Глава 7. Фонтан черемухой покрылся

Фонтан черемухой покрылся

Бульвар Французский весь в цвету

— Как это — через неделю?! — Константин ошарашено уставился на пана архитектора.

— Костя, ты как с луны свалился! — Макс резко встал со стула. — Мы же еще зимой, после новогодних каникул, с тобой согласовывали. Я еду в отпуск в августе, ты в сентябре. Слушай, ты что-то совсем рассеянный стал. А еще меня называешь оторванным от реальности. Сам, по-моему, оторвался дальше некуда.

— Заработался просто, — огрызнулся Драгин. — Бегаю, не покладая лапок, денежки добываю. А кормильца оторванным от реальности обзывают! Ну и куда вы лыжи навострили?

— Понятия не имею, — сладко потянулся Малыш, отходя к окну.

— В каком смысле — понятия не имеешь? — опешил Костя. — Ты в понедельник улетаешь — и не знаешь, куда?

— Не знаю, — с крайне довольным видом подтвердил пан архитектор. — Кира Артуровна обещала сделать сюрприз. Она же у нас теперь опытный и прошаренный турагент. Мне сообщили только дату вылета, остальное — дело рук туроператора пани Малыш.

— То есть… — начал вкрадчиво Константин. — Ты едешь туда — не знаю куда… — Малыш довольно кивнул… — Будешь там оказывать услуги сексуального характера… и паспорт твой сейчас у Киры…

— Все ровно так и обстоит, — ухмыльнулся Максимилиан.

— Ну чисто русская проститутка в Турции! — торжествующе завершил свои умозаключения Костя.

— Вряд ли это будет Турция, — хохотнул Макс. — И не русская, а больше польская, если уж на то пошло!

— То есть насчет остального у тебя нет возражений?

— Ни-как-их! — Макс еще раз сладко потянулся, раскинув руки в стороны. — Я мечтаю оказаться где-нибудь в теплом местечке, без паспорта и можно даже без штанов — и оказывать, оказывать услуги сексуального характера. На практически безвозмездной основе, прошу заметить! — поднял вверх палец. — Исключительно из любви и немного за еду.

Константин не выдержал и расхохотался. Есть люди, за появление в твоей жизни которых надо не забывать периодически благодарить судьбу. Макс Малыш был именно таким человеком. Идеальным другом и деловым партнером. Ни в том, ни в другом качестве Костя в нем не сомневался.

— А ты куда поедешь в сентябре? — Макс тоже улыбался, глядя на веселье друга.

— Как обычно, скорее всего. Если честно, не думал пока. Как-то… внезапно лето пролетело… — Костя улыбался еще чисто автоматически, но лоб уже прорезала морщина задумчивости. Лето пролетало действительно стремительно. И он знал причину.

- Как обычно — это твой любимый пиренейский полуостров? — Макс встал в эффектную позу, поднял руку вверх и принялся петь — фальшиво, но с энтузиазмом: — Барселона, Барселона!!!

— Фиговый из тебя Фредди Меркьюри, — хмыкнул Константин. — И Монсеррат Кабалье тоже так себе.

— Из тебя тоже Пикассо не фонтан, — не остался в долгу Малыш, кивая на очередного зайца.

Смех смехом, но мысль о надвигающемся отпуске впервые не принесла положительных эмоций. Костя не хотел уезжать.

Уезжать от Анечки.

А хотя… Почему надо обязательно уезжать от нее? Когда можно уехать с ней?

Эта простая мысль необыкновенно воодушевила Константина.

***

— Анют, а тебе в твоей архиважной работе перерывы полагаются? — Костя обманчиво-рассеянными движениями гладил девичье плечо. Сама девушка располагалась на шезлонге, шезлонг — на пляжике, пляжик — в Новой Голландии. Аня на эти действия лениво открыла один глаз, вздохнула и снова закрыла глаза. Очевидно, ей было слишком хорошо и поэтому лениво разговаривать.

— Ну ладно, ты-то у нас железная леди и солдат Джейн в одном лице. Но Норду же отпуск положен, так? Куда смотрит их собачий профсоюз?

Аня соизволила улыбнуться и ответить.

— У нас с Нордом отпуск одновременно, представь себе.

— И когда же у гада ушастого отпуск?

— В сентябре.

Костя и до этого был совсем не таким расслабленным, как Аня. А теперь и вовсе сел ровно. В своем везении он в принципе не сомневался, но сейчас не смог сдержать довольной улыбки. Все складывается так, как ему, Костику, нужно!

