9
«Рукой сквозь блузку сжимаю грудь, пальцами катаю сосок. Я целую тебя нежно. Вставляю глубоко свой язык. Отрываюсь от поцелуя, засасываю твою пухлую губку. Хочу твои губки целовать между ног. Я тебя сегодня вылижу, сладкая».
— Эвелина! Что с поставками?
Блин, какие поставки?
На планёрке сидело одиннадцать женщин, и я единственная румяная и с мокрыми трусиками.
Ну, Паня! Ну, держись!
— Борисыч работает вплоть до Нового года, и второго января открывает склад, — дрожащим голосом ответила я.
— Поставь галочку, связаться с ним, — приказала Екатерина Еланина.
Я поставила галочку. Нарисовала птичек уже целый косяк, они прилетали откуда-то издалека на лист блокнота, несли зашифрованную информацию, которую после моего увольнения никто не разберёт. Это своеобразная месть.
Напротив меня сидела Анька, сводная сестра Екатерины Матвеевны Еланиной. Это она в юности носила причёску как у меня, и сошла на порно-фотке за моего клона. Фото отвратительного качества, но Костромину было всё равно. Сейчас Анна — жгучая брюнетка, пережаренная в солярии. Смотрела на меня недовольно… Нет! Надменно, с оттенком презрения.
Чем заработала такую нелюбовь, трудно сказать. По одной из версий, ревнует к сестре. По второй из версий, считает меня верным стражем Кати, поэтому меня надо убивать, ведь между сёстрами война за престол фирмы. Есть ещё третий вариант, но я не уверена, что это правда… В общем, ей понравился Макс. Как раз два года назад умудрилась познакомить с сёстрами на одном из випов, где тусовалась фирма Максима, и как-то наши девочки затесались.
А не плевать ли мне на всех? На эту помятую не по возрасту Аню, на её квадратную сестрицу и Костромина с Юлей-овцой?
С высокой колокольни!
Я взяла телефон и напечатала:
«Медленно провожу ладонями по твоим брюкам, опускаюсь перед тобой на колени и смотрю тебе в глаза. Облизываю губы, чуть приоткрываю их. Ты можешь вставить. Но я не достаю член, только глажу его сквозь брюки…»
— Кто официанток официально оформляет?! — возмущалась начальница. — Анна Матвеевна! Я сколько раз говорила? Только на испытательный срок, и пусть кормятся за счёт чаевых.
— Сейчас все карточками расплачиваются, чаевых почти нет. Никто работать не пойдёт, — недовольно поморщилась Анна Матвеевна.
— Они беременеют! Потом этих «яжматерей» на работу обратно приходится брать, а они борзеют.
«Они» — мерзкое отребье, смеют беременеть на нашей фирме!
Валить надо отсюда.
«Сам расстёгиваю ширинку, достаю член. За затылок тебя подталкиваю к головке, она скользит по твоим губам. Оближи, моя сладкая. И за щёку возьми».
Я чуть слюной не подавилась. Участилось сердцебиение, мне стало жарко. Пульсировало лоно, и пришлось закинуть ногу на ногу. Соски тёрлись о поролон лифчика, возбуждённые, чувствительные после вчерашнего.
Как он меня ласкал!
Как он меня любил!
И мне нравилось, что не сильно на комплименты исходил, пару-тройку слов, но таких нужных. Это лучше, чем болтуны неумолкающие, от которых вначале расцветаешь, а потом вянешь, чаще всего ушами.
Вот Пашеньке я сейчас такой минет сделаю, телефону стыдно будет. Главное, слова правильные подобрать.
Исподлобья кинула на Аньку похотливый взгляд и начала писать.
«Я обвожу языком головку члена, чуть засасываю его, мои губы влажные и горячие. Очень мягкие! Аккуратно ввожу за щёку, кулаком провожу по всей длине. Причмокиваю, мне так нравится брать у тебя в рот! Ты такой вкусный, а я такая голодная. По языку скольжу головкой, касаюсь уздечки, хочу заглотить целиком. Всё глубже, глубже… не получается целиком, он не помещается в горло. Я поднимаю глаза, полные слёз, на тебя…»
— Эвелина, ты чем занята?
