Глава 4. Бал для врагов

Сена появилась в комнате Мэри с целой кучей платьев и выражением лица человека, который пришёл делать революцию.

— Выбирай, — влетела в комнату как фурия, развешивая платья на спинках стульев. — Первое — синее, отлично подчеркнёт глаза. Второе — зелёное, прям как твои глаза. Есть фиолетовое — под цвет твоих усиков... или Кайдена. — Сена начала хихикать. — Есть ещё чёрное, чтобы все взгляды были прикованы к тебе.

Мэри посмотрела на довольную подругу и начала мысленно считать до десяти, чтобы не прибить её.

— Синее слишком открытое, — перебирала она. — Зелёное слишком закрытое. Фиолетовое — явно не мой цвет. Чёрное... почему оно блестит?

— Не блестит, а мерцает. Ты хоть что-то понимаешь в моде?

— А какая разница? — с непониманием спросила Мэри.

— Блестит — это для шлюх. Мерцает — для королев.

Мэри вздохнула. Она не любила балы. В Верданне балы были частью её жизни — присутствие было обязательным, надо было улыбаться, танцевать и собирать информацию. В форте бал должен был стать «первым совместным выходом» Мэри и Кайдена.

«Они хотят посмотреть, как вы ладите, — перевела Сена. — Или не ладите».

Мэри выбрала чёрное. Оно было идеальной длины — в пол, с высоким воротом и длинными рукавами. Даже отдалённо напоминало её рабочую одежду, только с мерцающей тканью. Сена одобрительно кивнула.

— Ты будешь выглядеть как вдова, — с умилением произнесла она.

— Я ещё не вдова, — с загадочной улыбкой ответила Мэри.

— Знаю, но это отпугнёт всех, кто захочет с тобой потанцевать.

В соседней комнате Скай кружил вокруг Кайдена, как голодная муха.

— Слушай, командир, у меня есть гениальный план, — с улыбкой произнес он, доставая из сумки что-то странное, зелёного цвета.

— Нет, — оборвал его Кайден, даже не досмотрев.

— Ты же ещё не знаешь, что я хочу предложить.

— Твои гениальные идеи всегда заканчиваются одинаково. Ты смеёшься, а мне стыдно.

— Это же жизнь. — Скай развернул зелёное и что-то шуршащее. Это оказался парадный камзол. Изумрудный, с пуговицами в виде львов. — Это тебе. Мать сказала передать.

Кайден взглянул на камзол. Потом вопросительно — на Ская.

— Она просила передать и сказала: «Пусть не позорит наш род». И ещё, — Скай встал в позу королевы Эльзы, откашлялся и продолжил: — «Надень это, или я приду и надену это на тебя сама».

Кайден вздохнул. Он понимал: с матерью не спорят, особенно когда она в режиме «я королева». Он начал переодеваться, снимая старую рубаху. На удивление, сегодня он нервничал.

— Ты должен сделать сегодня комплимент Мэри, — Скай, помогал застёгивать пуговицы на камзоле. — Мужчина должен говорить женщине что-то красивое.

— Я не умею говорить красиво.

— Скажи, например... — Скай задумался. — «Твои глаза как два болота, я хочу утонуть».

Кайден опешил.

— Это самое идиотское, что я слышал.

— Ты не понимаешь, это романтично. Женщины такое любят.

— Это про болото.

— А что плохого в болотах? Там растёт клюква и...

— Хватит.

Скай улыбался.

Зал для балов в форте был когда-то казармой. Но сейчас, по случаю, его украсили. Гирлянды из сушёных цветов, факелы и куча закусок и вина. В углу играли трое старых музыкантов.

— Выглядит... скромно, — Мэри запнулась, входя под руку с Сеной.

— Выглядит как сарай с цветами, — поправила Сена. — Но мы здесь не за этим. Мы здесь, чтобы показать, какие вы счастливые с Кайденом.

— Мы не счастливые. Мы их только изображаем. Это дипломатия.

Мэри оглядела зал. Людей было не так много — местная знать и несколько послов из нейтральных королевств. Все взгляды были прикованы к ней.

Она расправила плечи, подняла подбородок и улыбнулась — непроницаемой, королевской улыбкой.

— А вот и жених, — шепнула Сена.

Кайден шёл через зал. Все перед ним расступались. Он выглядел как северный бог. Волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб и шрам, которого Мэри раньше не замечала, глаза блестели как у хищника, даже костюм изумрудного цвета на удивление ему шёл.

«Проклятье, — краснея, подумала Мэри. — Это проклятие заставляет меня краснеть».

Она сама в это не поверила.

Они встретились в центре зала. Музыка смолкла, и все посмотрели на них.

— Вы прекрасно выглядите, — констатировал Кайден. Голос был спокойный, но Мэри заметила, как дёрнулся его кадык.

