10

— Что? — ахнула я, продолжая дрожать, как осенний лист. — Как ты передумал?

У меня здесь мать многодетная, я — разведёнка с разбитым сердцем, которое влюблённый мужчина по осколкам собирает. И мне стыдно перед Ксюшей и очень жалко себя.

— Веля, не продаём квартиру. У меня есть где жить. Тебе хватит места. Квартира тебе пригодится. Я буду платить всю коммуналку, могу себе позволить. И прости за то, что эти грязные, жалкие люди вывезли твою посуду и стиральную машинку.

Мне нужно его вычеркнуть из своей жизни!

Но он так мастерски окинул меня сетью, что нити, связывающие нас, душат.

Мне же всегда казалось, что Макс очень умён и авторитетен. Все его решения вполне правильные. Оказалось, что он меня вписывал насильно в своё мировоззрение. И даже после развода не перестал это делать.

Я столько лет велась.

Этому чудовищу даже в голову не пришло, что он глубоко ошибается, что я имею на всё своё мнение. Я, как и другие люди, – инструмент к достижению цели. И если с Юлей всё понятно, то меня интересовало: " Я-то каким раком к нему отношусь теперь?!"

Вот ему точно плевать, что я сейчас испытываю. Чувства людей для этого подонка никакого значения не имеют.

— Костромин! Ты охренел? Зачем, ты так меня подставил? Ты что там себе навыдумывал?

— Веля, он кинет тебя. Послушай, я разбираюсь в людях. Месяц, может, три этот мажор московский поиграет с тобой и кинет. Я чувствую ответственность за тебя. Когда это произойдёт, я буду рядом. Да, буду к тебе приезжать, как только попросишь. Мне всё равно тебя не забыть. И ты готовишь лучше всех. Прости, я поверил, что на фото ты, поэтому всё рухнуло. Но мы всё равно должны остаться друзьями и, возможно, любовниками.

Я чуть не задохнулась от возмущения. Ответить ничего не смогла. Для Макса придумывать и лгать — вполне естественно, как дышать. И он будет врать, изгаляясь до последнего.

В этом я уверена!

И никогда не признает свои ошибки. Он действительно не глуп и знает все свои косяки, но так мастерски заделывает эти дыры, замазывает огрехи, что можно писать по нему докторскую диссертацию о психическом отклонении.

Ведь это ненормально!

И этот человек никогда не будет извиняться!

Макс понял, что я в полной растерянности и продолжил давить:

— Веля, развлекайся со своим конём, лови момент. Но это ненадолго, по нему видно, что ты очередной трофей и развлекаловка. Не продавай квартиру. Он, наверно, предложил тебе в Москву поехать? Подумай, прежде чем соглашаться. Не трогай ничего в квартире, тебе есть куда вернуться. И я всегда поддержу.

Он не думал, что в этот момент творил со мной. У всего есть свои последствия, особенно у таких слов.

Зёрна сомнения на вспаханную от развода почву – убийство моей психики окончательно!

Но моя боль не ответственность Макса, ему выгодно, чтобы была женщина с квартирой в центре города, которая готовит вкусно и влюблённая жаждет отомстить Юле.

То есть я, по его мнению…

Охренеть! Он хочет меня сделать любовницей и ходить от жены налево к своей бывшей жене.

А ряха не треснет?

Ведь именно это он там себе напридумывал.

Что он сделал! Что он сказал!

Ему плевать!

— Веля, ты меня любишь, я ценю это. Мой долг позаботиться о тебе даже после развода. Обещаю, у тебя всё будет.

И это он говорит, когда лимит доверия к нему рухнул окончательно. Стараться Макс не станет ни перед кем, чтобы это доверие завоевать.

Ещё будет своим гнилым знакомым рассказывать, как он благородно со мной поступил. Какой он рыцарь, герой и настоящий мужчина. И не сомневаюсь, что в это поверят, ведь Макс себя может показать идеальным, если ему нужны высокие оценки. Ведь мои родители так много лет размышляли, плохой мне мальчик достался или хороший.

Отличный манипулятор, которому сопротивляться крайне сложно. Он знает, на что давить, что и как сказать.

И совесть его мучить не станет, потому что нет её.

— Эвелина, ты попала с этим мудаком, я тебе говорю правду. На рожу его гейскую глянь. Ты, если поедешь с ним, не пропади, пожалуйста. Я пока очень занят, не смогу тебя разыскивать…

Я отключила звонок и столкнулась с обеспокоенной Ксюшей.

Она внимательно меня рассматривала.