У меня сердце в пятки упало. Но я заяц стреляный. Печально посмотрела на Еланину и тихо сообщила первую фигню, что пришла на ум:
— Цены на складах у Борисыча до Нового года не меняются, в январе резко поднимутся, нужно успеть за несколько дней сделать закупку.
Это так очевидно, что я скорей всего не соврала.
— Почему в моей фирме одна Костромина работает?!
В основном, ртом, я вернулась к сообщениям. Паша, видно, перевозбудился, не отвечал, так что я продолжила, тем более вошла во вкус.
«Я стараюсь заглотить, расслабить горло. Пальцами цепляясь за твои ягодицы. Глубже. Я смогу. Расслаблю горло и приму тебя целиком. Но не получается, ты слишком большой для меня. Тогда я ложусь на кровать, откидываю голову с неё, предлагая тебе войти в мой рот».
Давай, мальчик мой, где ты там, не кончи! Сам предложил такую игру.
Анькин взгляд был непонимающий, изучающий. В попу пусть взгляды себе засунет.
А в попу-то мы с Паней не пробовали. Только хотела предложить, как от него пришло:
«Веля, пзц! На хрен три часа, я сейчас отойду, куплю тебе букет и заберу с работы»
Я чуть не рассмеялась. Все заметили, что мне весело. Одна Еланина продолжала бушевать.
— Калинина, что у тебя?
Калинина – прущий танк в колючей проволоке тридцати трёх лет. Передовица, бессердечная, готовая исполнять приказы беспрекословно, к врагам фирмы беспощадна. Выродок, совершенно лишённый сочувствия. Когда на небе раздавали душу и сердце, она строчила иски в суд. Наш главный юридический монстр.
Разговор всё время возвращался к несчастным официанткам. Анна Матвеевна пыталась девочек жалеть, что вообще ей не шло. Не к лицу ей милосердие. Начальница с юротделом пыталась избавиться от тех, кто умудрился сесть на зарплату по договору.
— Троих получилось уволить по суду, — докладывала лупоглазая стерва. — Двух уговорить, что им здесь ничего не светит, поэтому заявление на увольнение по собственному желанию. И конечно, Анна Матвеевна прогадала: у нас беременная.
Какой кошмар!
Это просто катастрофа!
На всю фирму одна беременная официантка!
Обнищаем, по миру пойдём.
— Я прогадала? — с офигевшей ухмылкой спросила Анна Матвеевна.
— Да. Вы подписали трудовой договор, — не замечая жгучих взглядом, ответила Калинина.
Всплыл в голове анекдот: «Выбегаю с мячом к пустым воротам и бью… Мимо! И весь стадион хором: «Пидорас!» Вот это слава, вот это слава».
Даже я на Калинину подняла удивлённый взгляд. Гадить Анне Матвеевне, заместителю, во всех отношениях было неразумно с её стороны. Анька — стерва похлеще, юридический отдел ждёт обновление.
Что можно ожидать от дружного женского коллектива?
Я буду скучать.
Серьёзно.
Такие интриги! Кардинал Ришелье курит в сторонке. У нас свержение власти и борьба за трон, сбор сторонников, шпионаж и стукачество. Отбор мужей у бухгалтерского отдела отделом поставки и один пластический хирург на весь отдел кадров.
Паня больше не писал. Галочкам, что летели косяками на листочек блокнота, я подрисовала лес и облачка, чтобы было ощущения природы. Трусики нужно было менять или уже в конце концов заняться сексом.
Планёрка заканчивалась. Дамы расходились. Осталась сидеть я и Анна Матвеевна. Видимо, хотела поговорить с сестрой, а я никуда не двигалась.
