Глава 37

Денис

— Ну наконец-то, — слышу голос отца, как только начинаю моргать, приходя в сознание. — Тань, Денис в себя пришел.

— Что? Ой!

Едва открываю глаза, перед взглядом оказывается мама. Нависает надо мной, глядя встревоженно, и поглаживает мою щеку.

— Сынок, — выдыхает дрожащим голосом и на секунду отворачивается. Делает судорожный вдох. — Как ты себя чувствуешь?

— Голова болит, — стону и щурюсь от света. Он тусклый, но все равно бьет по мозгам.

— Врач сказал, что это нормально. У тебя сотрясение. Скоро тебе должны дать обезболивающее. Леша, позови врача. И мальчикам скажи, что Денис оклемался.

— И пацаны тут? — стону я, снова закрывая глаза.

— А где же им еще быть?

— Оля! — внезапно осеняет меня, и я распахиваю глаза. — Она там одна дома…

— Оля у нас, — мама успокаивающе поглаживает мою руку и садится на край кровати, сжимая мои пальцы. — Все хорошо. С ней Геля и Агата. И Свету я попросила позаботиться.

— Мам, она беременная. Ты видела?

— Конечно, видела. И строго-настрого наказала беречь моего будущего внука.

— Он не мой, мам, — произношу это, а внутри скручивает от боли.

— А чей же еще? — улыбается она. — Конечно, твой.

— Оля сказала, что не мой.

— Соврала твоя Оля.

— Зачем ей это?

— Будете выяснять, как оба окрепнете.

— Оба? А что с ней?

— Не ест двое суток, еле ноги передвигает. Постоянно плачет. Но Света позвонила и сказала, что девчонки наконец заставили ее съесть бульон и поспать. Так что я пока не буду ей звонить, чуть позже. Пусть хоть часов до восьми проспит.

— А сейчас сколько?

— Без пятнадцати семь, — бросив взгляд на наручные часы, отвечает мама.

— Мам, а Оля правда соврала?

— Правда.

— Откуда ты знаешь?

— Она сама призналась.

— Значит все-таки мой, — выдыхаю и снова закрываю глаза.

Хочется улыбнуться, но не улыбается как-то. Губы свело, они онемели и не хотят двигаться. Внутри обида, злость, даже ярость. Хочется наказать ее, прибить просто. И залюбить. До такой степени, чтобы никогда даже ни на секунду не сомневалась во мне и моих чувствах. Засранка такая.

В палату заходит врач, выгоняет всех. Я успеваю только заметить мелькнувшие в дверном проеме хмурые лица братьев, как дверь закрывается и начинается осмотр. В принципе, никаких особенных новостей. Все то, что я и так знал. Легкое обморожение, прострелено плечо, жизненно важные органы не задеты. Перелом двух ребер и сотрясение мозга. А, ну и теперь надо будет вставить пару зубов. Но это уже пустяки. Теперь, когда я знаю, что моя Фея носит нашего ребенка, у меня и жажда жизни покрепче будет. А еще надо наказать ублюдка, из-за которого мы все пришли к этой точке. Жаль, что он, как собака, не сдох от моих побоев. Но увы, его успели спасти, если я правильно услышал.

После ухода врача в палату заходят только папа с братьями.

— А мама где?

— Отправил ее немного отдохнуть, — отвечает папа. — Нам надо поговорить. Расскажешь, что случилось?

Мот придвигает ко мне столик, на котором стоит стакан с водой, и помогает попить. Я пересказываю события в доме отца Оли.

— Потом меня затолкали в машину и повезли в лес. Я не видел, куда именно, потому что меня так скрутили, что я практически лежал лицом в пол. Привезли, вытащили на улицу. Раздели до трусов.

— Суки, — цедит Мот.

— Один разговаривал по телефону. Как я понял, с Баталовым-старшим. Пока он трещал, я успел осмотреться. Это место недалеко от нашей стройки. Я пытался уговорить остальных отпустить меня. Даже никуда не везти, просто отпустить. Но Баталов-старший распорядился иначе. В общем, меня били. Долго. Пинали втроем, пока я чуть кони не двинул. Когда они запыхались, я решил, что другого шанса сбежать не будет. Подорвался и побежал. Они стреляли. Попали в плечо. Я сделал вид, что умер. В принципе, это было не так сложно. Я на тот момент уже еле дышал. — Делаю еще глоток воды. — Короче, они пнули меня еще пару раз и вернулись к машине. Не знаю, зачем, но я слышал, что опять разговаривали с Баталовым. Я тем временем подорвался. Зажал рану, чтобы из нее не лилось, и свалил дальше в лес. Хорошо, что я его уже знаю, как свои пять пальцев. Короче, я ломился… Ну как ломился? Тащился, пока не увидел нору. Думал, медвежья, а потом вспомнил, что у нас их нет, и полез внутрь. Оказалось, кто-то вырыл там землянку. Если прямо на вход не смотреть, фиг ее заметишь. Короче, я завалился там и провалялся хер пойми сколько времени.

— А как ты выбрался наружу? — спрашивает Демон.

— Когда решил, что мудаки уже наверняка нарезали оттуда, выполз и пополз в сторону стройки, но сил уже вообще не осталось. Я уже даже смирился, что подохну в пригородном лесу рядом со стройкой, которую сам же и оформлял. Но мне повезло. Неподалеку один из строителей решил подрочить.

— Натурально подрочить? — ржет Демон.

— Ага. Я прополз еще немного и увидел, как этот стоит наяривает. Прохрипел, попросил о помощи. Он охерел, конечно.

— Та представляю. Дрочить на полутруп такое себе удовольствие, — хмыкает брат.

— Что дальше? — спрашивает папа.

— Короче, он притащил меня на стройку, а дальше вы знаете.

— Артур уже копает про Баталова, и старшего в том числе, — говорит Демон.

— Твой Артур прямо в каждой бочке затычка, — качает отец головой. — Как будет что-то — дай знать. Ладно, сын, отдыхай. Мы займемся этим вопросом. У палаты охрана. На тумбочке твой телефон. Если надо что-то, на быстрый дозвон на шестерку поставил тебе Влада.

— Символичненько, — хмыкает Демон.

— Дима, — рычит отец недовольно, но беззлобно. — Все, мы уехали.

— Давай, — киваю я.

Все выходят, остается только Мот.

— Если бы ты подох, я бы тебя прибил, — говорит брат. Я вижу, как он играет желваками, сжимая челюсти, и насколько влажные его глаза. — Ты уебок, Денис.

— Пошел нахуй, — парирую тихо и прикрываю глаза.

— Ладно, я тоже поехал. Надо Агату забрать у родителей, всю ночь не спала.

— Отвези меня туда.

— Куда? — открываю глаза, глядя на брата.

— К родителям. К Оле.

— Бля, ну долбоеб, — качает он головой. — Спи, придурок. Я привезу ее позже.

— Правда?

— Кривда, блядь. Спи.

Мот выходит из палаты, а я закрываю глаза и тут же проваливаюсь в сон. Виски пульсируют от боли, но осознание, что Олька в безопасности, позволяет мне немного расслабиться.