Глава 3

— Что там?

Я вздрогнула, услышав голос за своей спиной, мгновенно одернула руку и, не оборачиваясь, вытерла мокрое лицо руками.

Рядом появились высокие черные сапоги, сменившиеся штанами… в смысле, этот кто-то присел рядом, а затем прямо перед глазами у меня появился беленький платочек. Осторожно взяла его, старательно утираясь уже им.

— Так что там? — парень, тот самый, который, кажется, мой брат, наплевал на все и просто сел рядом, но не слишком близко.

— Прошлое, — прошептала я, на нормальный голос не хватило сил.

— Шрам? — проявил он чудеса проницательности.

Вздрогнув, внимательно посмотрела на него красными после слез глазами, невольно шмыгнув носом.

— След из прошлого на твоём теле, — загадочно произнес он, пожав плечами, — шрам — самое очевидное.

И то правда, умный какой.

Я ещё раз шмыгнула носом, отворачиваясь и устремляя невидящий взгляд в озеро, и промолчала.

— Сэмюэл, — вдруг произнес он.

— Что? — я непонимающе посмотрела на него и увидела протянутую ладонь. Подумала, пожала и представилась в ответ:

— Варя.

Я думала, опять начнет называть этим странным Варэа или говорить, что меня не так зовут, или ещё что-нибудь, но он лишь легонько покачал рукой, держа крепко, но не больно, и кивнул:

— Приятно познакомиться, Варя, — затем криво улыбнулся и добавил, — много слышал о тебе.

— Врут, — уверенно сообщила ему, вновь обхватывая руками колени.

Но не от желания продолжить истерику, а просто потому что так уютнее было.

— Я догадался, — серьезно кивнул он, но в глубине темных глаз я отчетливо разглядела смешинки.

Сама неосознанно улыбнулась, Сэмюэл улыбнулся в ответ.

— Мне рассказывали про чудесную золотокурую малышку с ангельским характером и обворожительной улыбкой, — поведал он, поджимая одну ногу, а на колено второй ставя локоть, чтобы подпереть голову кулаком и с доброй насмешкой смотреть на меня уже так, — но потом заявилась ты и разнесла половину замка.

Его улыбка стала шире, плечи едва заметно затряслись от беззвучного хохота. Я тоже улыбнулась, криво и не имея желания улыбаться. Скорее сожалея, что пострадала всего половина замка, а не он весь.

— Кстати, ты огонь по дороге подчинила? — задал он странный вопрос, который я вообще не поняла.

— Что? — переспросила, нахмурившись.

— Огонь, — терпеливо повторил он, — которым ты старинные ковры сжигала.

Так-так-так, стоп, секундочку! Огонь помню, ковры помню… о каком подчинении идёт речь?!

— Я ничего не подчиняла, — напряженно призналась парню, всем телом чувствуя неприятности, готовые обрушиться на мою нездоровую голову.

— О, здорово, — без тени страха и переживания кивнул Сэмюэл, — значит, подчинение произошло в детстве. Знаешь, это круто.

Я не знала, крутого тоже ничего не находила, к тому же решительно его не понимала, а потому промолчала, ничего не говоря.

— А ты можешь показать? — чуть подавшись вперед, жадно посмотрел на меня парень. Мне даже страшно от такого внимания стало.

— Огонь? — догадалась с опаской. Сэм охотно закивал, я же поджала губы и призналась, — Я не знаю, как это сделать. Там просто всё на эмоциях получилось, а тут…

— О, тут я помогу, — обрадовано заговорил он, — Ты ж не знаешь ничего? Ой, сложно-о- о… ладно, смотри. Мы — императорский род.

Я неохотно кивнула, не став исправлять его «мы» на «вы».

— В империи пять родов, произошедших от драконов, — с азартом продолжил этот псих местного разлива.

— От кого? — переспросила я недоверчиво и рассмеялась, откинув голову назад.

— Да что ты смеешься? — возмутился парень, вскакивая на ноги.

Мне тоже ладонь была протянута, которую нехотя пришлось принять. И вот, рывком вздернув меня на ноги и поставив рядом с собой, возбужденный рассказом парень продолжил:

— Итак, у нас пять родов от пяти драконов: черного, красного, зеленого, синего и золотого. Угадай, какой из драконов был самым сильным?

И в глазах смешинки, на губах улыбка, а от меня ответа ждут. Хмыкнула:

— Наверняка не золотой, — сарказм — это наше всё.

— Пф, — Сэм фыркнул, засмеялся, — конечно нет. Золотой вообще ерундой был, поэтому мы и правим.

Я тоже рассмеялась, оценив порыв.

— А если серьезно, — он слегка повел плечом, глядя на меня сверху вниз, потому что выше был почти на голову, — золотой реально самым крутым был, после него черный, потом красный, зелёный и синий. Было это ужасно давно, тысячу лет назад…

— Погоди, — я вскинула руку, останавливая поток слов, — хочешь сказать, вашему роду больше тысячи лет?!