— Веля, что случилось? На тебе лица нет!

У меня в горле пересохло, не сразу смогла ответить.

— Макс не приедет, передумал продавать свою часть, — замогильным голосом прохрипела я.

— Паша так и сказал, — с сожалением вздохнула она и обняла меня. — За нас не беспокойся. Павлуха предупредил, у нас есть хороший вариант квартиры, и человек подъедет быстро.

Она тут же достала телефон и набрала номер.

— За тебя, Вель, обидно, — она покачала головой. — Столько лет с таким ублюдком… Олег Васильевич! Здравствуйте! Мы решились, как говорили, десять минут, — Ксюша усмехнулась. — Великолепно, ждём с документами, скоро наша очередь.

Она отключила телефон и с тоской глянула на меня.

— Веля, не расстраивайся, прошу тебя. Мы же квартиру на втором этаже купим почти в центре, рядом с гимназией. Под нами магазин, соседи снизу не придут жаловаться, что мы им по головам скачем.

Ксюша отошла, погладив мою ледяную дрожащую руку, и уступила место Павлу.

— Что, козлина обрадовал? — строго спросил он, сжав от злости губы. — Что сказал? Я тебя съем?

— Ты такой догадливый, — горько хмыкнула я и опустила глаза.

— Тут к гадалке не ходи, сладкая. Дай мне телефон.

Я ослаблено протянула ему свой сотовый. Паша уронил его на пол и со всей дури ногой разбил.

Я ахнула, закрыв рот ладонью, чтобы маты проглотить.

— Я запрещаю с ним общаться, — рычал на меня Пашка, стараясь смотреть в глаза. — Эта мразь тебя скрутила и продолжает мучить. Если меня не послушаешь, он из тебя будет дальше кровь пить, манипулировать тобой, пока ты не дойдёшь до ручки! Я ещё раз повторяю! Никаких контактов! Хочешь поговорить с ним, только со мной или через меня. Ты поняла?!

Он кричал, и люди оглядывались на нас.

У меня слёзы в три ручья. Мне захотелось куда-нибудь испариться, провалиться сквозь землю, забиться под плинтус и не выглядывать. Я чувствовала свою вину, мне было страшно стыдно. Уже не перед Ксюшей, а перед женщиной, что собиралась сегодня продать мне квартиру. За себя стыдно!

Всегда думала, что я девчонка лёгкая, женщина сильная. А получилось, попала в сети к пауку, который меня поедал. И сколько бы я своими крылышками ни трепыхала, только сильнее путалась в липких нитях, увязая в ловушке плотоядного насекомого.

И не будь со мной Паши, то так бы и получилось. Я бы вернулась на квартиру…

— Мне всё равно придётся там жить, — простонала я.

Паша обнял меня и прижал к себе.

***

Макс великолепен в своём репертуаре. Подонок высшей лиги, и я из его когтей без чужой помощи вряд ли бы выбралась.

Без Паши я б пропала.

Он сильная личность. Павел – и имя сильное, сложное, а сам человек с таким именем может даже показаться жестоким. Хотя жёстче, чем подонки, нет никого.

Странно. Ведь ему всего двадцать семь лет, а он так соображает. Я, допустим, в жизни бы на два хода вперёд ситуацию не продумала. Точнее, я иногда пытаюсь, но чтобы с Костроминым вот так…

Мне показалось, что Павлу трудности даже в сласть.

Как взялся!

Нашёл Ксюхе запасной вариант квартиры, да такой, чтобы человек в течение десяти минут подъехал в любое время. И это только потому, что он раскусил Макса, подлюку редкостную.

Ничего себе продуманный!

А сам в городе пару дней. С кем-то списался, кому-то позвонил. Поискал.

И хотя позаботился он только о Ксюхе, мне с ним безопасно. Надо признаться, что хотелось в порыве бессилия крикнуть: «Отвали! Это моя жизнь!» Но я сдержалась, потому что сука Костромин выпил все мои силы за один звонок и превратил меня в жалкое существо.

Я, пару раз дёрнувшись в сильных руках Павла, обмякла.

Жутко понимать к двадцати шести годам, что ты совершенно беспомощное существо и подвержено чужому влиянию.

По мне, лучше сбежать, поплакать, всё отдать, чтобы про меня забыли и оставили в покое. Мне бы путь полегче. Наверно, поэтому я со своими женскими слабостями понравилась настоящему мужчине.

Павла трудности не отпугнули, скорее он затвердел, и теперь во всеоружии.

— Сейчас сделай, что я попрошу, — прошептал он. — Я очень расстроюсь, если ты вспылишь и не послушаешь меня.