— Вы тоже, — осмотрела она его с ног до головы. — Львы вам идут.

— Мы должны потанцевать, — предложил Кайден в той манере, в которой умел.

Мэри вздохнула и протянула руку. Кайден взял её так осторожно, будто боялся сломать. Они вышли в центр зала, и музыканты заиграли медленный танец.

Он положил руку ей на талию. Она положила ладонь ему на плечо.

— Ты же не будешь наступать мне на ноги? — она с вызовом посмотрела ему в глаза.

— Постараюсь.

Они начали танцевать. Кайден двигался тяжело, неуклюже — танцы и балы явно были не для него. Мэри чувствовала, как всё его тело напряжено.

— Расслабься, ты твёрдый как доска, — сказала она.

— Это комплимент?

Мэри вновь начала краснеть.

— Это просто наблюдение, — отвела взгляд она, смущаясь.

Он посмотрел ей в глаза — и вдруг улыбнулся. Уголки губ поползли вверх, глаза будто стали мягче.

— Ты невыносима, — мотнул он головой.

— Взаимно.

Дальше танец они продолжали молча. Мэри чувствовала его руку на своей талии — широкую и такую горячую.

«Болван, — мысленно обозвала она его. — Неуклюжий болван. Уши торчат, и улыбка у него глупая».

Но руку с его плеча не убрала.

Танец закончился, и кто-то рядом вздохнул. Вздох облегчения?

После танца их окружили гости. Послы, лорды и их жёны — все хотели познакомиться с «прекрасной парой», все улыбались, все желали счастья. Мэри улыбалась в ответ. Она отмечала каждого: этот слишком много пьёт, этот слишком много смотрит на чужих жён, этот — шпион соседнего королевства.

— Вы такая красивая пара, — сложила руки возле губ какая-то дама в розовом. — А как вы познакомились?

— На переговорах, — быстро ответил Кайден.

— Он облил меня вином, — добавила Мэри.

— Я? Я не обливал, это Сена толкнула кувшин, — начал оправдываться Кайден.

Дама в розовом переводила взгляд с одного на другого, не понимая, шутят они или ссорятся.

— Они всегда такие? — поинтересовалась она у Сены, которая стояла рядом с блокнотом.

— Обычно хуже, — сделала глоток вина Сена. — Это ещё цветочки.

Мэри поспешно отошла. Кайден направился к столу с вином, но всё время поглядывал на неё.

Она говорила с послом Верданны — старым лисом с седой бородой и маленькими глазами. Говорила спокойно, уверенно, но Кайден видел: она устала. Плечи чуть опущены, пальцы сжимают бокал сильнее, чем нужно.

«Ей тоже это не нравится, — подумал он. — Балы, люди, притворство».

— Ты смотришь на неё уже пять минут, — Скай подошел с двумя бокалами. — Выпей. Это поможет.

— Мне уже ничего не поможет.

— Тогда пойди и скажи ей что-нибудь. Я же подсказал тебе отличный комплимент.

— Про болота? Мне кажется, это плохая идея.

— Про болота! Женщины любят, когда их сравнивают с природой. Это же поэтично.

Кайден недоверчиво на него посмотрел, сделал глоток вина и направился к Мэри.

— Твои глаза, — протороторил Кайден, останавливаясь рядом с ней.

Она повернулась.

— Что — мои глаза?

— Они... — он запнулся. Слова Ская крутились в голове, но язык не поворачивался их произнести. — Они как два болота, — выпалил он наконец. — Я хочу утонуть.

Тишина.

Даже музыканты перестали играть.

Мэри смотрела на него с выражением, которое он не мог понять: шок, ужас, но и капля восхищения.

— Что? — переспросила она.

— Твои глаза как болота, — повторил Кайден. Ему казалось, что земля уходит из-под ног, но он не мог остановиться. Проклятие? Или просто глупость? — Я хочу утонуть в них.

Сзади кто-то закашлял, кто-то начал смеяться. Сена стояла и записывала всё в блокнот. Скай стоял с гордо поднятой головой.

— Твоя стрижка как у ощипанного цыплёнка, — вспылила Мэри. — И уши торчат, тролль.

— Мои уши не торчат, змеюка.

— Ещё как торчат. И вообще, кто тебя одевал? Ты похож на голодного тролля, которого нарядили на бал.

— Это выбрала моя мама!

— Тогда у неё плохой вкус.

— У неё отличный вкус, болванка!

— Болванка? Серьёзно? Это всё, что ты смог придумать?

— А ты попробуй придумать что-то лучше, змеюка.

— Ты... ты — медведь, который не умеет танцевать.

Они стояли друг напротив друга, злые, и весь зал смотрел на них.

