Глава 28. Свадьба

Подготовка к свадьбе заняла три недели.

Слуги, которые привыкли разносить еду и заниматься уборкой форта, сейчас бегали с подносами, на которых лежали образцы тканей, лент и цветов. Грета на кухне экспериментировала с тортами, она хотела сделать десерт, который идеально бы передавал Торнхолл и Верданну, но пока у неё ничего не получалось. После последнего неудавшегося торта она заперлась в кладовой и час рыдала, пока Сена не принесла ей успокоительной настойки.

Сена помогала с цветами. Она разбиралась в травах, но цветы, по её мнению, были слишком красивыми, чтобы в них разбираться.

— Розы, — она смотрела на каталог, который привезли из столицы. — Много роз. И желательно красных. Красный — цвет крови, а кровь — это жизнь.

— Я думала, красный — цвет любви, — ответила Мэри.

— Это одно и то же.

Скай помогал с приглашениями. Старательно выводил пером имена на плотных листах пергамента и то и дело вместо имён гостей писал «Сена».

— Ты думаешь о чём-то другом, — заметила Эльза, которая наблюдала за ним из кресла.

— О чём-то... — согласился Скай.

Эльза не стала уточнять. Это было и так понятно.

Кайден помогал слугам переносить мебель. Тронный зал нужно было освободить от старых кресел, чтобы можно было разместить всех гостей. Он таскал вещи как ломовая лошадь и к вечеру уронил один сундук на ногу Скаю.

— Всё нормально, — процедил сквозь зубы тот, подпрыгивая на одной ноге. — Я всё равно только переписываю приглашения.

— А, ну тогда ладно.

Лорен сидел в кресле, пил травяной чай и смотрел на суету с улыбкой старого человека. Эльза сидела рядом, её рука по-прежнему не слушалась, но она научилась держать бокал в левой руке.

— Ты счастлива? — спросил Лорен.

— У меня сын женится, — сощурилась Эльза. — Это не повод для счастья. Это повод для новых беспокойств.

— Ты всегда беспокоишься.

— Это моя работа. Я не только королева, но ещё и мать.

Они замолчали, глядя, как Кайден тащит дубовый стол в одиночку, а Мэри бежит следом и кричит, что он сломает себе спину.

Они молча улыбнулись друг другу, вспоминая прожитое время под клятвой.

За три дня до свадьбы пришло письмо от Ардена.

Мэри вскрыла его за завтраком. Она ждала новых признаний или извинений.

Но в письме было только: «Я занят. Но я приеду».

— Он приедет, — выдохнула Мэри.

— Конечно, приедет, — ответил Кайден. — Он же дурак.

— Самый лучший дурак в мире.

— В мире — это перебор. В этом королевстве — согласен.

Сена спросила, нужно ли приготовить «специальное угощение» для Ардена на случай, если он начнёт делать глупости. Мэри решительно сказала «нет». Кайден громко заявил «да». Сена решила, что приготовит «на всякий случай».

О чём Мэри и Кайден спорили дальше, никто не знал. Это осталось за закрытыми дверьми.

В день свадьбы Кайден был в своих покоях и думал о предстоящем торжестве. Внутри у него всё бушевало. «Наконец-то», — подумал он. «А вдруг сбежит?» — следующая мысль заставила его вспотеть.

— Волнуешься? — спросил Скай, входя как всегда без стука.

— Нет, — ответил Кайден.

— Если бы клятва ещё работала, ты женился бы с усами, — усмехнулся Скай.

Кайден провёл рукой по гладко выбритой щеке и вздохнул.

— Волнуюсь, — признался он. — А вдруг она передумает?

— Она поехала за тобой, обморозила щёки и чуть не потеряла лошадь. — Скай сел в кресло. — Она не передумает.

— Она нашла ниточку, которая привела к её матери, и отправила письмо в надежде, что она приедет на свадьбу. — Кайден говорил и затягивал шнурки. — А вдруг письмо не дошло?

