Глава 15

Эмир

Выскакиваю из столовой, точно огнедышащий дракон из преисподней, внутри все клокочет от ярости. Больше месяца, блядь. Больше гребаного месяца не приближался к Солнцевой. Игнорирую, не замечаю. Озверел от тоски, от желания хотя бы просто поговорить.

Петрович при встрече смотрит виновато. Считает, что припугнул меня, вынудил. Но правда в том, что я никогда и ничего не боялся. Ни у кого не шел на поводу. Если бы любой другой мне заявил подобное тому, что сказал Данила, ультиматум поставил… я бы не оставил от этого человека мокрого места. Но правда в том, что этот разговор заставил меня посмотреть на все со стороны. И стало настолько тошно…

Я преследую женщину. Добиваюсь… чего? Секса с ней? Ее любви? Что бы это ни было — выглядит омерзительно, жалко и пошло. А я не хочу быть таким говном. Виола задыхается от моего внимания, я мешаю ей работать… Тут еще и про чек вспоминаю, который, рассердившись, у Тодорова взял, пообещав передать Солнцевой… и не отдал. Решил поиграть, как кошка с мышью. Посмотреть, что будет делать. Как вариант — побежит к Тодорову жаловаться. Но она не побежала. А потом и вовсе про чек забыл. И только сейчас понял, каким же мудаком со стороны выгляжу. Так что это не Даниле передо мной виноватым себя надо чувствовать. Это я, наконец, посмотрел на ситуацию под другим углом, устыдился, и принял решение отойти в сторону. Как я умудрился превратиться в говнюка? Никогда не обижал женщин. Не уважал, использовал, но так как с Виолой — никогда и ни с кем не вел себя.

Я отстранился. Чек вернул, избавил девушку от своего пристального внимания. И вскоре понял, что это не так просто. Мне не хватает ее. Наших стычек, разговоров, даже взглядов, бл*дь, ее гневных, не хватает. Это абсолютно иррационально. У меня были тысячи женщин. Самые разные, стройные, красивые…

Никогда не платил за любовь. Женщины хотели именно меня. Брутальную внешность, накачанные мускулы… А я — никогда не хотел ничего настоящего. Всегда дистанцию держал. Почему с ней по-другому? Чем она так сильно зацепила меня, что мгновенно бросился добиваться? Безразличием? Но я не верил в это, чувствовал, что реагирует на меня. Как бы Виола не пыталась играть, скрывать, она была слишком простой и открытой. И на все реагировала естественно. А я до смерти от фальши устал. От силикона, ботокса, шмоток люксовых. Женщины позабыли о натуральности, чураются ее как чего-то постыдного. Во всяком случае, в моем окружении именно так. Виола показала мне насколько я устал от фальши. Интриг, флирта, маски на лице. Хочу избавиться от всего этого. Может поэтому гоняюсь за ней, в надежде что она все исправит? Черт, сколько же дури лезло в голову все это время, пока дистанцию выдерживал, сам втайне надеясь, что затоскует. Заревнует. Сама подойдет…

Сегодня моя выдержка дала сбой. Увидел ее в столовой, в самом темном углу забившуюся, и снова чудовищем себя почувствовал. Это я вынудил ее стать отшельницей, почти не выбирающейся из своего кабинета. Я хоть и отстранился, но новости о своей недосягаемой мечте через секретаршу свою собирал. Подруга Виолы дружила с Маринкой и все ей передавала. Что в столовую не ходит, на бутербродах сидит. Такова реакция на мой поцелуй? Больно осознавать это… Но эта боль стала для меня живительной. Заставила думать, анализировать. Где неправ был, как ужасно вел себя. Виола изменила так много, кто бы мог подумать. Я даже начал по-другому думать о женщинах.

Вот только здоровую похоть никто не отменял. Зря конечно связался с Соболевой. Думал одной ночью все ограничится, но вцепилась пиявкой. А я слишком тосковал, чтобы оставаться одному.

Но такого я не ожидал. Когда подошел к столику Виолы, не думал зачем это делаю. Поддался порыву. Сказал первое, что в голову пришло. Что молодец она, я правда так считал. Талантливая, самодостаточная. А она в ответ со скорой свадьбой меня поздравила. И снова накрывает волной ярости. Что все это значит? Радуется, что увлекся другой, что забыл о ней? Неужели я до такой степени ей неприятен?