— Что? — устало, спросила я, укладывая голову ему на грудь.

— Я куплю тебе квартиру.

— Не надо, — встрепенулась я, но он меня из рук не выпустил, хуже того, обратно мою голову уложил насильно.

— Цена на квартиру по сравнению с Москвой ничтожно мала, — продолжал он пугать своим… желанием меня. — Слышала, что любовницам часто квартиры покупают? А я тебе собрался предложение делать. Что мне будущей жене и квартиру нельзя купить? Деньги есть. Велечка, сладкая моя, прими.

— Пань, передумаешь, обратно требовать начнёшь.

— Нет. На тебя оформим. Мне хреново, что ты не доверяешь.

Он не выдержит рядом со мной долго, если я постоянно буду его подозревать и не потакать маленьким прихотям, отвалить пару миллиончиков мне на подарочек. Видно же, что привык решать самостоятельно, а тут моё мнение обязательно, и переживает, что откажусь.

Мне нужно принять это.

И Пашу, и квартиру.

Совесть не даёт, сомнения одолевают.

Я ж не такая! Я презирала девок, которые от богатых любовников дорогие подарки принимают.

У Паши есть цель. Он к ней стремится. И скорость принятия решений просто пугает. Серьёзно пугает.

Но мужчина очень надеется, что я не свалю за борт его ледокола, который всё на своём пути на куски крошит.

Он не струхнул перед тем, что я сейчас на взводе после разговора с Максом. Мог бы оставить меня. Типа, разберись, успокойся, потом поговорим.

Нет!

Он понимает, что я ни хрена не разберусь сама!

Как? Как он это понял? Ксюха наговорила, мама что-то ляпнула?

Но Павел решил и решения менять не собирался.

«Будущей жене».

Все слышали?

Молодцы, а до меня до сих пор с трудом доходит!

Между тем как он влюбился и скорой свадьбой почти нет промежутка. Прёт напролом.

Странно. Ведь показался болтуном и сказочником, а получилось, в довесок ещё тратит время с пользой.

Рядом с ним можно полностью расслабиться: он решит все за меня.

Расслабиться!

Я обязана это сделать!

— Пань, — я с грустью посмотрела ему в глаза, — так влюбился серьёзно?

Он ничего не ответил. Не улыбался, просто смотрел.

Кивнул.

— А потом можно мы выпьем? — простонала я.

— Обязательно.

— Это я для расслабления.

— Я понял. Тебе надо.

Надежен во всех отношениях.

Выкуси, Костромин!

Я продам из принципа свою часть квартиры, постараюсь найти таких покупателей, чтобы табором въехали на всю площадь, чтобы Макс никогда бы не смог продать свою часть, чтобы судился всю оставшуюся жизнь и не смог найти покупателей.

Никогда не была подлая, но в этот момент захотелось хоть что-то сделать, заявить о себе, как о человеке, способном сопротивляться.

Пашина уверенность и стойкость медленно начали перекочёвывать ко мне.

Неудобно принимать такой подарок?

Нужно!

Потому что это естественно для Павла, а значит, и для меня.

— Пойдём. Ксюхин продавец приехал, и наша заждалась.

Я нагнулась, в осколках своего телефона нашла симку. Больше ничего не взяла.

А дальше, как во сне. Я держалась за Пашу, делала всё, как он говорил, потому что вылетала из реальности в какой-то туман из саможалости и горя, боролась с ним всеми силами. Справлялась, между прочим.

Мне вручили три комплекта ключей от моей новой квартиры и бумагу на получение документов уже с моим именем в свидетельстве о праве собственности через месяц.

Оплату проводили в банке по соседству.

И за всё я благодарила Пашу долгим и страстным поцелуем на морозе.

***

Обычно так и начинаются все пьянки.

«Немного выпьем» «Надо отметить».

Квартиру Ксюша с Михой купили что надо. Я даже рада за них. Благодаря Паньке всё получилось просто отлично. Они были счастливы.

Дом старинный, поэтому большая парадная, где для коляски имелось место. И прихожая широкая, Миша Павлу рассказывал, как организует вешалки. Высмотрел где-то шкафчики, как в садике, только большие, чтобы взрослая одежда тоже влезла. И даже показывал проект. Очень красиво и практично.

Четыре комнаты окнами выходили во двор дома. Под ними небольшая детская площадка. Под квартирой магазин. И как сказала Ксюша, соседи снизу не придут жаловаться, что дети бегают постоянно. Это было для них очень важно.

