— Что вам понятно?

— Влюбилась ты, девка. Что ж еще.

— Да с чего вы взяли!

— Да с того, как сайгаком по квартире скачешь!

Залпом выпиваю вино и смотрю на часы.

— Ждешь что ли? Сюда приедет? Так чего не марафетишься?

— Никого я не жду!

Успеваю выпить второй бокал вина и почти поругаться с Люсьен. На часах половина седьмого, всего тридцать минут отделяют меня от спокойствия, хотя сама не понимаю откуда у меня такая вера в пунктуальность, и в то что отмазка «Я же не знала ваш адрес» — сработает… И тут раздается звонок в дверь.

— Не открывайте, — вырывается у меня.

— Ну даешь, девка! — возмущенно восклицает Люсьен. — Пригласила ухажера, а я — дверь не открывай? Что за фокусы?

— Никого я не приглашала, — вырывается у меня. — Это мой босс… Хочет чтобы домой к нему поехала.

— Тот, голубоглазый, здоровый, бородатый?

— Он не так уж бородат, скорее с недельной щетиной, сейчас это тренд… — начинаю зачем-то объяснять, но хозяйка обрывает меня:

— Зачем мне это знать? Ох уж молодежь, с ума сойдешь с вами, — укоризненно качая головой Люсьен семенит к двери под еще один настойчивый звонок.

Тоже следую за ней, глотнув еще вина. Потому что собираюсь сказать тому, кто за дверью, пусть даже это сам Багримов, что никуда не поеду.

Но за дверью стоит Саид… Люсьен при виде этого весьма колоритного персонажа, начинает громко икать.

— Я не готова, — заявляю твердым голосом, хотя у самой поджилки трясутся. У Саида опасный вид, и хотя Петрович уверял меня, что в этом случае внешность обманчива, я все равно не могу спокойно реагировать, водитель Багримова производит неприятное, пугающее впечатление. Коренастая накачанная фигура, мрачный взгляд, жуткий шрам… Спорить с таким совершенно не хочется. Да он и не спорит, ему один взгляд достаточно бросить, и ты уже бежишь выполнять… Я наблюдала это дважды с Леной, и вот теперь по стечению обстоятельств оказалась на ее месте. И, надо сказать, быть на месте любовницы Багримова мне ни чуточки не нравится!

Саид смотрит на часы.

— У тебя пять минут, — произносит холодно.

Не удивлюсь, если спустя указанные им минуты, Саид просто закинет меня на плечо. Даже Люсьен под впечатлением, молчит, впервые такое, обычно за словом в карман не лезет, всегда есть что сказать.

Бросаюсь в свою комнату. Хватаю белую рубашку, темно-синие брюки — первое что под руку попалось, и в спешке напяливаю на себя. Теперь уже не до макияжа, прически и так далее. Ругаю себя последними словами. Правда надеялась, что Багримов отступит? Когда хоть раз такое было? Могла догадаться, что водителя пришлет! Так ведь нет, упрямо ждала до последнего у моря погоды… И дождалась. Теперь придется ехать растрепой. А ведь накрасившись и причесавшись, продумав гардероб, я бы чувствовала себя в разы увереннее!

— Ты серьезно собираешься ехать на ночь глядя с этим жутким типом? — испуганным шепотом спрашивает появившаяся на пороге комнаты Люсьен.

— Это Саид. Он водитель моего начальника, — успокаиваю женщину.

— Больше похож на серийного убийцу, — недоверчиво бормочет в ответ неугомонная старушка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌- Тсс, вдруг он услышит, — шиплю сердито. Мне совершенно не хочется злить Саида, хотя согласна — пугающий тип. Но все же доверяю Эмиру. Он во многом самодур, но не пришлет за мной сомнительного типа. Почему верю в это — сама не знаю. Выскакиваю из комнаты, отсчитывая в уме секунды.

— Я могу вызвать полицию, — шипит мне в спину Люсьен. И тут осекается — Саид уже в коридоре, входная дверь закрыта. На руках водитель держит Кузю, гладит его, и кот громко урчит от удовольствия.

На старушку эта картина действует умиротворяюще. Теперь она смотрит на Саида с симпатией:

— Во сколько мне ждать Виолу домой? — спрашивает дружелюбно. — Я стара, знаете ли, и не усну, пока дверь на все цепочки и потайные замки не закрою… Но тогда бедняжка Ви не попадет в квартиру…

На это Саид ничего не отвечает, лишь пожимает плечами.