Про свадьбу — чушь собачья. После показа я собирался уволить Соболеву, надо ж было додуматься про меня подобные сплетни распускать. Что жениться на ней собираюсь, хотя подобного разговора не было и в помине. Трахнул два раза, и совсем уже забыть собрался. Потому что не понравилось, другую на ее месте представлял… Не хотел, всячески избегал, но ничего не мог поделать с проклятым воображением.

А взамен что? Поздравляю с помолвкой, Эмир, как хорошо, что ты женишься? Я, сука, ею буквально бредить начал… Она в ответ радуется, что другую трахаю. От злости сам не понимаю что несу. Кажется, Соболева вытащила свой счастливый билет. Вместо увольнения я только что признал ее своей невестой…

Я все-таки заболела, к вечеру у меня поднялась температура. Позвонила Жанне и сказала что при всем желании никак не смогу на вечер прийти. Та велела лечиться и повесила трубку. Злится, понятное дело. На ее месте я бы тоже злилась на нерадивую работницу. Но я уже мало что соображала, лоб раскаленный как печка, спасибо Люсьен, которая хлопотала надо мной с лекарствами. Спустя два дня, слабая от непрекращающегося жара и озноба, я лежала в постели и ругала себя последними словами. Как можно было так глупо себя вести? С мороженым — поступок ребенка, который не желает идти в школу. Чувствовала себя инфантильной идиоткой…

На третий день меня приехала навестить Сашка, привезла фрукты и, конечно же, сплетни. Но о помолвке Эмира — ни словечка. Поэтому разрываюсь между желанием задать этот вопрос и в то же время не могу себе этого позволить — я же уверяла Ухватову в своем безразличии. На ее месте я бы потом больше никогда не поверила, и вряд ли Сашка сможет удержаться и не упрекнуть…

— Как Соболева? — не выдерживаю и озвучиваю вопрос. — Получила кольцо на палец от босса?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Сашка внимательно вглядывается в мое лицо, а потом пожимает плечами.

— Не думала, что тебе интересно. Ничего такого не было. То есть, показ произвел фурор, Соболева блистала… Может быть дело в том, что и так было много шума. И помолвка отвлекла бы гостей от показа. Не знаю. Эта мадам по-прежнему висит на Эмире при любом удобном случае. Но про свадьбу пока тишина.

— Понятно.

Но правда в том, что ничего не понятно. Ни облегчения, ни боли. Подвешенное состояние, в котором я находилась, не способствовало выздоровлению.

Я просидела на больничном две недели. Правда на работу выйти готовилась не с пустыми руками — сделала множество набросков. Некоторые пересылала Жанне по электронной почте. Так что работа все равно кипела. Общалась по скайпу и с другими дизайнерами, одна из них, как оказалось, живет во Франции и только собирается подписать контракт с Багримов-компани. Эта женщина создавала потрясающие ювелирные украшения, основными мотивами ее работ были цветы, но почти в каждой присутствовал паук. Или паутина. В этих работах чувствовалась глубина, прожитая история. Завороженная ими, я создала несколько моделей, тоже посвященных цветам. Жанне очень понравилось, и теперь с этим дизайнером, ее звали Полина, мы работали вместе. Иногда общались не только о рабочих моментах, стали переходить на личные темы, делиться. Оказалось, она русская, а во Францию ее привела очень непростая история.

В один из дней, когда я почти выздоровела, меня пришел навестить Виктор. Люсьен встретила его поначалу не слишком любезно, ворчала что слишком много поклонников у меня развелось, намекая, по всей видимости, на визит Багримова. Потому что никаких больше инцидентов с мужским полом у меня не было, и не только в пределах видимости Люсьен, но и в принципе. Но язвительная старушенция продолжала ворчать что ей тут не нужны «порочные связи». Чем в краску меня вогнала, но Виктор повел себя как настоящий джентльмен, сделал вид что ничего не заметил.

Но что я могла дать этому приятному, симпатичному парню? Внутри словно выжжено было все другим, голубоглазым тираном, который собирается жениться на другой… Или не собирается? Как понять, что происходит? Как поговорить начистоту? Но самое главное — никогда в жизни не поверю, что Эмир серьезно ко мне относится… А на короткую связь не пойду… не горжусь этим, это скорее недостаток, так серьезно ко всему относиться. Но не переступлю через себя.