Прошлись по комнатам, кухонька небольшая, зато в зале можно в футбол играть и соревнования проводить. Балкон уютный. Санузел внушительный, там сушить бельё будут.

Посмотрела я на эту квартиру и даже стыдно за свою стало. А то, что Костромин учудил, так совсем никуда не годилось, и я стала чувствовать себя разбитой, поэтому выпить согласилась.

— Паш. Можно я напьюсь? — тихо спросила я. — Очень хочется. Ты только контролируй, я пьяная…

— Даже любопытно взглянуть. Давай.

Старт был дан. У Миши была бутылка вина для такого важного события, как расширение жилищной площади.

Вот у людей нормальная, полноценная семья.

Я же боролась со своим новым статусом содержанки. Проиграла.

Ведь стала в отношениях с Пашей какой-то податливой. Что он говорил, то и делала. Запрети он мне выпивать, я бы так и подумала, что нужно слушаться.

Иногда возвращалась назад в своё прошлое, где была сильной и самостоятельной. Нужно связаться однажды с мудаком, чтобы изменить свой темперамент и выломать себе психику настолько, что становишься ведомой.

Павел тоже выпил немного. Его фужер наполовину полон, во мне половина бутылки.

А когда так много, то я начинаю зажигать звёзды!

Медленно отходило всё случившееся на задний план. Я резко молодела, «красивела», набиралась смелости. И тянуло меня на приключения. В прошлый раз моя пьянка закончилась сексом с Пашей, теперь меня понесло в клуб.

Я там не была очень давно, пожаловалась на это своему спонсору, и вот сквозь муть сознания светящиеся огни, шум и пруха.

Офисную блузку я расстегнула у ворота, завязала в узел на талии и пошла танцевать.

В зале было полно народа моего возраста и даже старше. Это хороший клуб, малолеток не было видно. Возможно, поэтому время от времени играла музыка десятилетней давности, и под неё зажигали сильнее всего.

Паша завис у барной стойки, и я, погружаясь в танцы, иногда вздрагивала, вспомнив, что пришла с ним. Кидала хозяйственные взгляды в сторону любовника.

Вначале Панька беседовал с барменом. Потом к нему клеились какие-то девки. Я почувствовала ревность, но только от Паши отвернулась, забыла об этом. А когда в следующий раз взглянула на стойку бара, мой мужчина уже сидел с какими-то накачанными пацанами, и что-то им втирал на пальцах.

Это, видимо, местные культуристы, нарвались на тренера.

Мелькали огни, летали лазерные лучи. Я влилась в какую-то компанию, и совершенно случайно поддержала пьяную девушку, когда она собралась падать.

Она выше и шире, разит водкой и духами. Платье слишком короткое, грудей слишком много в широком вороте. Краска вся поехала, красный рот перекосило.

Почему-то напомнила мне Катю Еланину. Нескладная и очень боевая. По пьяни все образы как-то смываются, и я девушку не только поддержала, но и к себе прижала, хотя по сравнению с ней тощая и слабая.

Незнакомка меня прихватила за шею и попыталась станцевать Канкан. После этого все её друзья подумали, что мы вместе.

С этой алкоголичкой мы даже сходили в туалет, где она поплакалась и сказала, что парень ей изменил. Я стрельнула у неё сигарету и накатили слёзы. Сигарету нечем было прикурить, так что я курила так, без огонька.

— Козлина, — всхлипывала я. — Тварь! Что ему было нужно?! Почему мы нарываемся на таких подонков?

— Ты меня понимаешь? — смотрела на меня подруга по горю.

— Мне муж изменял, я развелась с ним.

— Я херею, — с сочувствием заявила она.

Мы вышли с ней, покачиваясь, из женского туалета и уткнулись носами в широкий торс Павла.

— Мужчина, — расплылась в улыбке моя новая безымянная знакомая. — Огонька не найдётся.

— Он не курит.

— Откуда ты знаешь? — заплетающимся языком спросила девушка.

— Это мой… Любимый.

— А бывший муж?

Я вздохнула и отвернулась, чтобы подумать, что ответить. И взгляд мой не то чтобы врезался, ошпарился на парочке в конце коридора, за дверью в мужской туалет. Освещение там было слабое, горел голубой фонарик. Но перепутать Костромина, я бы ни с кем не смогла.

Я же подумала, что это пьяный бред.

Не поверила!

Протёрла глаза.

Глянула вглубь коридора.

Там стоял Максим Костромин и целовал Анну Матвеевну.

