Глава 5. План «Развод родителей»

Утром после бала Кайден проснулся первым. Подошёл к зеркалу, прищурился. Усы исчезли. Только лёгкая щетина, как всегда.

Он облегчённо выдохнул.

— Ты чего? — сонно приподнялась Мэри и посмотрела с подозрением.

— Да так, — махнул он рукой. — Просто... ничего.

Он не стал ей говорить, что усы были. И не стал говорить, что «шучу» было ложью. Может, в следующий раз.

Но в глубине души он надеялся, что следующего раза не будет.

Утро после бала было пасмурным и дождливым. Как будто сама природа оплакивала этот вечер.

Мэри сидела на подоконнике в своей комнате, Кайден после пробуждения сразу ушёл. Но она знала, что он где-то рядом — клятва. На улице слуги выносили обгоревший ковёр. Ковёр ещё вчера был бордовым с золотым узором — теперь он чёрный с проплешинами.

Сена сидела в кресле у камина и пила компот. Не спрашивая, налила вторую чашку и пододвинула её для Мэри. Компот хоть и был кислым, но Мэри взяла чашку, потому что руки замёрзли.

— Ты долго собираешься смотреть в окно? — Сена не подняла головы. — Если ты ждёшь, что ковёр оживёт и извинится, то зря. Он мёртв.

— Я не жду ковёр, я думаю.

Сена хмыкнула. Она сидела, подогнув под себя ногу, и читала книгу про травы, из которых можно сделать яд. Мэри видела, как она делает пометки на полях: «смертельно», «очень смертельно», «не смертельно, но больно».

— Вчера ты назвала его троллем, — Сена перернула страницу. — При всех. Он назвал тебя змеёй. Вы подожгли ковёр. Спугнули дракона. Родители в бешенстве.

— Я знаю, — Мэри ещё сильнее поникла.

— И ты всё ещё хочешь отменить помолвку?

Мэри повернулась к подруге. Сена наконец подняла голову. Она смотрела без насмешки, только с вопросом.

— А у меня разве есть выбор? — Мэри положила руки на стол и сжала их в кулак.

— Выбор есть всегда. Можно сбежать или убить его. Или полюбить?

— Я не буду его убивать. И любить я его тоже не буду, — с возмущением вскочила Мэри со стула.

— Сбежим? — подмигнула Сена.

— Клятва не даст...

Сбежать, бросить всё. В голове Мэри это был отличный план, но двадцать пять метров. И как она оставит отца? Страну, которая ждёт от неё мира? И оставить Кайдена одного? Эта мысль почему-то была самой неприятной.

— Не сбежим, — кажется она успокоилась и села обратно. — Но и не сдадимся.

— Тогда что?

— Сделаем так, чтобы родители сами захотели отменить помолвку.

Сена отложила книгу. Она придвинулась поближе.

— Это интересно, — улыбнулась она. — Рассказывай.

В это время в соседней комнате Кайден сидел на кровати. Он смотрел на свои руки и не понимал, что с ним происходит. Он думал не о своём королевстве, а о талии, которую он удерживал вчера в танце. Ткань платья была настолько тонкой, что казалось, он чувствует её кожу, пульс. Или ему всё это показалось? И что это за дурацкая шутка была вечером? Хорошо, что она не заметила усов.

Скай сидел всё это время на стуле и жевал вчерашний хлеб. Хлеб был чёрствым — вчерашняя буханка, которую он стащил с кухни, сказав «на всякий случай». Крошки сыпались на пол и на его колени.

— Ты в порядке? — Скай набивал рот едой, словно ее могли отобрать.

— Нет.

Скай перестал жевать.

— Это из-за ковра или из-за неё? — осторожно спросил он.

— Из-за неё.

Скай медленно положил хлеб на колено.

— О, — он протянул это и почесал голову. — Это плохо?

— Это ужасно. Она — глава шпионской сети. Она... враг, змеюка, которая...

— Которая назвала тебя троллем, — перебил Скай. — При всех.

— И она была права. Я вёл себя как тролль, если не хуже.

Скай удивлённо приподнял бровь. Обычно его брови двигались только при виде красивой девушки.

— Ты только что признал, что женщина права? — сказал он. — Это первый раз в твоей жизни.

— Заткнись.

Скай вздохнул, поднял хлеб с колена и откусил новый кусок.

— Слушай, — продолжая набивать рот. — Ты можешь злиться сколько угодно, но вы всё равно останетесь привязанными. Вам придётся как-то жить вместе. Может, стоит... ну не дружить, но хотя бы не жечь ковры?

— Это был не я. Это всё магия и эта чёртова клятва.

— Вот именно. Вы злитесь — и магия сходит с ума. Вы успокаиваетесь — и магия успокаивается.

— Откуда ты знаешь?

— Сена рассказала.

Кайден медленно повернул голову.

— Ты теперь общаешься с Сеной?

Скай замялся. Он перестал жевать, положил хлеб на колено, потом снова поднял.

