24. О том, как Утенок вдохновлялся на великие свершения

Оказывается, мои уши не уродство, а изюминка…

Слова фотографа Виолы не выходили из головы. Никогда не думала, что мои несовершенства можно называть так. Изюминка.

Действительно, отношение к изъянам зависит от угла, под которым на них смотришь. Всю жизнь я стыдилась своих выдающихся черт лица, но ведь, по сути, в них не было ничего уродского. Сколько сама я даже без помощи всемогущего интернета знаю знаменитостей с несовершенствами: щербинки между зубами, косоглазие, разноцветная кожа, лишние пальцы, шрамы. Модели-альбиносы, модели-дауны становятся знамениты и популярны не благодаря тому, что стыдятся своей непохожести на большинство, а потому что гордятся этим. Они достигают успеха из-за своей силы и бесстрашия.

А меня с ними даже сравнивать смешно. Откровенно говоря, у меня нет недостатков. Ну немного большие глаза и губы. Так, как верно замечала не раз Оля, люди ради таких черт лица под нож ложатся. Это же общепринятые стандарты красоты… Ну топорщатся у меня уши, но ведь это тоже не страшно. В конце концов, у меня не отсутствуют совсем органы слуха и нет третьего-лишнего… Ну большая грудь, ну болезненная худоба. Так это тоже стандарт красоты. А средство для здорового тела давно уже ни для кого не секрет: регулярное, правильное питание и физические упражнения.

Сколько лет мама пыталась убедить меня в том, что я красива, сколько раз Оля в шутку предлагала «махнуться» ресницами, грудью, губами, сколько раз бабушка охала: «Ах, какая же Олеська у нас красавица выросла! От женихов отбоя не будет». Почему целый год при любой встрече Максим пытался сфотографировать меня? Даже с учетом того, что он «маньяк», хотя и это тоже под вопросом, чем-то ведь я его привлекла, что он уже второй месяц терпит мой не самый простой характер и ходит следом. И самое важное: что случилось со мной с тех пор, как я покинула жестокие стены школы и токсичных одноклассников? Ни одного смешка в спину, ни одного обзывательства. Да, в группе я так и продолжала считаться странной, но это скорее из-за собственного поведения, чем из-за внешности. Казалось, всем совершенно все равно как я выгляжу. К тому же мои фотографии получили немало комплиментов от незнакомых людей.

Было удивительно, что сотни слов родных не смогли заставить меня посмотреть на себя по-другому, а критика посторонней девушки-фотографа, которую я, скорее всего, больше никогда не увижу, словно сдернула завесу с глаз. Она была права. Сосредоточившись на своих якобы изъянах, я совсем не замечала достоинств, с которыми даже сама не могла поспорить. Чистая кожа, ровные зубы, густые волосы, высокие скулы, длинная шея.

Да и изъянов у меня нет. Всего лишь отличающиеся от большинства людей черты лица. Изюминки, благодаря которым более сильная девушка могла бы не только прослыть «первой красавицей на деревне», но и стать знаменитой. Я же решила из-за насмешек чужих людей слить свою жизнь в унитаз, доверившись их мнению.

Не раз слышала о том, что мне надо быть увереннее в себе, не обращать внимания на постороннее мнение. И в этот вечер я решила, что на этом конкурсе буду стараться изо всех сил, но не для того, чтобы «слиться» или победить, а чтобы поверить в себя.

Спать ложилась с твердой уверенностью: с завтрашнего дня начну жить по-новому. Буду бороться со своими страхами, становиться сильнее и увереннее.

– Олеся! – взвизгнула Оля.

– Что? – с трудом разлепила глаза и только тогда услышала разрывавшийся от громкой музыки телефон.

– Трубку возьми, – рявкнула сестра с соседней кровати.

За окном еще было темно, в квартире – тихо, только сестры недовольно ворчали, что их разбудили среди ночи. Я тоже была далеко не в восторге от такой ранней побудки. Схватила телефон и хотела сбросить вызов, не представляя, кто может звонить в такое время. Однако, когда посмотрела на экран, вспомнила, что один «маньяк» в моем окружении отныне имеется.

– Алло? – ответила устало и смиренно, выходя из комнаты и проверяя, сколько времени.

– Привет, мой сонный Утенок! – отрапортовал весело Лебедь.

– Шесть утра воскресенья, – возмутилась. – Было бы странно, если бы я была бодрой.

