Эпилог. Год спустя

Ровно через год после того, как клятва фиолетовых усов была снята, а дракон Бублик решил проблему с Эдвином, форт Седловина снова наполнился гостями. Только теперь это были не послы и не шпионы, а простые люди — крестьяне с ближайших деревень, торговцы, старые солдаты, которые в прошлом воевали, а теперь пришли посмотреть на королевскую чету, которая остановила войну и, как тешились в народе, «наконец-то перестала дурить».

Грозовой Перевал, который Арден выкупил и вернул Верданне, стал главным торговым центром между западом и севером. Купцы тянулись туда караванами, пошлины пополняли казну, и голод, который казался неминуемым, отступил.

На севере, в Торнхолле, перестали считать каждую монету перед тем, как купить мешок муки. Дети бегали по улицам с яблоками, а старики, сидя на завалинках, вспоминали прошлые времена и качали головами: «Раньше было хуже». И это была не ностальгия.

Кайден и Мэри жили на два королевства.

Месяц — в Торнхолле, среди снегов и сосен, где Кайден учил жену стрелять из лука северным способом — с рукавицами. Месяц — в Верданне, среди холмов и виноградников, где Мэри учила мужа разбираться в винах и не путать их. Он всё равно путал, но Мэри делала вид, что не замечает.

Форт Седловина, который когда-то был границей между двумя враждующими королевствами, теперь стал их общим домом. Тем местом, куда они возвращались, когда уставали от столицы и дворцов. Ворота форта всегда были открыты — для друзей, для союзников и для всех, кому нужна крыша над головой.

Сена и Скай были с ними всегда.

Сена открыла лабораторию в подвале — официально, с разрешением, подписанным лично королём Лореном. Она принимала заказы, варила зелья, читала лекции начинающим алхимикам, а по ночам всё так же хихикала над склянками. Скай всегда был рядом с ней и наконец-то избавился от привычки крутить в руках то монету, то ложку. И всегда помогал советами покупателям, и они почему-то всегда работали.

Дракон-хранитель форта, тот самый, который обиделся на инцидент с ковром, проснулся спустя три месяца после свадьбы. Открыл глаза и обиженным голосом произнёс:

— Я проснулся. Грелку нашли?

Мэри и Кайден переглянулись. Они совсем забыли про грелку дракона.

— Мы её... потеряли и не нашли... — сказал Кайден.

— Как можно было потерять грелку дракона? — Дракон начал увеличиваться в размерах. — Это бесценная реликвия!

— Мы обязательно купим новую, — пообещала Мэри.

— Новую? — Дракон задумался. Чешуя его потускнела. — А в новой будут... огурцы?

— Огурцы? — переспросила Сена.

— Да. Солёные. Ваша мать спрятала последние огурцы из банки в мою грелку. — Дракон посмотрел на Викторию. — Зачем ты положила в мою грелку огурцы, женщина?

Виктория пожала плечами.

— Места не было.

— Ладно, — сказал он. — Купите новую. Но засуньте туда огурцы. Я уже привык к запаху.

Дракон закрыл глаза. Мэри чувствовала себя виноватой.

С тех пор дракон больше не улетал из форта. Он спит на сундуке в тронном зале. Ковёр ему так и не купили, но он привык к сундуку. А грелку нашли у Сены в подвале, положили туда огурцов.

— Ты простил нас? — спросила однажды Мэри.

— Нет, — ответил дракон. — Но я устал злиться.

Подушка, которая когда-то вздыхала между Мэри и Кайденом, теперь лежала на полу в их спальне. Никто её больше не поднимал, но и не убирал — оставили для напоминания, через что им пришлось пройти. Она иногда всё-таки вздыхала — от воспоминаний. Она помнила всё. Их первые ссоры и их примирения, их первую ночь, когда они лежали спиной друг к другу и боялись повернуться. Она помнила, когда Мэри назвала его болваном и как её положили в качестве барьера.

— Ты слышала? — спросил дракон-хранитель, пролетая мимо спальни.

— Что? — спросила подушка.

— У них будет ребёнок. Мэри сказала Кайдену сегодня утром.

— Наконец-то, — вздохнула подушка в последний раз. — Я так рада за них.

Дракон фыркнул и ушёл. А подушка лежала и улыбалась — хотя у неё нет лица, но если бы было, она обязательно улыбалась бы.

Виктория вернулась к Лорену. Принесла ему банки с огурцами — «на пробу» — и сказала: «Я устала быть одна. Возьмёшь меня обратно?» Лорен смотрел на неё долгим взглядом и ответил: «Я никогда тебя не отпускал. Это ты ушла».

Виктория плакала. Лорен обнял её, и с тех пор они не расставались.

— Ты простил её за огурцы? — спросил как-то Кайден у Лорена.