— И какие у тебя планы на Нордов отпуск? — Костя наклонился к Аниному лицу. Глаз она не открывала, и он любовался. Ровная гладкая кожа, темные брови вразлет, чуть вздернутый нос и яркие губы с красивым изгибом. Изгиб стал еще красивее — Анечка улыбнулась, но глаз не соизволила открыть — отвечала так, вслепую.

— На дачу поедем. У нас дача в районе Сертолово, помнишь, я рассказывала? — Костя кивнул, а потом исправился, выразил согласие словами. — А там места знаешь какие? — Костя снова кивнул, на сей раз отрицательно, и снова потом спохватился и продублировал словами. — Грибные! — торжествующе завершила Аня.

— Любишь ходить по лесу с ножом?

Улыбку сменил смех, и девушка наконец-то открыла глаза. Какое-то время они смотрели друг на друга.

— Собирать грибы — это очень увлекательно, — тихо проговорила Аня.

— Охотно верю, — так же тихо ответил Костя. — Но, может быть, ты оторвешься от этого увлекательного занятия хотя бы на неделю? А лучше — на две.

— Зачем? — она приподнялась на локтях, а потом и вовсе села. Косте пришлось вернуться на свой шезлонг.

— В принципе, может быть, я смогу тебе организовать и грибную охоту, — нарочито медленно и как бы задумчиво начал Константин. — Но думаю, лучше сосредоточиться на красном вине, морепродуктах и океане.

— Ты о чем? — Аня почему-то вдруг перестала улыбаться. Косте это не понравилось, и он, наклонившись, коснулся губ девушки легким поцелуем. И, не отодвигаясь назад, держа лицо близко и глядя в глаза, серьезно сказал:

— Проехали со мной в сентябре на Канары?

Она молча смотрела ему в глаза. Долго и молча. А потом качнула головой.

Отрицательно.

Так, стоп, это почему это?!

— Почему?! — озвучил Костя свой вопрос вслух. — У тебя же отпуск в сентябре? И у меня в сентябре. И планов у тебя особых нет. Что, не подождут твои грибы?! — Константин понял, что начинает раздражаться. Он ведь был уверен, что Аня согласится!

— Я… — она ненадолго отвела взгляд, но потом снова посмотрела ему в глаза. — Я не могу себе этого позволить.

Между густых темных бровей залегла глубокая морщина — Константин Семенович задумался. Крепко. Ничего умного не придумал и задал уточняющий вопрос.

— В каком смысле — не можешь? У тебя же в сентябре отпуск, планов нет и… — Костя понял, что повторяется, и замолчал.

— В смысле…. по финансовым соображениям, — чувствовалось, что Анне очень хочется спрятать взгляд, что ей неловко. Но она упорно и упрямо смотрела ему в глаза. — Для меня это слишком дорого, Кость.

И все-таки не выдержала, отвела взгляд, легла щекой на согнутые колени и уставилась на воду Ковша. А Константин остался сидеть с открытым ртом.

Рот он закрыл, в конце концов. А слова подбирать пришлось долго.

— Анют… — он протянул руку, чтобы коснуться слегка растрепавшихся каштановых волос — и не коснулся. — Ну это же я тебя приглашаю. Тебе не надо будет ни за что платить.

— Я так не могу.

Она произнесла это тихо и не поворачиваясь к нему, все так же глядя на воду, поддернутую легкой рябью.

Да что же это такое? Да за что же это ему все?!

Он не раз приглашал девушек с собой, составить ему компанию у теплого моря. Иногда, наоборот, находил себе спутницу уже на месте — в общем, бывало разное, по обстоятельствам. Ни у одной, ну совершенно ни у одной не возникало вопроса, кто платит. Все предельно ясно — Костя приглашает, Костя все оплачивает, Костя покупает сувениры. От девушки требуется быть красивой в купальнике, веселой за столом и ласковой в постели. Все. Простая, прекрасно работавшая формула отличного отдыха. Так какого черта она сейчас дает сбой?!

Константин оглянулся. Вокруг не было ни одной поверхности, подходящей для того, чтобы побиться об нее головой. А хотелось. Очень.

— Аню-ю-ю-ют…

— Пожалуйста, Костя, не начинай… — все так же тихо и не поворачиваясь к нему лицом отозвалась она.

— Да почему?! — взорвался он. — Почему мы не можем поехать вдвоем, объясни мне?! Мне нравится быть с тобой, я хочу провести с тобой отпуск, это что — преступление?!