– Спускайся ко мне. Я тебя взбодрю!

– Спасибо, я лучше досыпать пойду, – ответила угрюмо.

– У нас сегодня великий день! Мы делаем утиную фотосессию!

Включила свет на кухне и подошла к чайнику.

– Слушай, насчет этого… Может, перенесем? У нас только вчера было занятие по позированию. Я еще ничего не выучила, на экспериментальной съемке у меня ничего не получалось…

– Это потому, что фотограф был плохой. А на этот раз будет хороший! – все так же продолжал веселиться Максим, непозволительно бодрый для такого раннего времени суток.

– У нас же есть еще целая неделя, чтобы сделать фотографии…

– Недели нет. Надо действовать здесь и сейчас.

– Давай хотя бы перенесем на следующее воскресенье? Я немного потренируюсь…

– Желтые листья ждать не будут! – продолжал выкрикивать лозунги Лебедь. – Кто знает, может, в середине недели ударят холода и все листья слетят? А если начнутся дожди? Нам надо показать яркость осени, а не ее серость. К тому же в следующее воскресенье вы сможете всей семьей собраться?

– Может, лучше без них…

– Не лучше. Давай спускайся ко мне, – позвал он снова, и я нахмурилась.

– Зачем?

– Я тебе стилиста нашел, – ответил парень. – Она сделает прическу и макияж. Эй, стилист липовый, просыпайся.

– Еще чуть-чуть, – услышала я женский голос, и мои брови тут же взлетели.

– Просыпайся! Мы вчера договорились! Ты обещала, что поможешь! – Голос Максима резко изменился при общении со «стилистом». Со мной он разговаривал мягко и заискивающе, а с ней – сурово и серьезно. – Мы выезжаем в девять. У тебя полчаса на умывание и завтрак и два часа на макияж и прическу.

– Два часа?! – возмутилась девушка. – Это очень мало.

– Ну вот и вставай.

– А модель когда приедет?

– Утенок, ты когда подъедешь на лифте? – хохотнул Максим.

– Что? – растерялась. – Ты не говорил ничего о стилисте…

– Она уже подъезжает. Через десять минут будет, – ответил он своей второй собеседнице.

– Макс! Ты раньше разбудить не мог? Дай хоть умыться!

– У тебя пять минут! – скомандовал он, а выждав пару секунд, снова сладко-приторно обратился ко мне: – Олеся, давай минут через тридцать спускайся, а то, насколько я знаю, женская красота наводится небыстро.

– Почему ты ничего не сказал? – в панике поинтересовалась. Я не рассчитывала на стилиста. Ни финансово, ни по времени. Никак.

– Да у меня вчера случайно получилось договориться. Уже ночью.

– А сколько денег с собой брать?

– Об этом не волнуйся. Я расплатился натурой.

Не знала, что на это ответить. Что называется, где стояла, там и села. Хорошо, что стояла около стула.

– То есть диваном, – после паузы из-за моего молчания пояснил он. – Ей ночевать было негде. Она поступает в следующем году и из-за этого тоже собачится с главой семейства. Ушла из дома, и я решился предложить ей убежище, рискуя новой ссорой с отцом, взамен на твои прическу и макияж. Так что не задавай глупых вопросов и спускайся.

– Но… мне хотя бы позавтракать… – Я была полностью дезориентирована и не понимала, что происходит.

– Я тебе бутерброд сейчас сделаю. Пожуешь, пока она кудряшки крутить будет, – заявил Лебедь и снова настойчиво повторил: – Спускайся. Времени в обрез!

И скинул вызов.

Наутро моей вчерашней решимости и храбрости поубавилось. Снова появились страхи и неуверенность. А если не получится? А если надо мной будут смеяться? А если… А если… Поэтому стоило огромных трудов, чтобы выйти из-под защиты стен родительской квартиры и отправиться в сторону лифтов.

Насчет стилиста я переживала не меньше, чем по поводу фотографа. Вновь боялась критики, смешков. Да и вообще новых людей не любила, как и знакомства с ними.

Спустившись на десятый этаж, застыла перед квартирами, поняв, что не знаю, где именно живет Лебедь. Пришлось звонить ему.

– Утенок, иди сюда. – Одна из дверей открылась, и оттуда выглянул растрепанный Максим в белой футболке и с телефоном в руке.

