15

Это вначале у меня появилось чувство стыда за свою одежду и внешний вид. Даже, грешным делом, подумала, что нужно было взять свои самые дорогие туфли и самое дорогое платье. Но в этот момент поняла, что даже самая моя дорогая одежда не дотянула бы до нарядов даже шлюх, которых привезли праздновать Новый год. То есть по сути, нечего выделываться, если не тянешь.

Ну, я и расслабилась. У меня такой внешний вид, который соответствует моему настроению и моему социальному статусу.

Я не охотница сегодня, скорее следопыт. Мужчина у меня уже есть, мне осталось его найти потеряшку.

Вот нашла.

Встала в тени недалеко от двери на кухню. Так весь зал на ладони. Никто не заметил, как я ослабла, как мне плохо и хорошо одновременно. Рыдать хотелось от счастья, когда его увидела. В полной мере осознала всё своё поведение в последние дни, как неадекватное и болезненное. Пыталась вспомнить причину, которая нас с Пашей разлучила, а она исчезла в прошлом, отзываясь удаляющимся эхом: “Костромин”.

Действительно, как отрезало.

Ни запаха, ни голоса бывшего мужа не вспомнила, или не хотела вспоминать.

Мой Пашенька, любимый мой. Стоял у стеклянных дверей, до бассейна не дошёл. Не дали. Эля и девчонки повисли на Пашке. Он у меня, как пряник, всем нравился.

Барышни легкого поведения, которые уже в купальниках отмачивали гладкие ножки в бассейне, пялились на Пашу и шептались.

Ну, да. А что? Внешность у него такая.

Ох, как же я соскучилась.

А он весь такой… Московский, иначе не сказать. Волосы зачёсаны на бок, стильно, красиво. Светло-серое пальто нараспашку, мех на воротнике, с двумя рядами пуговиц. Под ним одежда вся чёрная по идеальной атлетической фигуре.

А шарф очень длинный в крапинку серую. Издалека сливался с одеждой и казалось, что на Пашкин свитер брызнули краской.

Перчатки кожаные снимал медленно. Изящно. Так он это делал, что Эля коленки подогнула от удовольствия, и шлюшки у бассейна сбились в кучу, раскрыв ненасытные рты.

Таких клиентов не бывает. Обычно за деньги девочек имеют медведи страшные, вроде Руслана или наркоши, вроде Егора.

А не такое солнышка, как Паша!

Вся изгордилась, излюбовалась, и в лужицу только не растеклась.

Мне, серой мышкой, только издалека наблюдать. И радоваться, что никто из присутствующих не получил от Паньки улыбки. Строг он был и хмур.

И неизвестно что ему больше шло: улыбка белоснежная голливудского масштаба или вот этот суровый взгляд из-под широких бровей.

Павел слушал Элю, целовать себя даже в щёки не давал. Приметил взглядом идущего к нему Руслана.

Тот, как бабуин, вперевалочку. Руки длинные с кулаками. Горилла! Ненавижу этого Русика. До Павлика доберусь, всё расскажу. И чтобы не думал больше дружить с уродами.

Руслан, как камыши, разгрёб в стороны красивых женщин от Пашки. И начался разговор. Музыка продолжала играть, телевизор работать, но весь зал напрягся.

Паша был недоволен.

Я щурилась, чтобы лучше разглядеть эмоции на его лице. Он близко к Руслану не подходил, накренился вперёд и смотрел исподлобья на «друга», что-то серьёзное говорил ему. Потом пальцем на Руслана указал. Высказался злобно, эмоции искажали его красивое лицо и делали ещё более привлекательным. Такой он в гневе… Просто охрененный. Эля подтвердит, она с него глаз не спускала и губы покусывала. А её подруги просто замерли с обожанием глядя на мужчину модельной внешности.

У меня всё внутри плавилось от этой картины.

Но красота красотой, а назревал конфликт.

Я быстро надела куртку, закинула рюкзак. Следила внимательно, чем дело закончится.