Сверлила меня своим начальственным взглядом, но неудачно.
Я сунула Кате своё заявление на увольнение.
Еланина внимательно изучила его. Пошевелила вправо, потом влево квадратной челюстью и посмотрела на меня в точности, как сестра.
Мне вот кажется, что начальник-женщина имеет большее влияние на психику подчинённых, чем мужчина. Она такой образ злой мачехи, которой лучше на глаза не попадаться.
— Объясни, — грозно потребовала Катя.
— Развелась с Максом, — спокойно ответила я. — И он мне признался вчера, что получил фотографию два года назад с концерта.
Анна Матвеевна взгляд паскудный опустила и юбку стала поправлять.
— Что за фото?
— Кать, прекрати, — скривилась я всем лицом. — Ты знаешь, что за фото. Концерт был в твоём кафе, ты зашла в комнату отдыха для начальства, а там твоя сестра на этом нарике скачет.
— Поосторожней, — тихо попросила Анна, но её голос утонул в море моего негодования.
На Макса мне было уже плевать, жалко, что с Катькой так…
— Ты показала мне эту фотку и смеялась, что со спины Анька — вылитая я. Потом это фото оказалось у Макса, и он разрушил наш брак.
Не стала говорить, что брак так и так был слабым, дряхлым, умирал долго и болезненно.
Катя словно постарела, появились морщины. Она откинулась на спинку своего кресла и совсем поникла.
— Это фото было не только у меня. Да, Аня? — вздохнула Катя.
Не, надо сваливать из этого гадюшника!
Нормально меня так Аня ненавидела, что смаковала моё горе два года, а я не замечала, страдала на радость стерве. В общем, они тут все друг друга стоят.
— Веля, давай обсудим твою должность, может, тебе что-то нужно повыше? — ровным голосом предложила Катя.
— Нет, Катюш, спасибо, — поднялась я с места. — Жизнь нужно уметь начинать с чистого листа. Я сегодня продаю часть квартиры, покупаю новую. Мужчина у меня новый, работу нужно тоже сменить. И, конечно, фужеры куплю новые и посуду, — мечтательно произнесла я. — Всего хорошего. Спасибо, что помогла в трудный период.
Не дождалась её слов, ушла из кабинета.
Теперь я для Еланиной предательница, не умеющая держать удар.
Секс, Паша, мокрые трусики.
На моём столе уже была собрана коробка с личными вещами, которые я хотела забрать. Их оказалось очень мало: ручка, зеркальце и расчёска. Чашку и кучу всяких принадлежностей в урну скинула.
Я пританцовывала, виляя бёдрами, в голове играла старая зажигательная мелодия. Крыльев было не видно, но они меня держали крепко.
У стола же стоял великолепный красивый мужчина. Высокий и подтянутый. Куртка нараспашку, улыбка белозубая.
Боже! Как он смотрел!
Чуть закинув голову назад, потемневшим плотоядным взглядом, будто хищник на жертву.
Какого я потрясающего зверя разбудила в нём!
Он держал огромный букет сиреневых роз.
Заметив моего Павлика, работницы предприятия, как в самом настоящем серпентарии, припали к стеклянным стенам своих гробниц и смотрели во все глаза на красавца-мужчину, тренера по фитнесу.
Сексуальная фантазия на все времена.
Букет я в сторону отвела, продолжая танцевать, потянула дикого самца к себе за шарф и поцеловала.
И Паша мне ответил, крепко обнял и резко наклонил к полу.
***
Хочу увидеть его в гневе, и чтобы гнев был направлен на меня. Я влюблена, но выжженная Максом пустыня, холодная и безжизненная, как трезвый рассудок, подвергала сомнению наличие искренности в таком мужчине.
В каком таком? Да в идеальном!
Мы сидели в кафе, до встречи с покупателями и продавцами оставалось меньше часа. Купили пять порций мороженого по одному шарику, разного сорта, чтобы продегустировать. По чашке кофе и одну сладкую булку на двоих.