– Привет, – откликнулась, переступая порог и чувствуя себя не в своей тарелке. Мало того что пришла в гости к практически незнакомому парню, так еще и сделала это ранним утром, пока родители спали. Вот это ты, Олеся, конечно, осмелела.

– Я же говорил номер квартиры, – заметил Максим, закрывая за мной дверь.

– Когда?

– Так первого сентября, когда звал тебя к себе.

– А-а, может быть… – кивнула, разуваясь и оглядываясь. – Я не запомнила.

В квартире был сделан современный, явно недешевый ремонт. Около входа стояло несколько видов мужских кроссовок и ботинок, а также красные женские сапожки и большой лиловый чемодан.

– Так и скажи, что не слушала, – неодобрительно покачал головой Максим. Смущенно улыбнулась. – Вот я так и знал! Между прочим, если бы на твоем месте была другая девушка, она бы точно запомнила, где живет красавчик Лебедев.

– Красавчик? – переспросила, а губы тем временем сами собой растянулись в улыбке. Слишком смешной он был во время своей возмущенной речи. Я и раньше подозревала, что его задевает мое безразличие, а сейчас в этом только убедилась. Бедного и несчастного Лебедя недооценил Утенок.

– Самый красивый. Талантливый. Умный…

– Сколько раз я тебе предлагала найти другую жертву для издевательств?

– Ну уж нет. Куда я без своего глупенького Утенка? – Стоило отодвинуть свои сапожки в сторону и распрямиться, как он тут же закинул руку мне на плечи. – Пошли. Систер уже заждалась.

– Сестра? – удивилась шепотом.

Он важно кивнул, а затем подтолкнул меня в проем небольшой кухни. Там все так же сверкало от безупречного, белоснежного, современного ремонта, а за столом сидела девушка перед чашкой с чаем и тарелкой с кривыми бутербродами и, кажется, спала, опершись подбородком на руку.

– Подъем! – гаркнул добрый брат, и она вздрогнула, открывая глаза.

– Не смешно, дебил! – заорала от испуга, и я ее прекрасно понимала. Я и сама подскочила на месте от крика Максима, а она еще и была в расслабленном, сонном состоянии.

Девушка встала со стула, видимо, намереваясь ударить брата, но тот вовремя отклонился, а она так и застыла с поднятой рукой, заметив меня.

– Знакомьтесь! – объявил Лебедь. – Арина, моя младшая сестрица. Капризная и непослушная. А это Олеся, моя протеже на конкурсе. Тоже капризная и непослушная.

Мы одновременно возмущенно повернулись к Максиму. Тот пожал плечами.

– Я думала, это твоя девушка, – непонимающе ответила Арина, нарушая повисшую тишину после представления Лебедя. Возмущение в моем взгляде, все еще направленном на Лебедя, усилилось. И он не мог этого не заметить.

– Ой, мы пока не вешаем друг на друга такие серьезные ярлыки, – отмахнулся, посмеиваясь.

– А вчера…

– Завтракать будете или сразу краситься и причесываться? – перебил он сестру, подталкивая меня к столу. – Я бутерброды нарезал. Сейчас чай тебе налью.

Пусть даже не пытается замять возникшую ситуацию. Я заметила, что Арина хотела что-то сказать про вчера и «девушку», да и его подмигивающий смайлик на вопрос не его ли я девушка все еще помню. Но так и быть, сейчас сделаю вид, что ничего не произошло. Я-то знаю, что мы просто друзья. Или даже скорее приятели-соседи.

– Если у нас так мало времени, то лучше сразу начнем. Я только руки помою и косметичку принесу, – ответила Арина, внимательно меня рассматривая.

Максим от смеха хрюкнул, но ничего не сказал, подталкивая меня к столу и усаживая на стул. Когда же Арина вернулась, я поняла, что именно вызвало у ее брата такую реакцию. Косметичкой она назвала тот самый лиловый чемодан, который я заметила на пороге. И если сначала подумала, что загадочная «косметичка» скрывается где-то внутри, то вскоре поняла, что он и есть «косметичка».

– Вы что, здесь будете? – удивился Лебедь, наблюдая за тем, как Арина раскрывает свой «сейф» и достает оттуда несколько видов плоек.

– Ну да. А что?

– Ничего. Может, лучше в комнате?