— Её мать улетела с драконом двадцать лет назад из-за огурцов. — Скай пожал плечами. — Если она всё-таки приедет, это будет чудо. А если нет... то ничего не изменится. Мэри уже не ребёнок.

Кайден выпрямился и подошёл к зеркалу, поправляя запонки на рубашке.

— Ты прав, — согласился он. — Я волнуюсь из-за ерунды.

Взял со стола начищенный до блеска мундир — тёмно-синий, почти чёрный — и одел. Это была последняя деталь его свадебного образа.

Мэри в другой комнате сидела возле зеркала и поправляла причёску.

Платье было белым — не белоснежным, а цвета топлёного молока, с вышивкой по подолу и рукавам. Вышивка изображала дубовые листья и серебряного волка. Два королевства, два дома — сплетённые в один узор.

— Ты красивая, — сказала Сена, стоя за её спиной и поправляя вуаль.

— Я похожа на привидение, — прикрыла глаза Мэри.

— Привидения не носят кружево и не пахнут розами.

— Мне кажется, от меня пахнет страхом.

— Нет, это запах духов, которые я украла у аптекаря в Верданне. И они очень дорогие. Не говори ему.

Мэри улыбнулась. Но в глазах всё ещё была печаль.

— А вдруг она не приедет? — спросила она.

Сена помолчала. Поправила в последний раз вуаль и отошла на шаг, посмотрев на Мэри со стороны.

— Если она не приедет — это её потеря, — сказала она. — А не твоя.

Мэри ничего не ответила. Только вздохнула и встала, чтобы обнять Сену.

— Всё будет хорошо, — добавила Сена. — Даже если всё будет плохо — всё равно мы найдём что-то хорошее.

— Это не имеет смысла.

— Это любовь. А она вообще не имеет смысла.

Последние сборы заканчивались, и церемонию назначили на полдень.

Двор форта был украшен цветами — ярко-красными розами и полевыми ромашками и васильками, которые Сена выменяла у проезжего торговца на склянку снотворного. Тент, натянутый для гостей, был огромным, белого цвета и расшитый золотом. Под ним расставили скамейки для гостей.

Лорен сидел в первом ряду, опираясь на трость. Эльза — рядом. Она не стеснялась своей руки, но и никто не посмел посмотреть на неё с жалостью.

Сена и Скай стояли в стороне. Сена в новом платье, которое ей подарила Мэри взамен старого. Оно тоже было жёлтого цвета, но выглядело намного эффектнее. Скай — в парадном камзоле, который одолжил у Кайдена.

— Ты ёрзаешь, — прошептала Сена.

— Мне всё жмёт, — оттягивая штаны, сказал Скай.

— Потерпи.

Он взял её за руку.

И вот в полдень распахнулись двери форта.

Мэри вышла на крыльцо — в белом платье, с распущенными волосами, с венком из полевых цветов и длинной вуалью. Она шла медленно, под руку с отцом, который встал, чтобы проводить её до алтаря. Он едва передвигал ноги, но держался прямо — как и подобает королю в день свадьбы дочери.

Кайден ждал у алтаря — его сколотили слуги за одну ночь и украсили сосновыми ветками. Он не отводил взгляда от будущей жены.

— Ты красивая, — сказал он, когда она подошла.

— Я знаю, — ответила Мэри и одарила его улыбкой.

— Скромнее надо быть.

— С кем? С тобой?

Он усмехнулся. Но взгляд так и не отвёл.

Лорен поцеловал дочь в лоб, пожал руку Кайдену и отошёл в сторону. Эльза поднялась и помогла дойти ему до места. И никто не заметил, как она вытерла слезу.

Священник начал читать молитву. Они не слушали, а только смотрели друг на друга, словно гипнотизируя. Мэри теребила край платья, а Кайден сжимал и разжимал кулаки.