— Мы... — не мог собраться с мыслями он. — Мы обсуждаем профессиональные вопросы.

— Какие, например?

— Яды...

— И с каких пор ты интересуешься ядами? — удивлённо изогнул бровь и сложил руки на груди Кайден.

— Я интересуюсь ею.

Кайден смотрел на друга и пытался вспомнить, когда он видел Ская таким смущённым.

— Ты влип, — Кайден покачал головой.

— Знаю. — Скай улыбнулся — той улыбкой, которую Кайден никогда не видел. Не самоуверенной, не насмешливой, а какой-то... растерянной. — Но это приятно.

После утренних откровенностей их ждал завтрак с родителями. Они были мрачнее туч.

Лорен сидел во главе стола и ковырял ложкой кашу. Обычно он ел быстро, с аппетитом, причмокивая и хваля повара. Сегодня он просто водил ложкой по тарелке, оставляя следы в овсянке.

Эльза сидела напротив и сжимала вилку так, будто хотела её сломать. Она не ела — она смотрела на детей.

Мэри и Кайден сидели по разные стороны стола и делали вид, что не замечают друг друга. Мэри смотрела в окно. Кайден — в свою тарелку.

— Дракон, который был хранителем форта двести лет, улетел, — отложил ложку Лорен. Голос был усталым.

— Мы знаем, — хором ответили.

— Теперь форт остался без защиты.

— Мы понимаем.

— Какие понятливые у нас дети, — Эльза подняла глаза. Её глаза ещё чуть-чуть — и начнут метать молнии. — А понимаете ли вы, что посол Верданны требует компенсацию за моральный ущерб? Он считает, что вы оскорбили его своей... перепалкой.

— Это была не перепалка, — возразила Мэри, наконец отрывая взгляд от окна. — Это был обмен мнениями.

— Вы назвали друг друга троллем и змеюкой.

— Зато честно и в глаза.

Эльза закрыла лицо руками. Медленно выдохнула и открыла.

— Мы уезжаем в столицу на совет, — поднялась она со стула. — Вернёмся через несколько дней. Вы останетесь здесь одни.

— С нами будут Сена и Скай, — уточнил Кайден.

— Они не в счёт. — Лорен поднял глаза. Он смотрел на дочь очень пристально. В его взгляде она увидела то, чего давно не видела. Боль? — Вы будете жить вместе. Есть вместе. Спать в одной комнате. И, надеюсь, не поджигать больше ничего.

— Мы постараемся, — кивнула Мэри.

Родители ушли. Их шаги затихли в коридоре — сначала громкие, уверенные, потом всё тише, тише. Хлопнула входная дверь. Застучали копыта.

Сена и Скай переглянулись. Медленно, как будто заключив молчаливое соглашение, они пододвинули свои тарелки поближе друг к другу.

— Три дня, — повторил мечтательно несколько раз. — Одни.

— Интересно, это много, — подняла Сена руки, словно взвешивая на весах, — или мало, чтобы убить друг друга. Или чтобы...

— Не договаривай, — перебил Кайден.

Сена пожала плечами и уткнулась в тарелку. Но Мэри заметила: уголки её губ дрогнули в улыбке.

После завтрака Мэри направилась в библиотеку. Она села в большое кожаное кресло с продавленным сиденьем. Она взяла книгу, но так и не смогла начать её читать. Её пальцы лежали на странице уже несколько минут.

— Ты не читаешь, — Кайден присел напротив.

Кресло напротив было таким же старым и продавленным. Когда он сел, пружины жалобно скрипнули.

Она не ответила. В библиотеке было тихо, только дрова в камине потрескивали.

— Нам нужно поговорить, — Кайден сложил руки в замок.

— О чём?

— О нас.

Мэри наконец повернулась. Отложила книгу на подлокотник. Её лицо было спокойным, только плечи приподнялись выше и пальцы сжались на подлокотниках кресла.

— О нас? — переспросила она. — Мы — это «мы»? Мы — два человека, которых связали клятвой. Через три дня они вернутся, мы устроим ещё один скандал, они отменят помолвку, и ты уедешь.

— А если не отменят?

Мэри посмотрела на него. Долго. Так долго, что Кайден начал потеть.

— Ты хочешь, чтобы они не отменяли? — спросила она.

— Я хочу, чтобы у нас был хороший план на случай, если не отменят.

— Какой ты предлагаешь план?

— Мы сделаем так, чтобы они сами захотели нас развести.

Мэри прищурилась. Кайден не мог понять выражение её лица — злость? Удивление?

— Это моя идея, — сказала она.

— Я знаю. Сена рассказала Скаю. Скай рассказал мне.

— Сена... не должна была...

— Она хочет, чтобы мы перестали враждовать. Хотя бы на время, — он наклонился вперёд.

— Я не вражду с тобой. Я говорю то, что думаю.

— Например?

— Ты — варвар, который не умеет делать комплименты. Я — интриганка, которая не умеет доверять. Мы плохая пара.