— Я постараюсь вернуться как можно скорее, — успокаиваю Люсьен. Забираю кота из рук Саида и передаю хозяйке. — Только мерки сниму.

— Мерки? — удивленно переспрашивает женщина.

— Да. Для фрака… Долгая история.

— И наверняка очень секретная, — обиженно ворчит старушка.

— Нет, ничего такого. Боссу нужно сшить свадебный костюм, вот и еду снять мерки.

И не дожидаясь очередной реплики дотошной квартирной хозяйки, перескакивая через ступеньки сбегаю к лифту. Слышу шаги Саида позади.

— Хм, теперь это так называется? — летит нам в спину фраза. И Люсьен захлопывает дверь в квартиру.

* * *

Всю дорогу сижу съежившись на заднем сиденье, до тех пор, пока Саид не сворачивает с основной дороги. Хоть и смотрела в окно, но не вглядывалась в местность, да и темно было. Понятия не имею, куда меня везут, где живет Багримов. Но не удивляюсь, когда въезжаем в большие кованые ворота частного жилого комплекса. Видно сразу что дорогущего. Выбираюсь из машины, дрожащие ноги чуть ли не подкашиваются. Молчаливый Саид ведет меня к подъезду. В таком же молчании идем к лифту, и только когда мерцающие серебром створки открываются, водитель произносит грубым голосом:

— Тринадцатый этаж, номер квартиры — три семерки.

Нажимает на кнопку и двери лифта съезжаются, а я испытываю огромную признательность за то, что со мной не поехал. В замкнутом пространстве лифтовой кабины я бы с ума сошла наедине с таким колоритно-жутким типом.

Только бы номер квартиры не забыть — со мной случается. Плохо лажу с цифрами. Впрочем, такое не забыть. Три семерки! Знаю, что на машину крутые номера покупают, но на квартиру… это странно.

Выхожу из лифта на тринадцатом этаже. Холл огромный, все очень изысканно, картины на стенах, белый ковер, напольные вазы в греческом стиле. Несколько дверей, подхожу к той, что с семерками. Звонка нет. Осмотрев все вокруг в лихорадочном поиске, едва касаясь кончиками пальцев, толкаю дверь. Оказывается, не заперто, могла бы догадаться, ведь меня ждут! Дверь резко распахивается, на пороге стоит хозяин квартиры. Огромное, мускулистое тело загораживает собой весь проем. Голубые глаза точно дула револьвера направлены мне в лицо. Я настолько ошарашена неожиданным появлением Багримова, мы оба замираем, сцепившись взглядами друг с другом… Так что только спустя, наверное, минуту-две понимаю, что он… голый.

Уфф, опустив глаза чуть ниже груди, хоть и сделать это было непросто и даже страшно, понимаю, что поспешила с выводами — хозяин квартиры не полностью голый, иначе я бы точно в глубокий обморок грохнулась.

Босс, похоже, только что из душа. С мокрых волос сбегают струйки воды, бегут по бицепсам рук, по совершенному прессу, мощной спине… и исчезают в полотенце, намотанном на бедра.

— П-простите, я вам мыться помешала? — пищу точно цыпленок перед занесенным топором мясника. — Может в другой раз приеду?

Пячусь назад, но не успеваю выскользнуть обратно в коридор, но Эмир опережает меня, захлопывает и запирает входную дверь на замок. Оглядывает меня с ног до головы хмурым взглядом. Похоже, еще сердится на меня. Но не понимаю, за что. Дрожу всем телом, ощущения такие, словно по неосторожности забрела в логово страшного зверя. И теперь понимаю, что живой не выбраться. Стараюсь отбросить глупые ассоциации и вернуться к здравому смыслу. Вспомнить, зачем я здесь.

— Проходи, Солнцева, — холодно бросает мне босс, и я покорно следую за ним. Его равнодушный тон внушает надежду, что все закончится быстро. Выполню его блажь и отправлюсь восвояси. Мне бы только продержаться. Не выдать своей одержимости, не пялиться жадно на его идеальное тело, рельефную мускулатуру, от которой невозможно отвести взгляд.

Чувствую себя совершенно разбитой, этой ночь я почти не спала, потом утренняя стычка, потом дурацкий приказ о пошиве фрака. Сейчас уже все тело ноет от усталости, а в голове царит полная неразбериха и, кажется, начинается мигрень.