Захотелось сладенького.
Кормили друг друга с ложечки и смотрели в глаза. Под столиком я двигала коленями, разводя и сводя их вместе. Это движение странно влияло на здоровую половую женскую систему, которая начинала требовать внедрить в неё мужскую.
Я возбуждалась!
Я капец, как Пашу хотела!
Бешенство матки, ненормальный дурман.
От внешности до запаха это был мой партнёр.
Хочу выяснить последнее, как он поведёт себя при скандале. Если вполне сносно, я должна перестать сомневаться и попробовать пожить в хороших отношениях, где меня любят.
— Я заберу кровать, шкаф, холодильник и стол обеденный. Половину вещей отнесу в церковь, хочу новое себе купить, деньги пока есть.
— Так как насчёт Москвы? — поинтересовался Павел, скармливая мне кусок карамельной булки.
— До Нового года или после? Просто родители мечтают, что мы у них будем Новый год праздновать.
— Тогда поехали сейчас, быстро крутнёмся, я свои дела закончу, оставлю в этом году, и успеем вернуться.
— Пань, — рассмеялась я, — С тобой, как на вулкане: не знаешь чего ждать, и всё время жарко. Так быстро все. После моей унылой жизни и бытовухи просто дичь.
— Кроме того, мы вначале съездим к моим знакомым, потом ко мне на квартиру, к родителям, хочу тебя с ними познакомить. С братьями тоже. Успеем прокатиться с горки в Крылатском, глянуть на главную ёлку и вернуться к бою курантов.
— Нет, ты не вулкан! Ты – шторм!
Он немного помрачнел, и улыбка стала печальной. Не брился утром, поэтому порос русой щетиной. Стал выглядеть старше, дремучее и серьёзнее.
— Я год был один. У меня теперь голова запрограммирована на постоянное движение, чтобы с катушек не слететь, — еле слышно поведал Павел. — Слишком? Я могу один съездить, но не очень хочется с тобой расставаться.
— Не надо. Я с тобой хвостом, обузой.
— Невестой хочешь?
Я хмыкнула. Потом быстро натянула улыбку, помолчала.
Только свидетельство о разводе получила!
Ну куда мне?
Но Паньке я этого не сказала. Всё нужно держать в себе, хорошенько обдумать.
— Я понял, — вздохнул он. — Рано предложил. Поехали, сладкая. Нас ждут.
Он пытался меня не пугать своим напором. Это я поняла, поэтому становилось смешно. Влюблённый мужчина... Это всегда вызывает улыбку. В момент своей слабости к женщине, он становится таким податливым, управляемым и совершенно глупеньким.
Мы вышли из кафе и пробежали около снегоуборочной техники в обнимку. Нас присыпало снегом. Смеясь, сели в мою машину. Я за руль, чтобы не отвыкнуть.
Влюблён!
Напряжён в моём присутствии. Первое время я это принимала за скрытую нервозность, а теперь дошло...
Влюблён!
Волнуется, не знает, куда руки деть. За ручку над окном схватился, а другой рукой по колену хлопал. Кидал на меня пристальные взгляды. И менялся в лице, радостным становился, если наши взгляды пересекались.
— У тебя перчатки потёрлись, нужно новые купить, — рассмотрел мои перчатки над бардачком.
Влюблённый! Ха! Кто ещё будет так внимание заострять на деталях, касающихся женщины рядом?
Ему важна каждая мелочь, относящаяся ко мне. Всё запоминал: блюда, что предпочитаю, цветы, которые нравятся, какую музыку слушаю, о чём мечтаю.
— Что ты такая красивая, Велечка?
— Это чтобы тебе приятно было на меня смотреть, — улыбалась я.
Комплименты он отвешивал непринуждённо. Что думал, то и говорил. Нет, это не лапша на уши, я уже большая девочка, отличала спокойно. Очень важно, как он произносил нежные слова в мой адрес. Хвалил с таким трепетом и нежностью, что даже голос менялся. А так как он не мог не басить, любезности выдыхал полушёпотом.