— Согласен. — Кайден наклонился ещё ближе. Теперь между ними осталось меньше метра. Он почувствовал запах её духов — что-то горьковатое, тёрпкое. — Поэтому нам нужно стать ещё хуже.

— Что ты предлагаешь?

— Сделать их жизнь невыносимой. Устроить скандал. Оскорбить послов. Поджечь ещё что-нибудь. В общем, всё, чтобы они сами сказали: «Хватит, разводите их».

Мэри задумалась. Она перебрала в уме все варианты. Никто не смог бы им помочь: клятву могут снять только Лорен и Эльза, а они не согласятся, пока не поймут, что этот брак — плохая идея.

Оставалось только одно: заставить их в это поверить.

— Хорошо, — сказала она. — Давай составим план.

Они сидели за столом в библиотеке до вечера.

Мэри писала на клочке пергамента. Кайден сидел напротив и диктовал. Они не смотрели друг на друга — смотрели на список, который рос с каждым часом.

— Первое: устроить скандал на ужине, — показал один палец Кайден.

— Каким образом? — Мэри не поднимала головы. Перо скрипело по бумаге.

— Я скажу, что твоя причёска похожа на гнездо.

— Моя причёска всегда — произведение искусства.

— Для кого? Для слепых?

Мэри подняла голову. В её глазах горел огонь — не магический, а самый настоящий, человеческий.

— Слишком мелко, — сказала она. — Нам нужно что-то масштабнее. Например, оскорбление посла.

— Ты хочешь оскорбить посла?

— Я хочу, чтобы посол оскорбил тебя. А ты — его. И я — тебя.

Кайден посмотрел на неё. С минуту они молчали — только перо скрипело, и где-то за стеной возились слуги.

— Ты страшная женщина, — потер подбородок он, раздумывая над планом.

— Я эффективная.

Он вздохнул и взял перо. Написал своим корявым почерком: «Оскорбить посла».

— Второе: поджечь что-нибудь ещё.

— Ковёр мы уже сожгли, — расхаживала Мэри из угла в угол. — Нужно что-то более ценное. Например, палатка посла.

— Ты хочешь сжечь палатку? Идеально.

Кайден записал: «Сжечь палатку посла».

— Третье: поссориться на публике.

— Мы уже ссоримся.

— Сильнее.

— Насколько сильнее?

— Чтобы родители боялись оставлять нас в одной комнате.

— Они и так боятся.

— Мало.

Мэри подумала. Отложила перо. Постучала пальцами по столу — раз, два, три.

— Я могу при всех сказать, что ты неуклюжий, грубый и не умеешь танцевать.

— А я скажу, что ты холодная, расчётливая и пахнешь горечью.

— Нормально я пахну.

— Эти твои духи. — Кайден не улыбался. Он говорил серьёзно. — Они горькие. Я заметил ещё в первый день.

— Это полынь и... — Мэри замолчала. — Неважно.

— Вот именно. Неважно.

Они смотрели друг на друга. В библиотеке было тихо. Камин догорал — дрова потрескивали, угли мерцали красным.

— Это план? — Мэри не отводила взгляд.

— Это начало, — ответил Кайден.

К вечеру план был готов.

Три страницы пергамента, исписанные мелким почерком Мэри и корявыми каракулями Кайдена. Оскорбления, поджоги, дипломатические провокации — всё, что могло заставить родителей разорвать помолвку.

Мэри перечитывала список в последний раз, водя пальцем по строчкам. Кайден сидел рядом — так близко, что их плечи почти касались.

Она чувствовала тепло его руки. Запах его мыла — сосна и дым. Слышала его дыхание — ровное, спокойное.

«Он не волнуется, — подумала она. — А я волнуюсь».

Почему? План был хорош. Они оба хотели одного и того же. Через три дня родители вернутся, увидят очередной скандал и отменят помолвку. Кайден уедет на север. Мэри вернётся в Верданну. Всё станет как прежде.

Она почему-то не радовалась.

— Завтра начинаем, — Кайден забрал пергамент и скрутил его.

— Ты готов?

— Нет.

Он посмотрел на неё. Она посмотрела на него. Впервые без злости. Без насмешки. Без защиты.

Просто два человека, которые устали. Которые хотят одного, а делают другое. Которые не понимают, почему их сердца бьются чаще, когда они рядом.

— Спокойной ночи, змеюка, — сказал Кайден.

— Спокойной ночи, тролль, — ответила Мэри.

Они разошлись по своим половинам кровати. Подушка лежала между ними — это уже был их ритуал.

В темноте было слышно только дыхание — её, тихое и ровное, и его, чуть более частое, чем нужно для сна.

За стеной скрипнула половица. Кто-то кашлянул. Кто-то засмеялся — Сена? Скай? Может, оба.

Мэри закрыла глаза.

«Завтра мы начнём войну, — подумала она. — Войну с родителями. Войну за свободу. Войну, которая должна развести нас навсегда».

Её рука потянулась к подушке, чтобы убрать её, — и замерла на полпути.

«Спокойной ночи, тролль».

Она провалилась в сон.