На него покосились с соседних шезлонгов. Бородатый парень слева сделал круговое движение рукой — мол, давай, давай, дожимай.

Эту девушку дожмешь, как же. Там не только Ворошиловские стрелки в генах, но и белорусские партизаны тоже, похоже, наследили. Молчит совершенно по-партизански.

— Я понял, — Константин понизил голос. — Тебе на меня просто плевать. Грибы — они, конечно, важнее.

- Ну при чем тут грибы! — Аня соизволила оторваться от своих колен и созерцания воды. Глаза у нее немного виноватые. Вот и отлично.

— А что при чем?

Она сердито посопела. Тоже мне, значкист ГТО, инструктор служебного собаководства, младший лейтенант. А иногда — ну просто ребенок ребенком.

— Только не говори, что дело и в самом деле в деньгах… — вкрадчиво.

— Но…

— Аня, ну в кого ты такая упрямая! Я просто приглашаю тебя провести вместе отпуск у моря! — от Костиных энергичных движений под ним скрипнул шезлонг. — Просто. Хорошо. Провести. Время. Что в этом такого?! Если ты себе каких-то глупостей напридумывала — так мы можем даже в разных номерах остановиться и не заниматься сексом — если тебя на этом клинит! — бородатый слева присвистнул, но Костя ожег его яростным взглядом. Тот примирительно сцепил руки в замок и поднял в знак солидарности. — Ты вообще не веришь в то, что я могу быть порядочным?

Анечка какое-то время молча смотрела на него — а потом протянула руку и привычным движением погладила его по затылку.

— И куда в тебя столько благородства и самопожертвования помещается, Костя?

Он порывисто прижал ее к себе. Она не сдалась. Но дрогнула.

— Анют, не говори «нет», пожалуйста. Обещай подумать.

Она легла щекой на его плечо.

— Хорошо.

За спиной слева раздалась пара хлопков.

***

— Ты подумала, прелесть моя?

Прелесть лежит рядом разморенная, разнеженная, теплая, нагая. И самое время сейчас прижать ее. И призвать к ответу.

Аня вздохнула. Костя завис над тем, как двинулась при этом грудь. Нет, все-таки, если у женщины такая грудь — она обязана вздыхать. Хотя бы от чувств.

— Да, — прозвучало тихо.

— Вот и отлично! — его голос демонстративно бодр и громок. — Тогда мне нужен твой паспорт для оформления тур. путевки.

— Костя!

— Да, мой сладенький пончик?

Аня рывком села.

— Ты меня специально бесишь?!

— Специально я тебя только возбуждаю. Все остальное — самопроизвольно.

Аня шумно выдохнула. Снова нырнула под одеяло под его внимательным взглядом. Посопела. Прижалась щекой к его плечу. А это — хороший признак.

— Я… — помолчала. Еще раз порадовала Костю глубоким вздохом. — Я подумала, да. И поговорила с родителями. В общем,… - снова помолчала. И выпалила на одном дыхании. — Папа хочет с тобой познакомиться. Иначе он меня не отпустит.

Вот мы и дожили до этого судьбоносного момента. До знакомства с папой. А как же — влюбляться не планирую, замуж за тебя не собираюсь?

Так ведь и вас, Константин Семенович, знакомиться никто не неволит. Не любо — не кушай. И на Тенерифе лети один.

Видимо, какие-то из мыслей Константина отразились на его лице. Ане еще раз вздохнула — на сей раз виновато — и легко погладила Костю по руке.

- Я тоже не в восторге от этой идеи. Но по-другому никак, Кость. Я пробовала и так, и этак объяснить, но он… В общем, папа — это папа, понимаешь? Он непрошибаем.

— Понимаю, — не удержался от вздоха Константин и прижал к себе Аню покрепче. — У меня примерно такой же — если что вобьет в свою упрямую капитанскую голову — то все, туши свет, сливай воду.

Они еще какое-то время молчали. Аня переключила внимание с его руки на грудь и чертила там какие-то линии. Костя рассеянно гладил ее по плечу.

— Ладно, — что тут думать, вариантов все равно нет. — Ты мне инструкцию подготовишь — что надеть, что говорить, о чем спрашивать?

Аня рассмеялась. Прижалась распахнутой ладонью к левой половине груди, прямо на сердце.

— Зачем тебе инструкция?

— Чтобы не провалить задание, — буркнул Костя.