Паша, я так понимала, не собирался здесь оставаться.

Я горжусь тобой, Паня!

Правильно, нечего к этим проституткам присоединяться. Совершенно не понравилась тусовка. Роскошно, дорого, на этом всё. После посещения такого ВИПа, резко захотелось домой к маме, Мухе и Ксюхе.

Руслан активно жестикулировал, орал. Поднял свои страшные руки, что-то поясняя Павлу на пальцах. Ситуация выходила из-под контроля. Народ от двух здоровых конфликтующих мужчин шарахнулся в стороны.

Девушка в платье цвета морской волны, из подруг Эли посеменила в сторону бильярда. Там мужчины уже перестали играть. Насторожились.

Друзья Руслана, что курили кальян, поднялись. Самбисты однозначно и, судя по внешности, земляки.

Всё закончилось дракой.

Только в кино это можно рассмотреть, потому что такие моменты особо красочные, их смакуют, детально разбирают. Всё, что произошло у меня на глазах, длилось не больше пяти минут, а может и меньше.

Руслан ударил первым, хотел в лицо. Не получилось.

Пашка из другого вида спорта. Он хоть и не такой мощный, зато резкий и юркий. Ловкий и быстрый. Увернулся, чуть присел и сверху вниз ударил Руслана в челюсть. Тот успел отшатнуться. Так что удар ему почти не навредил, кулак скользнул по орлиному носу.

Да такую тушу сложно вырубить.

Я от переживаний ногти себе в ладони запустила. Тянуло с воплями кинуться Пашу защищать, но осознавала всю глупость этой идеи. Нужно понимать, что мужики здоровые и просто затопчут хрупкую девушку.

Тем более неслись другие мужчины… Надеялась, что разнимать.

Ведь разнимать, а не драться?!

Должно было это всё закончиться, но друзья бойцов сразу не успели.

Руслан пошёл в ближний бой, потому что у него солидный вес и захват. По-любому будет драться, как на ковре во время соревнований.

А Паша не церемонясь…

Тхэквондо?

Это было впечатляюще!

Не знаю для чего он это сделал, чтобы выпендриться или действительно у него такая манера защищаться от угрозы. Сильно не раздумывал.

Пашка подался резко назад и, сделав шаг навстречу к Руслану показал удар с разворота.

Вертушку!

Как в кино! И, кстати, так же быстро и резко получилось. Только мелькнули полы его пальто. Заехал Руслану по лицу ботинком.

Да так это впечатлило, что зал дружно ахнул, перекричав музыку.

Руслан не устоял на месте, пошатнулся в сторону бассейна, перелетел через головы визжащих девок и рухнул с плеском в воду.

На Пашу налетели самбисты. Но не тут-то было, следом с киями подлетели мужчины из бильярдной. Музыку выключили, началась массовая драка.

И тут Эля, задрала платье по самые трусы. Красивые, кстати, трусы и чулки на поясе нежно-розового цвета. Вначале коленями встала на высокий барный стул, потом залезла на стойку, потеснив крючки с висящими бокалами. Встала на барную стойку, скользя каблуками. Заверещала, как свинья недорезанная и выстрелила в потолок.

Бедные владельцы коттеджа, вот это они не предусмотрели, но потолок оказался крепким, не рухнул.

Откуда у Эли пистолет, было непонятно. Но самое интересное, откуда она так профессионально его вытащила? Из чулков с подвязками?

Кино и немцы. В общем, в Москве мне понравилось. Люди интересные и живут красиво.

Нормально они так отдыхают.

Но Эля молодец, я даже уважением к ней прониклась. Одно то, что от её имени Руслан содрогался, о многом говорило.

Паша вылез из кучи дерущихся. Мужики расходились.

— Вы бляди заебали! Каждый праздник такой! — орала на собравшихся мужчин Эля. — Да, я больше не буду вас приглашать, ублюдки! Только девочками будем собираться!