— Я согласна, — сказала Мэри, когда священник спросил, хочет ли она взять Кайдена в мужья.

— Я согласен, — ответил Кайден на вопрос священника.

Они обменялись кольцами — простыми, серебряными и без камней.

И тут небо потемнело.

Гость прибыл неожиданно.

Сначала никто не понял, что случилось — тень упала на двор, и все подняли головы. А потом увидели дракона.

Он был огромным — больше любого дракона, которого они когда-либо видели. Дракон-хранитель мог лишь позавидовать размерам. Чешуя переливалась зелёным и золотым, крылья были раскинуты во всю ширь, а хвост задевал крышу казарм, сбрасывая черепицу вниз.

Дракон приземлился прямо во дворе, сломав скамейки и распугав слуг. Он сложил крылья, опустил голову — и на его шее сидела женщина.

Немолодая, но красивая. С длинными седыми волосами, заплетёнными в косу, и такими же зелёными глазами, как у Мэри.

Лорен выронил трость. А гости зашептались: «Это та самая королева?», «Которая сбежала?».

— Мама? — прошептала Мэри.

Виктория легко спрыгнула с дракона, как молодая девушка, и улыбнулась.

— Прости, что опоздала, — сказала она. — Бублик не хотел лететь. Говорит, ему нужно было доесть куст.

Дракон фыркнул и уставился на гостей жёлтыми глазами. Кто-то из гостей издал вопль и упал в обморок.

— Бублик? — переспросил Кайден.

— Да, а что? Это я придумала ему имя.

Виктория подошла к дочери, взяла её за руки. У неё была всё та же улыбка — которую Мэри запомнила с детства.

— Ты выросла, — сказала она.

— Ты не писала и не приезжала, — ответила Мэри дрожащим голосом.

— Я боялась, что ты не простишь меня.

Мэри молча разглядывала мать, её морщины, седые волосы, глаза, в которых стояли слёзы.

— Я не простила, — сказала она. — Но я рада, что ты приехала.

Они обнялись. И стояли бы так ещё долго, если бы эту идиллию не нарушил крик.

— Стойте! — крикнул Эдвин, вылезая и спотыкаясь из кареты. — Свадьба отменяется!

Гости уже не знали, в какую сторону смотреть. Вместо свадьбы разворачивалось целое шоу с драконом и клоуном.

— Вот! — крикнул он, тыча пальцем в какие-то бумаги. — Здесь сказано, что земли Грозового Перевала на самом деле не были выкуплены! Арден забыл поставить подпись!

Мэри взяла бумаги. Посмотрела. Перевернула.

— Это совершенно другие документы, — сказала она. — Это клочок бумаги, на котором кто-то написал каракули.

Эдвин побледнел. Потом покраснел.

— Это подлог! — закричал он. — Вы все сговорились против меня!

Он выхватил у ближайшего слуги бокал с вином и запустил в Кайдена. Тот увернулся — бокал разбился, обрызгав Скаю камзол.

— Мой камзол! — заорал Скай.

— Молчи! — крикнул Эдвин.

Он уже замахнулся для нового броска, когда тень накрыла его сверху.

Бублик, который только успел устроиться в углу двора, поднял голову и с любопытством уставился на кричащего человека. Эдвин показался ему забавным и немного вкусным.

— А ну прочь, чудовище! — заорал Эдвин, размахивая руками.

Бублик наклонил голову. Понюхал. Эдвин пах потом и чем-то горьким — дракон поморщился. Но человек продолжал кричать, и это начинало его раздражать, так что Бублик решил: нужно его заткнуть.

Он открыл пасть.

Эдвин замер и снова побледнел.

— Нет, — прошептал он. — Только не...

Дракон зевнул.

Широко, сочно, так что у всех присутствующих заложило уши. А потом опустил голову — и просто взял Эдвина в пасть.

Все замерли.