— Да, а она простила меня, — ответил король. — За то, что я их съел.

Эльза научилась стрелять левой рукой. Это далось ей нелегко — много месяцев тренировок. Но она не сдалась. Теперь левая рука слушалась не хуже, чем правая.

Арден написал письмо через полгода после свадьбы.

«Прости, что не приехал на свадьбу, — писал он корявым почерком. — Я встретил девушку и не смог её оставить. Её зовут Лидия. Она торгует сыром на рынке. Она не знает, кто я такой. Она смеялась над моими усами — но теперь они не фиолетовые, а обычные, потому что ей нравится. Мне кажется, я наконец-то понял, что такое настоящая любовь. Усы исчезли, когда я понял, что люблю её, и пришлось отрастить новые. Я счастлив».

Бублик улетел на юг.

Виктория отпустила его, когда поняла, что дракону тесно в стенах форта.

— Ты скучаешь по нему? — спросила Мэри.

— Иногда, — ответила Виктория. — Но он обещал вернуться, когда я стану бабушкой.

И она была права. Он вернулся, как только раздался первый детский плач.

Наёмники вернулись в форт через месяц.

Бьорн стоял на пороге, лысый, и сжимал в руках мешок с монетами.

— Нам нужно зелье, — сказал он. — То самое.

Он высыпал на стол целую гору золота.

— Ладно, — сказала она. — Но предупреждаю: результат может быть неожиданным.

Сена взялась за работу. Через неделю у него были чёрные волосы с проседью на висках. Он смотрел в зеркало и молчал. А потом сказал: «Теперь я похож на командира, а не на модель». И улыбнулся.

В тот же вечер, когда Бьорн ушел, любуясь новой шевелюрой, Кайден и Скай стояли на крепостной стене. Внизу смеялась и размахивала руками Грета - видимо, опять удался пирог или форт так действует на всех.

— Ты изменился, — Скай не смотрел на друга.

— Ты тоже сильно изменился, — ответил Кайден. — Перестал крутить ложку.

Скай усмехнулся. Достал старую монету из кармана и начал крутить в пальцах. Потом остановился поймал ее и бросил вниз.

— Привычка, — сказал он. — Сена, говорит, что я так успокаиваю нервы.

Кайден посмотрел на него. Он видел как его лучший друг и верный советник изменился и это радовало его. Скай стоял, опершись на парапет и разглядывал силуэт Сены. Она мелькала в желтом платье возле крыльца, что-то бормотала себе под нос и хихикала.

— Ты счастлив? — Кайден проследил за взглядом Ская и улыбнулся.

— Странный вопрос, — Скай задумался. — Просто… — он запнулся. — Просто мне хорошо. Нравиться когда она хихикает над своими склянками и спорит со мной о ядах, хотя я в них ничего не понимаю.

Сена внизу подняла голову и помахала им рукой. Скай помахал в ответ.

— А ты? — спросил он. — Не жалеешь, что не сбежал?

Кайден долго не отвечал. Смотрел на звезды, которые только начали загораться.

— Если бы сбежал, я ни когда не понял бы что такое счастье.

Скай хлопнул его по плечу.

— Ты заговорил как поэт. Плохо.

— Сена сказала, чаще говорить о чувствах. Или она подсыпает мне зелье откровенности. А к нему у меня еще нет иммунитета.

Скай рассмеялся. Кайден усмехнулся — уголками губ.

В последний день года, накануне годовщины свадьбы, форт Седловина снова собрал всех.

За длинным столом сидели Лорен и Виктория. Рядом Эльза с арбалетом на поясе и её муж.

Мэри и Кайден сидели в центре. Никто не знал — ну, почти никто, — что у них будет ребёнок. Мэри узнала об этом утром и не сказала никому, кроме Кайдена.

Сена и Скай были рядом. Они сидели, и Скай обнимал её за талию, а на пальце у Сены красовалось кольцо — простое, но с рисунком полыни.

Арден приехал с Лидией — девушкой с круглым лицом и веснушками, которая громко смеялась над шутками. Она привезла с собой головку сыра собственного изготовления, и Грета сказала, что это лучший сыр.

Наёмники тоже были здесь. Бьорн сидел во главе стола и гладил волосы. Рыжий в парике пил эль и спорил с Кротом, что лучше записывать — реальность или вымысел. Тень сидела в углу, и все делали вид, что её не видят — из вежливости.

Когда гости разошлись, Мэри и Кайден стояли на крепостной стене и смотрели на звёзды. Они простояли обнявшись так всю ночь.

А форт Седловина уже встречал новый день. И в этом дне не было места войне, голоду и фиолетовым усам. Только жизнь — такая, какой она должна быть.

Счастливая. Нелепая. И очень, очень тёплая.