Такое вообще как? Нормально им тут живется? Это ж дофига лет!

— Нашему роду, а не вашему, — исправил он, — да, говорю же! И магия дракона до сих пор, — усмешка и прикосновение к основанию моей шеи, чуть повыше кулона, — вот тут. Твой огонь — твоя магия, так у всех. Но только его обычно подчиняют годам к двадцати… а не в два года!

Вот последнее он негодующе прокричал, от чего я невольно чуть посторонилась назад. Два года…это реально сильно.

— Но ты не переживай, — подбодрил он меня повседневным и даже веселым голосом, из-за чего я и не стала придавать этому большое значение, — на тебе артефакт дяди, он до твоего исчезновения постоянно с тобой таскался, так что тебе в любом случае ничего не грозит.

Просто кивнула, принимая информацию к сведению. А в голове всплыли слова дяди, выхваченные сознанием из вереницы воспоминаний: «Твой отец убьет меня, а мать убьёт повторно». Можно ли предположить, что он примерно вот тогда решил этот огонь пробудить/подчинить/хрен знает что с ним сделать?

Кипец, блин, дядя. К двадцати годам подчиняют, а он!.. Просто слов нет. Здесь все психи.

— Так, что-то мы отвлеклись. Подними руку, — нехотя подчинилась, оставив ладонь перед глазами, как велел Сэм, — А теперь представь, как пламя пробегает между пальцев.

— Ты идиот? — прямо спросила я, переводя взгляд с руки на парня, который тоже на нее до этого смотрел, а теперь с укором на меня воззрился.

Никаких тебе заклинаний, призывов, мозгодробительных схем и формул — просто "представь"!

— Сказала та, что только что императорский дворец палила.

Молча показала ему язык и наставительно рекомендовала:

— Не завидуй.

Ещё и хмыкнула гордо. У него-то огня, судя по всему, нет, иначе меня не просил бы показать. К тому же, Ник говорил, что я первенец, значит, Сэму сейчас меньше восемнадцати, то есть до этого таинственного «подчинения» он ещё не дошел.

Пришлось опять поднимать руку.

— Да бред это, — совершенно не верила я в благополучный исход операции.

— О, смотри, Ник идёт, — глядя куда-то мне за спину, сообщил парень.

Рука вспыхнула вмиг! Она вся была в пламени! Небольшом, теплом, ласковом пламени яркого золотого цвета, красиво переливающемся на свету. И он совершенно не причинял никакого вреда, наоборот, согревал немного.

— Какая забавная у тебя на него реакция, — со смехом в голосе заметил Сэм.

— Его там нет, да? — догадалась догадливая я.

— Неа, — с интересом рассматривая мою ладонь, признался паренек.

И мы на руку уже оба пялились, причем он с восторгом и немного завистью, а я со страхом и тоже восторгом, да. Это просто удивительно. Слов нет! Я только что одной только силой мысли зажгла огонь у себя в руке!

— Это странно.

— Это круто, — не согласился темноволосый и темноглазый почти что мужчина.

— Я домой хочу, — немного невпопад призналась ему.

Почему-то Сэм располагал к себе. Никогда не желала и не привязывалась к людям, стараясь их обходить стороной, но этот конкретный человек зацепил что-то такое… Хотелось ему верить. Наверно, поэтому и сказала.

Улыбка его померкла, глаза потемнели ещё больше и он торопливо их отвел. Ничего не сказал, но я и так всё поняла.

— Домой никак, да? — я вообще очень догадливая девочка, всегда это знала.

— Прости, — прошептал он, не глядя на меня.

А мне вновь так больно стало…

— Это несправедливо, — голос упал до шепота, огонёк на руке затрещал громче, — просто нечестно.

— Я понимаю, — вот теперь он посмотрел мне прямо в глаза, будто хотел поддержать. Резко тряхнув головой, возразила:

— Не понимаешь.

И всё, не стала ничего говорить, объяснять, доказывать. Он просто не поймет, какого жить без родителей, когда сам ты всю жизнь был с ними.

— Контролируй себя, — велел он жестче, чем до этого.

Я подняла вопросительный взгляд, он молча указал на руку. Пламя там уже не играло, оно на полметра взвивалось вверх! И как я не заметила?..

Испугавшись, торопливо стряхнула пламя себе под ноги…

— Ну ты и дура, — сокрушенно вздохнул Сэмюэл, когда деревянный мост вспыхнул!

— Ля-а-а, — простонала раздосадовано.

Страшно отчего-то всё равно не было. Вот совсем! Только мостик жалко.

— Тебе страшно? — глядя на пламя, отрезавшее нас от берега, спросила у парня. — Неа, — спокойно пожал он плечами, — что оно мне сделает?