— Элюнчик, не паникуй! — просил Егор показывая девушке свои пустые ладони.

— Всем в бассейн! Купаться, я сказала!!! Освежитесь!

Немного неадекватная Эля держала всех на прицеле.

Мужики стали её уговаривать отдать пистолет. Она же зло глядела на вылезающего из бассейна Руслана.

Паша ещё с кем-то из самбистов пререкался. Голос его приглушённый терялся в криках и воплях.

Я же рванула на кухню.

Заметив меня, повар и официанты, разбежались в стороны, как тараканы.

Всё закончилось, теперь нам с Пашей можно поговорить спокойно, решить наши вопросы, потому что свои, он видимо уже решил.

В нетерпении, вылетела через чёрный вход на улицу. На скользких кроссовках плохо вписалась в поворот, чуть не упала на гололёде. Хорошо, что меч джедая был рядом, я его немного накренила, но он мне помог устоять на ногах.

На площадке для машин, я сразу приметила Пашину ласточку. Своей машине Панька уделил целую папку в галерее телефона, так что я и номер знала. Пусть я не бухгалтер, а всего-навсего секретарь, но память на цифры у меня неплохая.

Подлетев к внедорожнику, я уцепилась за ручку задней двери. Она оказалась открытой. Не раздумывая, я забралась на заднее сиденье и замерла.

В салоне неожиданно пахло апельсином. Странно, мужики обычно выбирают «вонючки» не с такими запахами. Это было что-то позитивное, бодрящее. Как стакан свежевыжатого апельсинового сока. Как Пашкин характер.

Я улыбнулась довольная и счастливая.

Машина дорогая, и салон соответствовал, всё строгое тёмно-серое. Заднее сиденье было чуть выше расположено передних. Передние из кожи, задние только наполовину. Наличие деревянных элементов очень украшало салон.

Паша появился на улице.

Сквозь затемнённое стекло видела его, как он вышел из красивого коттеджа. За ним бежал Егор и два каких-то мужика. Эля не смогла заставить их искупаться, но ещё не полночь.

Панька им махнул рукой и размашистым шагом направился к машине. Перчатки так эффектно надел. Волосы растрёпанные закидывал назад. Кровь под разбитым носом вытер чёрным платком. Импозантный мужчина после драки.

Сердце замирало, руки потели, и мышцы между ног сжимались в трепете.

Мужчина-то мой. Личный, любящий и любимый. Ни на грамм не сомневалась, что у нас всё получится.

Деловой Павел сел в машину. Повеяло холодом и приятным мужским парфюмом.

— Суки, — тихо прошептал он и завёл двигатель.

Загорелась яркая панель, множеством сине-зелёных огоньков. Празднично так, восхитительно. Заиграла лёгкая тихая музыка, зашумел кондиционер, дунув мне прямо в лицо откуда-то снизу.

Паша медленно стал выруливать со стоянки. Охранник с телефоном у уха открыл ему ворота. Сейчас сообщит о стрельбе, и кончится праздник. Хотя эта Эля такая, что возможно уладит любой конфликт, думаю у неё не только пистолет в списке эффективных уговоров.

Несмотря на музыку, в салоне казалось тихо. Потому что мы не разговаривали.

Тикал поворотник, Паша медленно выехав на заснеженную дорогу, пристегнулся ремнём безопасности.

Я видела его прямой профиль. Смотрела с любовью и умилением, улыбалась.

Тихо сидела, любовалась своим Панькой.

Какой же он у меня классный!

***

Мы выехали от коттеджей. Попали в лесополосу, до городка оставалось совсем немного. И я подумала, что сижу в машине уже слишком долго невидимкой. И если я сейчас кашляну, то Пашу хватит кондрашка.

Можно было отсидеться, посмотреть, куда он поедет. Но это почти то же самое, что и ползать в его телефоне.

К тому же, человек рано или поздно почувствует, что не один в салоне и на него пристально смотрят.