— Хорошо, я подумаю. В воскресенье тебе удобно будет?

— Я сомневаюсь, что мне будет удобно в воскресенье, как и в любой другой день. Так что давай не тянуть. Воскресенье — так воскресенье. Форма одежды парадная?

Она снова рассмеялась. И поцеловал его так, как ему больше всего нравилось.

***

Паркуя машину уже не конспиративно, а вполне на виду, во дворе дома Аниных родителей, Костя напевал. Песня эта всплыла в голове еще по дороге и прилипла неотвязно. Скажем спасибо Клизмам.

Проводи нас до ворот, товарищ старшина, товарищ старшина.

Как бы Константина товарищ старшина тоже не проводил до ворот… подъезда… пинками…

Так, отставить, его пригласили в гости, познакомиться. Просто познакомиться. Отец у Ани — нормальный человек, вон какая дочь у него замечательная. Договорятся как-нибудь. Без провожаний до ворот.

***

Гвардии старшина Иван Шевцов оказался обладателем среднего роста сухопарой фигуры, лица с резко высеченными чертами и пронзительных голубых глаз. И сейчас они буравили Константина.

— Здравствуйте, Иван Валерьевич.

Руку Косте протянули после небольшой паузы.

— Добро пожаловать, Константин.

***

Мама, в противоположность папе, оказалась маленькой, пухленькой и очень говорливой. Она и говорила большей частью за обедом. Да, был самый настоящий семейный обед. От предложенного спиртного Константин предусмотрительно отказался, от добавки — нет. С отменным аппетитом ел, хвалил угощение, кивал, когда спрашивали — отвечал. За чаем инициативу в беседе перехватил Иван Валерьевич, и разговор сразу стал походить на допрос.

— Вы служили, Константин?

Этого вопроса Костя ожидал. Но кроме правды сказать ему было нечего.

— Нет. Военная кафедра в ВУЗе. Ездил на сборы. Севастополь, — почему-то ответы выходили по-военному краткие.

— Вот как… — обронил Иван Валерьевич и отпил чаю.

— Вот так, да, — Костя строго-настрого велел себе не раздражаться. Он чувствовал, что не нравится Аниному отцу, а понравиться надо. Если он хочет поехать с ней в отпуск. — Я вообще из семьи моряков, — может быть, хоть тут отец и брат окажут ему отцовскую и братскую помощь? — У меня отец — капитан, брат — старший помощник, ходит на сухогрузе.

— Моряки — народ хороший, — оживился Шевцов.

— А я вот не пошел по этой дороге, — не раздражаться и не допускать в голос легкой язвительности не получалось. — Не испытаю ни малейшей склонности к морскому делу.

— А к какому же испытываете?

— Костя, а давайте, я вам чаю подолью, — тут же засуетилась Любовь Андреевна. Видимо, не только Константину не понравился тон, каким был задан последний вопрос. Аня и вовсе сидела молча, но с весьма красноречивым выражением лица. Константин поблагодарил и начал отвечать. Как репетировал. И со строгим контролем тона и лица.

— К проектному. Мы с моим другом занимаемся проектированием. Раньше работали больше по жилым домам, сейчас осваиваем проектирование арт-парков и общественных пространств.

— Напридумывают же слов — простому человеку не понять, — буркнул Иван Валерьевич. — Люба, мне тоже чаю подлей погорячей.

— Вы в порту Севкабеля были?

— Ой, были! — вместо Шевцова ответила его жена, пополняя мужу чашку. — Там так здорово и интересно, правда, Ваня?

— Ну ничего так, — неохотно согласился Шевцов.

— Мы там немного поработали, — скромно пояснил Константин. — А сейчас готовим свой проект для Ватного острова.

— А там тоже будет парк? — всплеснула руками Анина мама. — Как здорово, да же, Ваня?

Иван Валерьевич что-то неопределенно буркнул, но складка между бровей немного разгладилась.

После чая Константина усадили на диван — смотреть фото. Занятие это Косте не доставило никакого удовольствия, потому что на большинстве фото рядом с Аней были либо клыкастая псина, либо мускулистые парни в форме. Ни то, ни другое соседство рядом со своей девушкой Костю не радовало, но он исправно выдавал какие-то слова умеренного восторга и демонстрировал положенный интерес. А про себя снова задавал себе вопрос — а надо ли ему? И снова мысленно махнул рукой на этот вопрос. Толку уже спрашивать. Поздно.