Бублик пошевелил челюстями — и выплюнул Эдвина обратно. Тот был весь мокрый, в драконьей слюне и остатках вчерашнего куста, но живым.

— Фу, — вздохнул дракон. — Горький.

Эдвин лежал на земле, икал и не мог произнести ни слова.

— Плохой дракон, — пригрозила Виктория пальцем.

— Я не собирался его есть! — фыркнул дракон. — Я вообще-то вегетарианец!

Сена подошла к Эдвину, наклонилась и прошептала ему на ухо:

— Уезжайте, посол. Пока вас не съели по-настоящему.

Эдвин поднялся, шатаясь и всё ещё икая, сел в карету и уехал — даже не попрощавшись.

Бублик проводил карету взглядом, вздохнул и улёгся на землю, так что земля задрожала.

— У тебя замечательный дракон, — сказала Мэри матери.

— Он сам меня выбрал. — ответила Виктория. — Я кормила его солёными огурцами, когда он был маленьким. С тех пор мы неразлучны.

Мэри посмотрела на дракона, который с удовольствием жевал булку, которую гости ему кинули, и вдруг поняла, что мать — самая странная женщина на свете.

Когда всё улеглось, начался самый настоящий пир.

Он продолжался до ночи.

Гости танцевали, пили и ели. Дракон дремал, но поглядывал одним глазом, не принесли ли ему ещё сладостей. Сена и Скай украли кусок свадебного пирога и устроились на крыше.

— Как думаешь, — спросил Скай, — они будут счастливы?

— Обязательно будут, — ответила Сена и откусила кусочек пирога. — Они уже счастливы. Свадьба — это просто бумажка, на которой написано, что они любят друг друга.

Скай устремил свой взгляд на звёзды. Смотрел, как они освещают форт, и думал о Сене.

— А мы? — спросил он, не поворачивая головы. — Счастливы? Или только будем?

— Давай выясним это вместе.

Она сжала его руку. Он ответил и наконец повернулся к ней.

Внизу, во дворе, Мэри и Кайден танцевали свой первый танец — медленный и неуклюжий. Но сейчас они не говорили друг другу глупости. Кайден просто держал её за талию и улыбался.

Вокруг них танцевали гости, слуги и даже старый Хенк пригласил Грету. Дракон открыл один глаз, увидел, что все танцуют, и тоже захотел. Вставая, он снёс столы и часть забора, и его мягко попросили вернуться на место. Он обиженно вздохнул и опять прилёг.

— Я не думала, что он умеет так вздыхать, — сказала Виктория, садясь рядом с Лореном.

— А я не знал, что ты умеешь возвращаться, — ответил он.

Она опустила взгляд. И долго молчала.

— Я скучала по тебе, — сказала она.

— А я злюсь на тебя. — он помолчал. — Но до сих пор люблю тебя.

Она взяла его за руку, и они просидели так всю ночь, глядя на танцующую дочь и северного мужа, который оказался не таким уж и варваром.

Свадьба закончилась под утро.

Гости разошлись, слуги убирали столы. Только дракон остался во дворе — он уснул и тихонько посапывал, пуская клубы дыма.

Мэри и Кайден поднялись в свою комнату.

— Устала? — спросил Кайден, обнимая её за талию.

— Устала, — ответила Мэри. — Но это самая приятная усталость в моей жизни.

Она отстранилась, чтобы снять вуаль. Сняла платье — медленно, не торопясь, путаясь в кружевах, и Кайден ей помог.

Подушка всё это время лежала на полу. Мэри посмотрела на неё, потом на Кайдена.

— Ты будешь её поднимать? — спросил он.

— Нет, — ответила Мэри, отводя глаза. — Она больше не нужна.

Она шагнула к нему. Он обнял её — осторожно, нежно, и его руки легли на её спину.

— Я люблю тебя, — сказала Мэри.

— А я тебя, — ответил Кайден.