Просто Пашенька взбудоражен. Сидел, скалился, зубами опять стягивал перчатки. Я подумала, что он их от нервов обратно наденет. Взволнованный такой, с трудом отдышался. Я руку к нему протянула, потом медленно обратно её отвела.

Да, что за ерунда!

Второй раз за день себя в угол загоняю!

Как теперь о себе заявить?!

Мы ехали под тихую музыку. И так было хорошо, что я расслабилась. Приедем, выйду из машины и признаюсь во всём.

Паша взял свой телефон. Ничего он его не потерял, просто звонки отключил. Набрал номер и приставил к уху.

И тут у меня в рюкзаке заиграла на полную громкость мелодия.

Панька резко вдарил по тормозам. Я улетела лицом в подголовник переднего сиденья и ойкнула на весь салон.

— Веля! — закричал в голос Панька.

— Паш, не звони, я здесь, — виновато отозвалась я, потирая ударенный нос.

Он медленно съехал на обочину и быстро обернулся. Не поверил своим глазам. Рассматривал меня и начинал смеяться.

— Привет, — растерянно улыбнулась я. — Я приехала к тебе, просить прощения. Не то, чтобы я всё время это делаю, теперь уже не буду. Просто, Пань, я лазила по твоему телефону и видела этот адрес... Ты уехал, я решила, что не могу без тебя… Паш, я люблю тебя.

Он смеялся. Погасил свет в салоне и закрыл замки.

— Иди ко мне, — не выдержал, потянул меня между сиденьями вперёд.

Я рюкзак скинула и, держась за его сильную руку, аккуратно перебиралась к нему. Хотела сесть на сиденье пассажира, но Панька быстро отстегнул ремень, кресло своё отодвинул. И забрал меня к себе.

Обхватила его коленями и села на его ноги.

Он мне под попу положил ладони и смотрел на меня с улыбкой.

— Ты зачем телефон отключил? — покусывала губы, гладила его лицо, волосы его трогала.

— Сел заряд, а освободился я только что, — тихо ответил он, осоловело глядя на меня. — Хорошо, что ты прилетела.

— Да, — согласилась я и стянула шапку, куртку расстегнула.

Как он пах! Какой горячий, сильный… Надёжный!

Я не то чтобы физически его хотела, мне он душевно был необходим. Не могла напиться этим мужчиной, жажду свою утолить по нормальному человеку рядом.

Смотрели друг другу в глаза. Эта связь невероятная, когда вот так в глаза смотришь любимому. Свет только с высокого фонаря дороги, и я утопала в пучине, бездонной глубине этих глаз.

Паша медленно мне под свитер руками забрался, и гладил, ласкал. Пальцем нажимал на позвоночник, остановился в районе поясницы и стал круг рисовать. И у меня лоно налилось, я тяжело задышала.

Когда успел распознать, что мне так нравится?

Это моя скрытая эрогенная зона!

Тяжело дышала ему в губы, ласково касалась. Кончиком языка в уголки его рта залезла, лизнула. Всосала чуть-чуть нижнюю губу.

Глаза прикрыла от удовольствия, когда он медленно лифчик расстегнул и пальцами начал ласкать грудь. Я макушкой ударилась о потолок, поэтому выгнулась, упёрлась попой в руль.

От губ к соскам, до которых чуть касались подушечки пальцев, летали электрические разряды. И я куда-то уносилась, переходя на откровенную страсть.

Всё так начиналось красиво, нежно и ласково. Ванильные губы мужчины его шёлковый язык, и дрожь по телу...

Мы вцепились друг в друга, стали неистово целоваться.

Ненасытно сослались, языками сплетались. Влажный поцелуй, настоящий секс ртами. Кто в кого и кто глубже…

Словно голодные, как одичавшие.

И плакать хотелось, и кричать от радости.

Ничего не говорили, оторваться от поцелуя не могли, поэтому в молчаливом согласии начали на пару снимать мои джинсы. Паше было легче, ему только достать, мене пришлось обнажаться по пояс в экстремальных условиях.