– Здесь света больше, – ответила она, отодвигая тарелку с бутербродами и раскладывая плойки, а затем заглядывая под стол, видимо, в поисках розетки. – А что делаем-то? Вечерний макияж? Прическу какую? Волны? Пучок? – забросала она вопросами. И мне еще больше стало не по себе. Раньше я никогда не пользовалась услугами визажистов или стилистов. Даже на выпускном.

Однако ответить мне не дали.

– Нет! Ни в коем случае! – возмутился Лебедь, подскакивая к нам с чайником в руках. – Никаких вечерних «макияжев»! Никаких блесток, ярких цветов. И этой фигни, которую вы на щеки мажете.

– Что именно? Скульптор, хайлайтер, румяна? – по-деловому уточнила Арина, презрительно глядя на брата.

– Не ругайся в моем доме! – возмутился он. – Коричневую штуку на нее не мажь. Естественный макияж. У нас дневная съемка. И волосы как-нибудь причеши.

– Как?

– Откуда мне знать?

– Уйди отсюда. Ты меня бесишь, – прошипела Арина, грозя ему не подключенной к розетке плойкой.

– Я Лесе чай делаю, – возмутился он, продемонстрировав чайник. А я удивленно подняла брови. Надо же. «Лесе», а не «Утенку». Все равно что по шерстке погладил или, вернее, по перышкам.

– Вот делай и проваливай, – посоветовала Арина.

– Делаю-делаю, – снова повернулся Максим к кухонному гарнитуру.

– И проваливай.

– И проваливаю.

– А розетка у тебя где?

– За холодильником.

– Так это далеко. Нужен удлинитель.

– А может, в комнате?

– У тебя удлинителя нет?

– Сейчас поищу.

Я смотрела на то, как они толкаются на небольшой кухне и улыбалась, вспоминая собственное общение с братьями и сестрами.

Арина, судя по словам Максима, была на год младше меня, но выглядела при этом старше. Одевалась ярко, дорого и вызывающе, прическа у нее мальчишеская, короткая и дерзкая. В отличие от Лебедя она не была запредельно дружелюбной и милой.

Она молчала, пока распаковывала чемодан и раскладывала на столе плойки и средства для укладки, не спешила меня расспрашивать о прическе. Лебедь в это время гремел чем-то в соседней комнате в поисках удлинителя, а я сидела перед чашкой с чаем и чувствовала себя неуютно из-за повисшей тишины и нахождения рядом с незнакомым человеком.

– Ничего себе, сколько у тебя косметики, – заметила, когда Арина, сидя на корточках перед чемоданом, открыла отдел с декоративными средствами для макияжа. Она подняла на меня удивленный взгляд снизу вверх, а затем пояснила:

– Мое сокровище. Мне из-за него из дома пришлось уйти. – Она взяла баночку, наполненную шпильками, и распрямилась. – Ну? Что делать будем?

Неуверенно пожала плечами. Она приподняла мои волосы, покрутила ими над головой.

– Может, кудри, чтобы уши прикрыть? Торчат сильно, некрасиво, – заявила она поморщившись.

Кивнула, уговаривая себя с огромным трудом не просто не обижаться, а не обращать внимания на ее слова.

Это изюминка. Моя изюминка.

– Нашел. – Максим выскочил из соседней комнаты, размахивая проводом.

– Вовремя, а теперь проваливай, – посоветовала Арина, выхватила у него из рук удлинитель, развернула за плечо, толкнула в спину и разве что не пнула, придавая ускорения.

И началась магия лака для волос, плойки и каких-то еще средств для укладки, названий которых я даже не знала. Арина была, видимо, не очень опытной, потому что действовала медленно, делала упор на разные средства, а не на свое мастерство, изгибалась передо мной, много мельтешила, цокала. В моем представлении успешные мастера ведут себя спокойнее. Было заметно, что сестра Лебедя только начинает осваивать это ремесло.

– Слушай, подержи, а, – попросила она, протягивая одну из сотворенных ею больших кудрей. – А то я тебя обожгу.

Подставила с готовностью руку, чувствуя, что ей мешают мои торчащие уши.

– Давно учишься? – спросила, чтобы как-то завести разговор, что было для меня очень непривычно.

– Да нет. Полгода где-то, – ответила девушка с охотой, – но на себе и подружках тренируюсь уже давно. Мама говорит, что у меня талант, – похвасталась она.

Если я правильно помню, то мама семьи Лебедевых в прошлом модель и очень красивая, ухоженная женщина.