— Я подожду пока оденетесь, — вздыхаю, подавляя зевок, и Эмир, направляющийся вглубь помещения, застыв, поворачивается ко мне.

— Торопишься куда-то? — сводит брови.

— Нет… То есть… Моя квартирная хозяйка не любит когда поздно возвращаюсь…

— А ты часто возвращаешься поздно?

— Нет…

— Можешь переночевать у меня, — снова огорошивает меня перескоком с темы.

Вот это заявочки! От этого щедрого предложения мои щеки начинают пылать. Только сейчас приходит в голову мысль, что Эмиру, возможно, не так уж нужен фрак. Что он имеет другие цели. Ведь так и не добился меня. Вдруг это его последняя попытка перед женитьбой?

От этой мысли все обрывается внутри.

— Нет, я не собираюсь тут ночевать. И тратить свободное время если честно мне совсем не нравится. Мне заплатят сверхурочные? — спрашиваю со стальным холодом в голосе. Эмир удивленно, даже ошарашенно смотрит на меня.

— Сверхурочные?

— Да, — киваю. — Сейчас не рабочее время. Я могла бы снять мерки завтра. Вытаскивать меня на ночь глядя из дома — не слишком красиво и профессионально, не находите?

— Ничего себе, — качает головой Багримов. — А ты стала дерзкой. Это потому что мент-ухажер появился?

— Наверное. Или просто устала, что об меня вытирают ноги!

— Да ты что? И кто смеет?

— Вы!

— Я прям таки негодяй.

— Да!

— Тиран.

— Бывает и такое!

— Хорошо, что мы поговорили, Солнцева. Сколько ты хочешь за визит сюда? — Эмир упирает руки в бока. Стоим посреди широко холла, он, наверное, уже даже высохнуть успел. Вот только жаль, не оделся. И в этом есть моя вина. Зачем, вот зачем я с ним затеяла этот спор? А слова об оплате — и вовсе прозвучали унизительно двусмысленно.

— Давайте я сниму уже эти мерки, — лихорадочно роюсь в сумке и достаю сантиметр в отчаянной тяге покончить уже с этой невыносимой ситуацией. И только тут понимаю, что буквально напросилась снимать размеры с полуголого, мокрого после душа мужчины, в одном полотенце на бедрах. Нет, у меня точно с головой не в порядке!

Сумочка падает у меня из рук, прямо к ногам босса, машинально сажусь на корточки, собирая выкатившиеся вещи. У меня, как думаю у многих других женщин, в сумке можно найти все что угодно. Вот и сейчас аж три помады и круглая коробочка с пудрой покатились по полу, а я лихорадочно их ловлю. Что подумает обо мне Эмир? Что на внешности своей помешана, хотя сейчас я почти без макияжа, и тоже по дурости. И помад столько оказалось лишь потому, что не всегда могу найти сей предмет в своем ридикюле, и машинально бросаю еще одну.

Поднимаю голову и встречаю взгляд босса. Смотрит на меня сверху вниз, и вид у него до обидного спокойный. Тогда как я едва держусь на грани истерики.

— Только… оденьтесь, — с трудом сглатываю, выпрямляясь и прижимая сумку к себе, точно щит.

— Тебе не кажется, Солнцева, что ты раскомандовалась?

— Я же не буду ощупывать вас… голого!

— Почему нет? — продолжает издеваться надо мной Эмир, причем с совершенно невозмутимым видом. — Так, наверное, мерки будут наиболее точными.

— Да, но… Мне неловко.

— Я тебя смущаю? — в голосе появляются столь глубокие и провокационные нотки, что у меня по телу пробегает дрожь. — Я думал ты профи, Солнцева.

— Я профи, да. Хорошо.

Понимаю, что это игра. Он подхватывает любую мою нечаянно брошенную фразу и начинает оборачивать против меня. Интересно, ничего не скажешь. Можно поаплодировать. Вот только мне ни капли не весело.

* * *

Мне была просто необходима передышка, поэтому отпросилась в туалет. Стою в роскошном санузле, плитка с позолотой, сияющий кафель, будто ничем этим никогда не пользуются, лишь для демонстрации. Вглядываюсь в свое бледное лицо без малейших признаков косметики. Глаза кажутся глубоко утонувшими в глазницах. На голове — черти что.