Подхожу к офису, вдыхая теплый майский воздух. Скоро лето. Я выздоровела, у меня отличные перспективы по работе… Поворачиваю голову и вижу, что ко мне направляется Виктор, с букетом цветов… Мне приятно, это ужасно мило с его стороны. Наверное, жизнь не так плоха, и в том, что я рисовала себе все в мрачных красках виновата болезнь.

— Спасибо! — опускаю лицо в букет, который приняла из рук Виктора. Чудесные хризантемы, сиреневые, белые, желтые. — Это для вдохновения?

— Ты же говорила что тебя вдохновляют цветы…

На днях мы повторили свидание, сходили в маленький итальянский ресторанчик, правда это был не классический вариант свидания — мы взяли с собой и Люсьен. Виктор отмечал повышение по работе. Хотя мне почему-то кажется это был предлог. Болтали о разном, Люсьен травила ужасно смешные анекдоты, много смеялись. Виктор рассказывал о нюансах своей работы. А я поделилась своими набросками — цветочной коллекцией, от которой мои собеседники пришли в восторг. И вот, эти утренние цветы…

Вот только некрасиво обманывать Виктора, он очень мне нравится, но я должна быть честной, должна дать ему понять, что в сердце другой. Пусть этот другой — самый бесперспективный вариант, но ни из головы не могу выкинуть, не из сердца вытравить…

А вот и другой. Подъезжает на своем черном лимузине, выходит и сразу на нас бросает взгляд, который никак не назовешь дружелюбным. Скорее — не обещающий ничего хорошего, если выразиться максимально мягко. И вот, снова. Пронзает нас обоих точно огненным мечом. Особенно Виктора. Мне как-то сразу не по себе становится. Снова вскипаю. Ну откуда, откуда в Багримове столько наглости? Сам женится, а мне, значит, и цветы заполучить нельзя? Почему смотрит так хмуро, словно ему не все равно? Готовлюсь к атаке, потому что Эмир сейчас направляется к нам.

— Доброе утро, — обращаюсь к боссу, надеясь, что сцены все-таки удастся избежать.

— Выздоровела? — холодно интересуется босс.

— Да, спасибо.

— Значит, две недели отдыхала, и вместо того чтобы торопиться наверстывать, занимаешься личной жизнью? — предъявляет со всей серьезностью Эмир.

— Это мой босс, Эмир Багримов, — объясняю Виктору. Подавляя желание добавить: «Тиран и Самодур. Прошу любить и жаловать». — Это Виктор, мой друг.

— Я помню, мы встречались, — отвечает Виктор. — по делу Тодоровой.

— Да, точно. А я все вспомнить не могу, где вас видел. Значит вот откуда Виолу знаете?

— Да, мы в тот день познакомились.

— Да уж, Виола времени даром не теряет.

Краснею от этого замечания. Что он хочет сказать? Но точно ничего приятного…

— Вы нас извините, Виктор? У меня к моей сотруднице очень важный разговор, — заявляет Эмир.

— Да, конечно. — Сразу сдает позиции Виктор. — Мне тоже пора на работу.

И под еще один пронизывающий взгляд босса, мой поклонник целует меня в щеку.

— Пока Ви, созвонимся.

— Ага… — все что удается выдавить, потому что вижу такую ярость на лице Эмира, что меня это пугает.

Провожаю взглядом Виктора, который идет к машине, припаркованной на другой стороне дороги. Помахав мне рукой, он уезжает, оставив в моей душе не слишком приятный осадок. Да, возможно он правильно поступил, не стал петушиться и нарываться на ссору. Он же меня не с дикарем наедине оставил, а с моим собственным боссом. Решил не вмешиваться в профессиональные отношения… Вот только они давно не профессиональные. Да и никогда таковыми не были. И сейчас у меня чувство, что Виктор бросил меня на растерзание разъяренному льву, оставив с ним наедине в клетке…

Поворачиваюсь к Эмиру, собираясь сказать что мне пора приступать к работе, тем более, как он справедливо заметил, столько времени упустила.

— Как ты себя чувствуешь? — неожиданный вопрос выбивает почву у меня из-под ног. Ему правда это интересно? Не все равно?

— Нормально, — бормочу смущенная переменой темы. Почему он всегда делает то, чего совершенно не ожидаешь? Я думала рычать на меня будет, а он здоровьем интересуется.

— Ты похудела, — не оставляет тему Эмир.