– Трудно учиться? – поинтересовалась, удивляясь, как трудно разговорить сестру Лебедя, которого вообще не заткнуть.

– Нет. С отцом сложнее бороться. Он решил, что мы все в архитектурке должны учиться. Максу не дал уехать в Париж учиться на фотографа, а мне не разрешает даже держать дома Лилу …

– Кого? – не поняла, хотя удивилась при этом совершенно другому.

– Косметичку мою, – кивнула Арина на свой лиловый чемодан. – Пришлось уходить из дома вместе с ней.

– А-а, – протянула как могла понимающе и при этом порадовалась, что я, периодически разговаривающая с собакой, еще не такая сумасшедшая, как Арина с ее «косметичкой».

– Утенок, это твое?! – Из коридора выскочил как обычно неожиданно Максим с красными сапожками сестры и алой шляпой с широкими полями.

– Нет, – удивилась вопросу.

– Мое это, – ответила его сестра.

– Отлично. Теперь мое!

– В смысле? – опешила Арина, а я на миг забыла, что хотела расспросить ее о намерении Максима стать профессиональным фотографом.

– В смысле – беру в аренду. Утенок, у тебя пальто есть? – повернулся ко мне. Кивнула непонимающе. – Какого цвета?

– Ну-у песочного такого, светло-коричневого, – неуверенно ответила. – Ближе к желтому.

– Отлично. Берем шляпу и сапоги для яркости!

– А меня ты спросить не хочешь? – возмутилась его сестра.

– Нет, – развернулся и опять умчался в соседнюю комнату.

– Макс!

– Мы тебе вечером все вернем! – заверил ее голос брата.

– А если я захочу выйти на улицу?

– Нечего никуда выходить. Сиди в квартире и разглядывай буклеты архитектурок!

– Не-на-ви-жу, – сквозь зубы прошипела Арина. – Такой же, как отец. Идиот.

Здесь у меня пазл не складывался вновь. Если Максим хотел стать фотографом и из-за этого даже поругался с отцом и ушел из дома, то почему он учится в архитектурной академии и то же самое советует сестре, которая также гонится за мечтой?

Очень хотелось продолжить расспрашивать Арину, но помешал Лебедь, который вскоре вновь явился на кухню с таким же чемоданом, как у сестры, только черным и заполненным камерами и объективами к ним.

– Ну что, как дела? Не уродуешь моего Утенка?

– Это только ты всех уродуешь! – возмутилась девушка и отошла в сторону, чтобы продемонстрировать то, что у нее получается. – Ну как?

Лебедь, собирающий камеру, коротко глянул на меня и кивнул.

– Нормально. Сверху еще шляпу наденем и будет супер.

Поднял камеру, прицелился на меня, отчего я тут же сжалась, и сделал кадр, посмотрел на него и снова начал что-то крутить.

Все остальное время, что Арина доделывала прическу и макияж, Максим терся рядом в обнимку со своими игрушками и напоминал мне Арину с ее чемоданом по имени Лилу. Он что-то рассказывал, фотографировал нас с сестрой и строил мне рожицы поверх камеры. И я даже не заметила, как начала улыбаться, как будто в меня не тыкали ненавистным объективом.

– Супер! – кивнул Лебедь в какой-то момент и показал кадр сестре.

– Скинешь мне потом? – поинтересовалась она, кисточкой указывая на экран. – Для портфолио?

– Чего? Иди уроки учи, ребенок, – возмутился ее брат, отводя кисточку от своей камеры. – Портфолио ей еще какое-то подавай…

– А как накрасить кого-то надо, то сразу Арина! – возмутилась она, ударив брата по плечу, пока он демонстрировал снимок мне.

С него на меня смотрела совсем другая девушка. Объем на ее голове создавал не лохматый начес, а аккуратные большие, объемные кудри, которые не только скрывали уши, но и мягкими прядями обрамляли заостренные скулы на худом лице. На этой девушке был неяркий дневной макияж, который выравнивал тон лица, подчеркивал, а не прятал большие глаза с длинными ресницами и пухлые губы.

Но главным, что меняло ее лицо практически до неузнаваемости, была широкая, счастливая, не запуганная и зажатая, а открытая улыбка.

Раньше никогда бы не подумала, что обычная улыбка может настолько преобразить человека. Как и не знала, что улыбаться так могу я сама.