— О, — Сена отрывалась от блокнота. — Кажется, сейчас что-то загорится.

И загорелось.

Ковёр под ногами Кайдена вспыхнул — не сильно, но достаточно, чтобы дамы начали охать и визжать, а мужчины пытались его потушить.

— Ты поджёг ковёр? — указала Мэри рукой на огонь.

— Я не поджигал. Когда мы злимся друг на друга, магия...

— Туши давай, — перебила его Мэри.

Кайден наступил на ковёр ногой. Пламя погасло, но запах гари остался.

В углу зала на полке проснулся дракон-хранитель форта — маленький, размером с кошку. Он чихнул, открыл глаза и посмотрел на дымящийся ковёр.

— Это был мой любимый ковёр, — дракон поднял голову и прошипел обиженным голосом. — Я спал на нём всё это время.

— Извините, — хором сказали Кайден и Мэри.

— Я не принимаю извинения от тех, кто поджигает моё имущество, — дракон как будто начал увеличиваться в размерах.

— Это случайность.

— Случайность? — Дракон начал расправлять крылья, люди начали отходить подальше, как будто должно было что-то произойти. — Я спал на этом ковре двести лет, а вы подожгли его за пять минут.

— Но мы не специально, это проклятье, — выпрямил спину Кайден.

— Специально или нет — это не важно. Он теперь пахнет гарью. Вы вообще представляете, как трудно вывести этот запах горелого из чешуи? Я тут больше не останусь, я улетаю.

— Куда? — спросила Мэри, находясь то ли в шоке, то ли в панике.

— В место, где ковры не жгут, — он фыркнул и взлетел.

Дракон улетел, но прежде облетел зал по кругу с угрожающим видом, бросил последний взгляд на ковёр и вылетел в открытое окно. И уже снаружи донёсся его голос:

— И вообще, платье у тебя отвратительное! Мерцает как дешёвая мишура!

— Он обиделся? — разнеслось эхом по залу.

Лорен и Эльза стояли у стены и смотрели на детей.

— Что мы наделали... — прошептал Лорен.

— Пытались спасти королевства, — Эльза сложила руки на груди. — Кажется, мы их угробим.

После инцидента с ковром и драконом бал быстро закончился, и все разошлись. Кайден и Мэри направились в свои покои.

В коридоре их догнал Скай.

— Ну что, командир? — спросил он с надеждой. — Комплимент сработал? Я же говорил, женщины такое любят.

— Она назвала меня троллем, — мрачно посмотрел на него Кайден.

— И уши у тебя торчат, — добавила Мэри.

— Это успех! — Скай просиял. — Женщины не запоминают тех, кто им безразличен, а ты явно ей запомнился.

Мэри и Кайден одновременно остановились и посмотрели на Ская.

— Скай, пожалуйста, больше не давай идиотских советов, — похлопала Мэри его по плечу с ноткой гнева.

Скай приложил палец к губам и, пятясь, ушёл в сторону кухни. Когда Мэри и Кайден подходили к покоям, они услышали его голос:

— Сена! А можно мне тоже сделать ставку?

Они сделали вид, что не слышали, и вошли в комнату.

— Мы провалили первый бал, — сказал Кайден, стягивая камзол.

— Это ты провалил, — ответила Мэри из темноты. — Я была великолепна.

— Ты назвала меня троллем. При всех.

— Это было в ответ на то, что мои глаза как болота!

— Это был искренний комплимент!

— Искреннее идиотство — не повод для гордости, болван!

— А ты, змеюка, вообще не умеешь принимать комплименты! — Кайден бросил камзол на пол, пуговицы жалобно звякнули.

— Ненавижу тебя! — ответила Мэри.

— Я тебя больше. Спорим? На поцелуй. Проигравший целует выигравшего.

Тишина. Такая тишина, что за стеной было слышно, как возятся слуги и как где-то далеко смеётся Сена.

— Ты... ты что? — Мэри покраснела. Голос дрогнул впервые с их знакомства.

— Шучу, — Кайден отвернулся. — Не бойся. Я не настолько сошёл с ума.

Он лёг на свою половину кровати, отвернулся к стене и натянул одеяло до подбородка.

Мэри стояла и смотрела на его спину. И впервые она заметила у него на шее родинку, видела, как он дышит — неровно и часто. Он не спал, смотрел в стену и, кажется, проклинал себя за то, что сказал.

«Шучу, — прокручивала в голове Мэри. — Сказал, что шутит». Она не видела, как у него выросли усы.

Она легла. Подушка лежала между ними — она не помнила, кто её положил. Может, она. Может, он. Может, подушка сама переползла, устав от их драм.

— Спокойной ночи, тролль, — отвернувшись прошептала Мэри в темноту.

— Спокойной ночи, змеюка, — пряча появившийся пушок прошептал он