Его голос звучит сердито и одновременно интимно. Сама не понимаю, как может быть такое странное сочетание?

— Это вряд ли, — пытаюсь чтобы мой тон был как можно беспечнее. — Можно мне идти? — спрашиваю зачем-то, хотя, наверное, следует просто обогнуть это огромное препятствие в виде мускулистого брутала, отчего-то застрявшего возле меня. Пусть к невесте своей идет!

— Торопишься?

— Вы сами сказали, что мне работать надо…

— Мы снова на вы?

— Надеюсь.

— Ясно. Недотрога-монашка вернулась.

— Я не понимаю, правда! Что ты от меня хочешь? — злюсь, поэтому на фамильярный тон перехожу. Почему Эмир так невыносим? Почему ведет себя как собака не сене? Увидел, что у меня тоже могут быть и другие ухажеры, и вскипел? А мне приятно было висящих на нем моделек наблюдать? Еще и о свадьбе слухи! Которые он не подтвердил… Но и не опровергнул!

— Мне не нравятся шастающие возле тебя менты, — рычит Багримов, моментально сбрасывая маску заботливого босса. Замечаю в глубине его голубых глаз крошечные стальные искорки, предупреждающие что я на опасной территории и лучше не дразнить зверя.

— Серьезно? А как насчет вашей невесты? Не смущает?

Вскипаю от злости. Он еще смеет меня Виктором попрекать? А сам с Соболевой! Нет, может конечно она преувеличила свою значимость… и никакая не невеста… Но то, как они обжимались я собственными глазами наблюдала. И он определенно занимался с ней сексом — не совсем же она на голову двинутая, чтобы после пары разговоров да за руки подержавшись, про помолвку всем втирать.

На самом деле, больше всего на свете мне сейчас хочется, чтобы Эмир сказал: «Никакой свадьбы нет, Солнцева. Как ты могла поверить в такую дурость?»

Только ради этих слов топчусь возле здания, хоть и понимаю, что это глупо, иррационально. Даже если босс не собирается жениться, это ровным счетом ничего не меняет в наших отношениях…

Но нас прерывают, в нашу сторону направляется целая толпа сотрудников, подъезжает на яркой спортивной машине Жанна Аркадьевна, выпархивает и машет рукой молоденькому блондину за рулем. Ко мне подлетает Ухватова, Эмира окружают двое сотрудников-мужчин. Только что мы были одни и вот разделены океаном людей, проблем, разговоров. И так ничего и не успели сказать друг другу… важного. Лишь увеличили пропасть непониманием, полунамеками.

Вижу, что Эмир все еще злится на меня. То и дело бросает взгляды, не обещающие ничего хорошего. А меня от этих взглядов сладкие токи пронзают. Все тело, низ живота, ноги слабеют. Я хочу его ярость. Истосковалась по ней. Мне нравится этот мужчина в гневе. И тут же пугаюсь подобных мыслей и снова порыв убежать, спрятаться… Ох, нет, Виола, что же с тобой происходит?

Мне и страшно и нестерпимо желанно все… все что дает мне Эмир.

* * *

— Видала каков новый любовник Жанны? — шепчет мне на ухо неисправимая Сашка, потому что Жанна Аркадьевна стоит неподалеку. Ждем лифта.

Меньше всего сейчас мне интересно обсуждать личную жизнь своей начальницы. Мне одной надо побыть, еще раз прокрутить в голове то что произошло возле здания. Приходит почему-то глупая мысль, что Эмир ревнует меня. Можно в поверить в подобное? И если это так — чем обернется? Все начнется заново? Проявление интереса, внимание, преследование… Готова ли я к этому?

— Откуда ты знаешь? — реагирую на сплетни о начальнице лишь потому что Сашка дергает меня за руку, ожидая реакции.

— Да все уже об этом говорят. Вроде она даже замуж собирается. О, кстати, а Соболеву-то уволили!

Замираю. Вот это уже интересно, но я должна скрыть это от подруги, не показать виду.

— Почему? За что? — спрашиваю как можно спокойнее.

— Понятия не имею. Без объяснений. Но она их точно не просила и без писка ушла. Наверное, Эмир ей наедине объяснил причины.

Не ожидала, что испытаю такое облегчение, узнав про уход «невесты». Значит, точно ничего нет между ними?