— Вид конечно… позорище, — тихо бормочу себе под нос. И тут же одергиваю — а мне что надо? Я что, обольщать сюда босса приехала? Нет и еще раз нет.

Черт, откуда вообще в моей голове взялось это словечко «обольщать»?

В дверь требовательно постучали.

— Ты там не уснула? Я замерз.

И снова роняю на пол предмет, теперь это коробка румян. Начинаю ползать и собирать их по белоснежной плитке.

Замерз? Эмир что, до сих пор не оделся? Он издевается надо мной? Готов околеть, лишь бы вывести меня из равновесия?

С гулко бьющимся сердцем покидаю наконец свое убежище. За дверью никого — и я благодарна за это Эмиру. Быстро прохожу по небольшому коридору обратно в гостиную.

Босс ждет меня в кресле, со стаканом янтарной жидкости в руке. И он, слава Богу, одет. Радуюсь этому обстоятельству как ребенок.

Но его вид не становится менее сексуальным, увы. Растянутая борцовка лишь подчеркивает

рельефные контуры бицепсов. На ногах голубые джинсы в обтяжку. Такие редко кому идут, но Багримов — неотразим как обычно. Похоже, босс не всю жизнь сидел за письменным столом главы крупной компании, спорт явно уважает и любит. Этот мужчина просто излучает уверенность в себе и животный магнетизм. Такая как я ему лишь на один укус… Еще раз убеждаюсь, что мне не светят с ним никакие личные отношения. Серьезные. А секс, «просто секс» — это не по мне.

Глубоко вздохнув, демонстрирую боссу готовность — сантиметр в руках, орудие своего труда.

— Приступим?

Эмир вскакивает с кресла. Выглядит взволнованным и возбужденным. Не могу понять в чем дело — ведь только что сидел в кресле и был спокоен как удав в засаде на кролика.

— Черт, я совершенно позабыл о гостеприимстве, — смотрит пристально мне в глаза. — Угостить тебя? Выпьешь что-нибудь?

Отступаю назад.

— Нет, спасибо.

Эмир делает два шага вперед, забирая отвоеванное мной пространство, легко и непринужденно. Теряюсь, в опасной близости к хищнику, все инстинкты начинают вопить, но не могу придумать способ, как вернуть себе самообладание.

— Почему ты так зажата?

— Я приехала по делу. А на работе я никогда не пью.

Эмир внимательно меня рассматривает.

— То есть если бы не приказ, ты бы ни за что здесь не появилась?

— Именно так!

— Так. Стоп. Виола. Давай отмотаем.

— Что?

— Заново начнем. Что-то мне не нравится путь, по которому движемся…

Совершенно его не понимаю. Что он хочет сказать?

— Кажется, я говорила, что не могу задерживаться…

— Чай.

— Простите?

— Думаю, тебе пойдет на пользу чай с ромашкой.

С этими словами Эмир поворачивается ко мне спиной. Иду за ним, встаю в дверном проходе на кухню и начинаю наблюдать как Багримов наполняет чайник водой. Почему-то меня волнует это зрелище. Будоражит. В борцовке и узких джинсах, растрепанный после душа, босиком, Эмир выглядит непривычно, по-домашнему. Но это лишь прибавляет ему сексуальности. Он хорош настолько, что у меня пересыхает в горле. А еще этот мужчина готовит мне чай, этот факт волнует сильнее всего, хотя я совершенно себя не понимаю.

— Хорошо, чай будет кстати, но давайте покончим с мерками, — произношу тихо.

Сделать свою работу. Попить чай, вежливо попрощаться и покинуть этот дом. Таков мой план…

— Не можешь дождаться, чтобы коснуться меня? — с лукавой улыбкой спрашивает Эмир, и мое глупое сердце вопреки всем твердым решениям начинает колотиться как безумное.

Стараясь все еще сохранить свой профессионализм, снова беру в руки сантиметр и подхожу к боссу. Но стоит приблизиться вплотную, закрываю глаза.

Не смогу. Он слишком волнует меня.

Но я должна, должна быть сильной. Или это бешеное цунами по имени Эмир меня просто расплющит.

Открываю глаза — босс смотрит насмешливо, приподняв бровь.

«Самое главное — думать только о работе», — повторяю про себя снова и снова, подавляя едва не вырвавшийся стон.