На нём рубашка тёмно-серая, его любимая, ворот расстёгнут. Брюки чёрные за тридцать тысяч рублей, ботинки брендовые. На левой руке золотой браслет с часами. Между прочим Швейцарскими.

Анну Матвеевну я сегодня видела на планёрке с утра. Волосы распущены, платье по колено бледно-желтого цвета и высокий каблук туфель, хотя на улице минус тридцать. Со сменной обувью пришла или на машине прямо ко входу клуба подъехала.

Это заведение Кате Еланиной не принадлежало. Что её сводная сестра здесь делала… Неужели тайно встречалась с Костроминым?

— Пань, — я дёргала любимого за рукав кофты, когда моя случайная знакомая строила ему глазки с потёкшей тушью и висла у него на шее.

— Вель, мы сейчас уедем…

Он тоже замер, потому что в это сложно было поверить.

Моя попа танцевала отдельно от всего тела под звуки доносящиеся из основного зала. Алкоголичка была Пашей скручена по рукам и поставлена впереди нас, она тоже крутила попой.

И вот такой компанией мы замерли у туалета, глядя, как мой бывший козлина изменяет своей молоденькой овце.

Было в этом что-то таинственное. Спрятанное от меня. И мороз по коже от того, что я была пешкой в чужой игре чувств.

Я подбирала слова, чтобы крикнуть хоть что-то, но хлопала ртом как рыба.

— Это кто? — спросила деваха рядом, уже не пытаясь выкрутиться из Пашиных рук.

— Муж изменник. Только мой.

— Давай его отметелим, — предложила она. — У меня кастет с собой, из пластика, не пропустили бы с оловянным. Но бьёт отлично.

— Пошли…

— Стоять, — Паша меня дёрнул за плечо.

— Ты не мужик! — крикнула моя новая знакомая, и я грозно глянула на него. — Ты должен был ему рожу разбить.

— Не можешь? — пьяно спросила я. — Тогда мы сами.

Я закатала рукава и собрала волосы на макушке, завязав их в тугой узел.

Почему он не набил Костромина? Почему не попытался ответить за меня? Эта мысль и на трезвую голову приходила ко мне. В моих коварных мечтах, Паша избивает Макса и кричит: «Ещё раз к моей женщине подойдешь, убью».

Ведь так в кино кричат, и в любовных романах так описываются сильные мужчины.

Этого я ждала.

Но не дождалась. А значит, сама всё сделаю. И если одна бы я не справилась, то воспользоваться случаем, и приобщить к мести случайную алкоголичку, показалось прекрасной идеей.

— А на утро ты мне что скажешь? — с умилением смеялся Павел.

В этот момент он не казался мне идеальным. Не сильным, не властным.

Я сама такой была!

Ударила кулаком в ладонь, и моя новая подруга потянула меня в сторону целующейся парочки.

— Спасибо за квартиру, — кинула я Паше.

Он тут же выловил меня за талию и потащил на выход…

А я видела, как моя боевая подруга подходит к Костромину. У него такое лицо… Я только в первый год нашей совместной жизни такую мину видела. Довольный, осоловелый. Меня заметил, немного побледнел, а в синем свете фонаря – мертвецки.

Моя алкоголичка без слов подошла ближе и кастетом зарядила Костромину в рожу, я так поняла удар у неё серьёзный в связи с тяжёлой весовой категорией. Макс не устоял на ногах и, пошатнувшись к стене, упал на пол.

Паша ржал, я ржала.

Это была шикарная концовка пребывания в этом клубе!

Как очутилась в машине, даже не поняла.

— Веля ты больше не пьёшь.

— Да?! Скажи, почему ты не можешь за меня отомстить?

— Ты не просила, хочешь мести? — нахмурился он.

— А как ты думал? Меня так оскорбили, а ты даже не попытался ему рожу разбить.

— То есть разбить рожу в твоём понятии это хорошая месть? — ядовито усмехнулся. — Вообще-то я уже пожалел, что позволил тебе так налакаться. Вель, скажи правду, я тебе хоть каплю интересен.

Это он спросил после покупки квартиры на моё имя.

Что я творю?!

Заплакала.

— Не бросай меня за эту слабость, — всё, что смогла быстро выудить из расплывшихся мозгов.

— Не брошу, сладкая, — тихо посмеялся надо мной и развязал узел на голове. Пригладил волосы. — Кудри твои нравятся.

— А мне всё в тебе нравится, — я продолжала плакать. — И я так надеюсь, что не беременна. Потому что беременным нельзя пить.

Шмыгая носом, я достала из сумочки маленькую бутылочку коньяка и добила себя на эту ночь.