Упали к педалям мои кроссовки.

Мои джинсы вместе с колготками и трусиками улетели на сиденье рядом. В нетерпении Паша расстегнул свой ремень, открыл ширинку, продолжая покусывать мои губы и всасывать мой язык.

Дул горячий кондиционер, подогревая мои голые ноги с одной стороны, а со стороны двери обжигал холод.

Играла музыка, мимо проезжали машины, не задерживались.

Нам было на всех наплевать. Страсть животная, а в таком состоянии особо стесняться не приходится.

Я сменила угол наклона, откинулась назад.

Мои широко расставленные бёдра…

Сочащимся лоном прямо на член…

Внутрь!

Я захлёбывалась желанием!

Как туго!

Великолепно...

Застонала в голос, захныкала от твёрдости внутри. Задыхалась от вожделения, стала двигаться.

Мужчина подо мной чуть съехал с сиденья, и у нас получилось принять вполне удобную позу, где я наездница оседлала своего коня и поскакала. Пашка ещё так мастерски изогнулся, поймал зубами сосок на моей груди.

Всполохнуло всё внутри меня от лёгкой боли. Усилила движения, яростно и жарко пробивая себя мужским органом, мне хотелось глубже, сильнее, твёрже и чтобы с болью…

Не стеснялась того, что машина качается, кричала в голос.

Любовник грубее начал ласкать грудь, руку положил между моих ягодиц и надавил на тугую дырочку.

Я укрыла Панькину голову свитером, спрятав у себя.

И мир померк, остался только твёрдый кол внутри, будоражащий всё моё женское нутро, запах любимого мужчины, его прикосновения.

Всепоглощающая страсть!

Я уже текла, дышала с трудом. Пашка насильно стал тягать мои бёдра вверх-вниз. Вылез из-под моего свитера, который теперь будет растянут… Плевать!

Озверевший, взъерошенный, самец!

Волосы в разные стороны торчали, глаза потемнели, и в полутьме казались чёрными.

Зацеловывал меня, стонал от желания. Неожиданно сам подался мне навстречу, и я почувствовала пожар и его пульсацию внутри. Сквозь зубы рычал...

И я улетела от всего этого в умопомрачающем оргазме, вцепившись одной рукой в мужчину со всей силы, другой беспомощно елозя по запотевшим стёклам.

Так мокро, и попе холодно.

И так клёво!

Всё напряжение последней недели улетело вместе с нашими стонами, растворилось в воздухе и не имело значения.

Я восстанавливала дыхание, Пашка заботливо натягивал мне на ягодицы свитер.

Сладкие поцелуи покрывали моё лицо.

— Никогда не бросай меня, — тихо попросила я. — Это так больно.

— А слушаться будешь? — шепнул на ухо и облизал мочку.

— Буду, — кивнула я. — Только тебя.

— Обещаешь? — зашипел змей искуситель.

— Почти. Не проси подчинения, только прислушиваться, — возмутилась я и с хныканьем сползла с члена.

— Вельчонок, — заныл Паша, — холодно, пусти обратно.

— Да я на всю ночь готова, только ноги затекли и попа замёрзла, — тихо рассмеялась я.

— Давай, одевайся, — он поддержал меня, когда я перекочевала на сиденье пассажира и села на свои джинсы.

Паша убрал член и достал из ящика влажные салфетки. Смотрел на меня, щурился от удовольствия, глаза только и шныряли по мне.

— Я самый счастливый. Новый год обещает быть крутым, — не спускал с меня своего пристального взгляда, на губах довольная улыбка.

— Шутишь?! Твои салфетки со спиртом, — покосилась я на любовника, и полезла за своим рюкзаком на заднее сиденье. Выставила голый зад к лобовому стеклу.

Всё равно ничего не видно, мы как в теплице.

Пашка потёрся о мою попу лицом и поцеловал ягодицу.