— Я весь твой, твори, Виола, — теперь в его голосе та хрипотца, что всегда предваряет поцелуй. Он снова хочет поцеловать меня? Я так с ума сойду!

Покачав головой, приказываю себе сконцентрироваться на мерках. Но как ни стараюсь остудить свой пыл, не получается, особенно под прицелом голубых глаз босса.

Обхватываю его шею сантиметром, взглядом упираюсь в ключицы Багримова. Только не глаза в глаза, этого мне не выдержать. Теперь грудь. Еще сложнее. Почти лишаюсь возможности дышать. Мне до безумия нравится касаться этого совершенного тела. Эмир определенно создан для физических упражнений, всюду мускулы, красивые, выпуклые там, где надо… Необъятные плечи, упругие ягодицы.

Мои руки продолжают рискованное путешествие, мускулы играют под пальцами, и у меня все больше захватывает дыхание. Больше всего на свете мне сейчас хочется касаться этого мужчины. И в то же время — отскочить как ошпаренной, убежать. Меня буквально разрывает на части от противоречий. Физический контакт с Эмиром вызвал целую волну неконтролируемых эмоций. В голове вертится множество вопросов.

Что сейчас чувствует Эмир? Смеется надо мной? Или тоже возбужден, как и я? Что будет, если отпущу свои желания на волю? Потому что притяжение становится нестерпимым. Одна мысль о том как босс касается меня, сводит с ума. Словно лечу вниз, с края пропасти, зная, что в конце — пустота. Но все равно хочу этот полет больше всего на свете, жажду его. Не сомневаюсь, что Эмир подарит мне ни с чем не сравнимые ощущения в постели. Наверняка он стремителен, настойчив. Страстный и неистовый. Я не сомневалась, что секс с ним будет невероятным.

Мне показалось, или по телу босса пробежала дрожь?

«Прекрати видеть то, чего нет, очнись», — приказываю себе.

Эмир не отрывает от меня взгляда, пока опускаюсь на корточки, чтобы измерить талию и длину брюк. Мои щеки горят, руки трясутся, все тело охватывает сильнейшее возбуждение. Одна радость — все уже близится к завершению. Снимаю последние мерки и радуюсь, что босс хотя-бы не может видеть идиотское выражение влюбленности на моем лице, говорящее о том, что я напрочь голову потеряла от первого же прикосновения. Я хочу касаться его, хочу прижаться губами… которые сейчас до крови закусываю, потому что наружу рвется истерический смешок, но на выходе он больше похож на стон… Безумие, я чуть было не подчинилась дикому побуждению, невозможному капризу, равному потере рассудка. Облизываю губы, рот и горло пересохли, словно от жажды. Жажды крови, как у вампира… Я хочу его настолько, что готова укусить!

— У меня там что‑нибудь не так? — вырывает меня из грез вопрос Эмира. — Проблемы с фигурой? — в голосе звучит насмешка. Он прав, я подзадержалась на корточках, и теперь заливаюсь краской при мысли что он обо мне подумает.

Вскакиваю на ноги. (3303c)

— Нет, все в порядке, никаких жировых отложений. Я закончила.

Эмир недоуменно смотрит на меня. Демонстративно хватаю сумку и начинаю запихивать в нее сантиметр, подтверждая серьезность своих слов. На деле я должна была бы и внутреннюю сторону бедра измерить, чтобы брюки сидели идеально. Но решила, что не смогу. Да с его фигурой легко работать, внесу стандартные мерки и, уверена, все сядет… Вот только… Вот только мысль о том, что это костюм для свадьбы и скоро босс станет несвободен, снова накрывает меня, точно пелена дождя. Чувствую грусть и безнадежность.

А потом наши глаза встречаются и понимаю впервые выражение «тонуть во взгляде». Потому что реально меня засасывает, точно в страшный водоворот… Один из тех моментов, когда все вокруг останавливается, перестает существовать. Глаза Эмира прожигают, пробираются в мои мысли. Он так близко, что ощущаю его дыхание, неровное, свистящее. Это и пугает, и в то же время вызывает эйфорию. А потом Эмир поднимает руку к моему лицу и аккуратно убирает прядь волос, закрывающую мне лицо. Пульс еще больше учащается, меня наполняет тепло. Что же делать, как противиться чувственному напряжению, которым был буквально пропитан воздух?