Едва была перевернута последняя страница альбома, Иван Валерьевич пружинисто встал со стула.

— Константин, можно тебя на два слова?

Так. Ему стали говорить «ты». Это хороший признак или нет?

— Ваня, куда это вы? — тут же встрепенулась Любовь Андреевна.

— Покурить, — отрезал Шевцов. — Ну что переполошилась, не съем я его. Ты ж не боишься, Константин?

— Нисколько.

***

На два слова они вышли во двор. Похоже, что слов будет все же несколько больше.

— Куришь? — Иван Валерьевич достал из кармана рубашки черную пачку с двуглавым орлом. «Петр Первый». Патриотичненько.

— Нет, — с видимым удовольствием качнул головой Константин. Хоть в чем-то я лучше вас, Иван Валерьевич. И Шевцов с ним согласился.

— Молодец, — одобрил гвардии старшина, прикуривая. — А я вот не могу бросить. Три раза уже бросал. И все равно даю слабину. Так что ты не начинай. Дрянь редкая.

Костя кивнул и стал ждать продолжения разговора. Не на лекцию о вреде курения его же позвали, в конце концов.

— Я, наверное, кажусь, тебе смешным…

Начало беседы уже хорошего не предвещало.

— Нет, совсем не кажетесь, — ответил Костя совершенно искренне. Уже что-что, а смешным гвардии старшина не был. Путь хоть и в отставке.

Шевцов посверлил Константина своим фирменным взглядом и, кажется, поверил. Покурил молча.

— Любаня моя говорит мне, что я живу по меркам, каких уже и нет. И что сейчас все не так. Оно может и верно. Люди сильно изменились. И за всех я не отвечаю, — у Шевцова остро натянулись скулы, когда он глубоко затянулся. Выпустил длинную струю, хмуро свел брови. — Пусть нынешние молодые люди живут, как знают. Как их родители выучили. А я только за Аньку отвечаю.

Начало-о-ось… Костя понял, что задание он провалил. И единственное, что ему остается — это сохранить лицо.

— Может, это сейчас так принято. Не знаю и знать не хочу, — резко заговорил Шевцов. — Анна — человек взрослый, и за свои двадцать с хвостиком повидала такого, что я ей запрещать что-то не могу…

Так. Та-а-ак. Так-так-так…

Шевцов резким движением отбросил окурок в урну.

— Я кое-что скажу тебе, Константин. Обязан сказать, как отец. Анька, может, и решила ехать с тобой. Вроде как просто так, вроде как в отпуск. А вот только не просто так это все! — рубанул рукой воздух. — Любит она. Любит тебя — потому и едет. А просто так, с кем попало — уж не поехала бы вместе, как будто муж и жена… — махнул рукой и вдруг ссутулился. — Знаю я свою дочь. Она не так воспитана. Любит она тебя. И знать ты это должен. А уж дальше делай, как сам понимаешь. Пошли, — вдруг резко сменил тему и тон. — Вон, Любовь Андреевна в окне маячит, караулит, как бы я тебя не обидел ненароком.

Костя хотел было что-то сказать — и передумал. Тут говорить слова — только портить. Главное — добро ему дали. А про остальное — подумает потом. Есть о чем подумать, и крепко. Но потом.

***

— Кость, что тебе папа сказал? — дочь гвардии старшины принялась за допрос, едва за ними закрылась дверь подъезда. Аня вышла проводить гостя до машины. Костя поднял голову. Сам гвардии старшина курил на балконе и демонстративно смотрел в другую сторону.

И как же так вы, Константин Семенович, вляпаться-то умудрились? Как, как… абсолютно добровольно и с удовольствием!

— Сказал, что отпускает тебя со мной, — аккуратно ответил Костя.

— И все? — у Ани прокурорский тон.

— Да.

— Ты врешь!

— Я не вру, — запротестовал Константин. Вздохнул и добавил: — Недоговариваю. Но есть вещи, которые должны остаться между мужчинами, понимаешь?

Аня молча смотрела на него, а потом с неохотой кивнула. Костя привычно потянулся, чтобы чмокнуть ее в кончик носа — и передумал. Там же охранник на вышке.

— Иди домой, — Константин легко коснулся ее локтя. — Я тебе завтра скину все детали по поездке.

— Прямо завтра? — недоверчиво ахнула Аня.

— Чего тянуть? Времени осталось не так много.

И уже можно начинать предвкушать отпуск на берегу океана с прекрасной девушкой. Которая его, кажется, любит.

Ой.