* * *

Во второй половине дня Жанна приходит в мой кабинет. Я начинаю рассказывать про работу, но она раздраженно мотает головой:

— Тебя опять начальство вызывает, Виола. Сколько же можно, первый день как на работу вышла! Что же это такое? Медом ты что ли намазана? Никогда и ни к кому…

Но тут Жанна словно одергивает сама себя.

— Покажи результаты за три дня, что вы там с Полиной придумали. И ступай, не раздражай босса раз уж ему так нужно увидеть тебя. Хотя утром и так виделись.

С красными от смущения щеками спешу на этаж к Багримову. Никому ни за что не признаюсь, но я соскучилась по нашим стычкам. Хочу снова испытать, как к стене прижмет, и поцелует… Чувствую что еще больше раскраснелась, щеки буквально горят. Забежать бы в туалет, умыться холодной водой… Но нет сил терпеть, хочу его увидеть, тороплюсь как одержимая…

Марина лишь кивает, показывая, что босс ждет. Впархиваю в его кабинет.

— Спасибо, что зашли, Солнцева.

Едкий тон сразу гасит возбуждение и предвкушение. Похоже, Багримов не в духе. И вызвал не для обжиманий. Так я радоваться должна, а сама — потухла в душе и сразу вокруг краски померкли. Значит, вызвал по работе? Так я столько об этом мечтала. Мне сейчас стыдно должно быть, что напридумывала себе всякого. Какая же я глупая! Просто идиотка.

Минут сорок Багримов гоняет меня по наметкам будущей коллекции. Задает вопросы, уточняет нюансы. Я даже увлеклась — он прекрасно разбирается во всем! Ни одна деталь не ускользает.

Когда мы обсудили все до мельчайшей детали, Эмир вдруг спросил, снова буквально с ног меня сшибая неожиданностью:

— Этот парень… У вас серьезно?

— Да, очень серьезно, — отвечаю машинально.

Почему я это сказала? Да потому что как бы ни хотелось достать луну с неба, это нереально. Да, я хочу прикосновений Эмира, желания Эмира, даже грубых преследований… Хочу его всего целиком. При этом понимаю, что он может быть моим лишь на краткий миг. Но мне слишком этого мало. Что будет когда босс заскучает? Это разобьет мне сердце, уничтожит меня. Эмир не отрицал своей скорой женитьбы, я так и не уверена до конца в том, что правда, а что — ложь. Этот человек только и делает что причиняет мне боль, заставляет мечтать о несбыточном. Я устала от боли…

А еще, эти сорок минут в кабинете показали, как прекрасно и слаженно мы можем работать. Если только убрать влечение, которое ни в чему хорошему не приведет…

Но Багримову мой ответ не нравится. Его взгляд сейчас почти пугает, потому что походит на пустыню с выжженной до травинки растительностью, где не осталось ничего, кроме камней и пыли.

— Почему вы задали этот вопрос? — вырывается у меня. — Я думала, вы тоже в серьезных отношениях. Скоро свадьба?

И снова язык откусить готова, потому что глаза босса вспыхивают ледяным холодом, до мурашек по коже, до настоящего озноба. Эмир снова злится на меня. Как же дать ему понять, что говорю все это, ожидая отрицаний. Молюсь про себя, чтобы опроверг мои слова…

— Чтож, Солнцева, наверное, это судьба. Я помолвлен, ты тоже в серьезных отношениях. Остается только закопать топор войны и начать дружить, — усмехается Эмир.

Почему сердце разрывается от боли? Разве не об этом я мечтала, не это только что проговаривала про себя?

— Да, хорошо, я согласна, — произношу безжизненным голосом.

— Отлично. И как мой друг и лучший дизайнер, я хочу чтобы ты разработала для меня дизайн свадебного костюма.

— Для вашей невесты? — сглатываю, и с трудом произношу эти три слова.

— Нет, для меня. Свадебный фрак или как там это называется…

— Я не занимаюсь мужской одеждой.

— С твоими талантами не думаю что будет сложно.

— Я даже не знаю…

— Это не обсуждается. Жду у себя, сегодня, в семь вечера.

— Что, простите?

— Снимешь мерки.

— Я должна приехать к вам домой, чтобы снять мерки для костюма?

Все еще не могу поверить своим ушам.

— Во-первых, я этим не занимаюсь. Я — дизайнер…

— Виола, я твой босс и это не обсуждается.