И это завораживало.
А ещё, когда говорил комплимент, пытался ко мне прикоснуться. Касаться и в глаза смотреть – просто его фетиш.
И эта забота!
Начеку мой Панька. Что мне нужно, куда, зачем – в курсе. Мои мелкие проблемы в его голове, он их пытается решить. А глобальные тем более.
Вот уверена, попроси я его о чём-нибудь серьёзном, он сорвется, напряжётся, решит, защитит, найдёт и к ногам кинет.
А ещё в общение у нас бывают паузы, Паня вроде и мой любовник, и за руку держит, а всё равно может сбиться в речи, неловко себя чувствует и краснеет иногда, как я собственно. Но я, видимо, не так втюрилась ещё, как некоторые.
И он знает, что уязвим в этот момент. Наверно, сам не ожидал, что так накроет.
Хотя скромником его не назовёшь. Понравилась, и с первых минут давай по попе хлопать.
И расставаться ему неприятно. Поэтому…
— Полетели в Москву! Я согласна. Хочу всего этого, море новых эмоций и знакомств.
Влюблённый мужчина всегда будет желать, чтобы мы были вместе, его сильно ранит мой отказ.
А я не хотела его ранить.
Он же так старается!
Вроде таскаемся постоянно по квартирам, а весь с иголочки. Эта небрежная щетина, как часть стиля к творческому беспорядку на голове.
Очень впечатляет.
Не забывает о парфюме. И часто вижу, что он читает в телефоне. Если одним глазком глянуть, то про физическую культуру. Образовывается.
Только влюблённый мужчина мог все о себе выложить и пригласить к родителям. Последнее указывает на серьёзность намерений.
А ещё расщедрился. На заднем сиденье упакованная плазма с колонками. Купил всё-таки домашний кинотеатр.
И носится со мной, как курица с яйцом, во всём помогает. Нашёл отличную квартиру. У меня в голове уже мебель в ней расставлена.
А какая у нас с ним переписка!
Перечитываю, как порно смотрю.
И ревнует он к бывшему. Серьёзно. Не говорит этого, но и так понятно. Пристально следит, чтобы никакие Максы рядом со мной не появлялись. И болезненно воспринимает моё общение с бывшим мужем. Как увидел, что я в квартире с Костроминым наедине, так глаза кровью налились. Сделай Макс в тот момент неверный шаг, получил бы. Но Макс — глист скользкий.
А насколько скользкий, я даже не предполагала.
С появлением электронных очередей и записи по времени стоянка у многофункционального центра перестала быть такой заполненной. Вот когда мы с Максом квартиру оформляли, очереди были километровыми. Теперь же я поставила машину около большого здания, в детстве вроде ходила в это место, клуб здесь был.
Взявшись за руки, прошли с Павлом в стеклянные двери.
В большом зале стояли стулья для ожидающих очереди, у окон обслуживания без давки.
Наши сидели у входа. Окошко было приоткрыто над растёкшейся по стулу Ксюше. Сидел её муж. Рядом с ними хозяйка квартирки, которую я собиралась сегодня покупать.
И не было никого от Макса.
Пунктуальность для Костромина важна только на работе, где надо карабкаться по карьерной лестнице. Он спокойно заставлял меня ждать. Всегда! Ведь только его время важное, а не какой-то там Вельки. И всегда ненавидел, когда я заставляла ждать его.
Я занервничала. Так сильно, что куртку сняла сразу, потому что, как беременная Ксюша, почувствовала недостаток воздуха.
Улыбнулась, поздоровалась. С трудом от Паши отлипла, показав знаками, что мне нужно позвонить.
Руки дрожали, я уже догадалась, что услышу от своего бывшего.
— Да, Эвелина, — строго ответил в трубку Максим.
— Макс, мы же договорились, продать квартиру, — шипела я в трубку.
— Я передумал.