И то верно.

— Слушай, — прикусила губу, — а как бы от него избавиться?

— Концентрация, — последовал мгновенный ответ, — сосредоточься, успокойся, пламя утихнет. Это должно быть просто, ты же его давно призвала.

Ничего я не призывала. Мне это вообще не надо и…

— Сэм, — мысль потрясла, как будто мне только что доказали, что Земля всё же плоская, — а что нужно сделать, чтобы портал между мирами открыть?

Спросила и сама своих слов испугалась. А-а-а, они меня порабощают! Я теперь говорю на их странном языке! Кстати…

— И ещё кое-что, — я повернулась к нему, задрала голову и посмотрела в темные глаза, — неужели у вас в империи на русском все говорят?

Это было реально странно. Даже страннее того, что во мне…ха-ха-ха, кровь дракона! Ха-ха-ха!

— Твой артефакт меняет структуру твоего мозга, — спокойно пояснил парень.

— Чего?! — заорала перепуганная я, желая как можно скорее скинуть с себя эту гадость. Скорее!

— Спокойно, — его холодный, как у его отца, голос покрыл всё внутри ледяной коркой, но о каком спокойствии вообще может быть речь?! — Варя, мы сейчас сгорим.

И он это так сказал… спокойно, блин! Будто вот вообще ничего не происходит!

— Ты меня вообще слушаешь? Успокойся, стихнет пламя.

Скрипнула зубами почти неосознанно, сжала кулаки от негодования и сделала то, что вообще редко делала: прислушалась к словам. Медленно выдохнула, расслабилась, прикрыла глаза.

Я спокойствие. Я само, мать его, спокойствие.

Дыхание успокаивается, напряжение пропадает из тела, воздух становиться прохладнее. Приоткрыв глаза, не смогла не улыбнуться, видя исчезающие золотые огонёчки… и почерневший мостик.

— Ой.

— Отремонтируют, — отмахнулся Сэм, — что касается твоего вопроса… Портал, что привел тебя с Ником домой, открывал дядя. К слову говоря, он один из сильнейших магов империи. Что бы ты понимала, наша империя сильнейшая и могущественнейшая в этом мире, то есть все сильные маги здесь. Тот портал, что унёс тебя, был сотворён как раз одним из таких магов, его оставалось только запустить в нужный момент. Это я к тому, что придётся учиться не один год, чтобы повторить подобное.

Не один год. А есть ли у меня это время? Ответ нашелся сразу — есть. Не может не быть.

— Слушай, а пошли, я тебя с Санти познакомлю, — резко сменил тему Сэм.

И он пошёл первым, веря, что я двинусь следом, чтобы через пару шагов разочароваться в своих ожидания, остановиться и обернуться к стоящей на месте мне.

Голосок в голове говорил, что брат и сестра не виноваты в том, что я осталась одна. Я точно понимала, что он прав, соглашалась с каждым словом, но не смогла заставить себя пойти.

Расценивайте это как эгоизм, но я не могу спокойно общаться с ними, зная, что лично с ними родители были каждый день. Каждый день! А я даже имён их не знаю…

— Давай, — подбодрил Сэм, протянув мне руку, будто хотел, чтобы я взялась за неё и пошла с ним.

Но я не верю людям.

— Ты же всё понимаешь, — произнесла уверенно, глядя ему прямо в глаза.

Другой бы смутился своего поведения, другому бы было неловко отказывать Сэму в знакомстве с его сестрой — моей сестрой. Я же смотрела прямо, не таясь.

— Она хочет познакомиться, — Сэм все также не опускал руку, терпеливо ожидая моего положительного ответа.

— Нет.

— Варя, чего ты боишься? — вздохнул он устало, на миг прикрыв глаза.

Мне было нехорошо. С того самого момента, как Ник в аудиторию завалился, но сейчас это состояние ощущалось очень уж отчетливо. Ярко. Противно.

— Я не боюсь, — сказала правду, невольно впиваясь ногтями в руку, чтобы лицо оставалось бесстрастным, — просто нет. С ней наверняка эта женщина.

— Какая женщина?

— Твоя мама, — голос упал до шепота.

Темные глаза наполнились печалью, руку он медленно опустил.

— Это и твоя мама тоже, — сказал очевидную вещь, но у меня внутри мясорубка началась.

— Ты же понял, — повторила вновь, невольно отступая от него.

Сэм просто смотрел на меня, не говоря ни слова, но я услышала многое из его молчания. Сожаление, грусть, вина… Желание помочь, опасение, ещё сожаление, боль.

— Не смотри так на меня, — попросила напряженно, делая ещё шаг от него подальше.

— А как мне надо смотреть? — в голосе не было никаких эмоций.

Зачем ты спросил это? Я не знаю ответ, просто не знаю. Было бы лучше, если бы ты вообще не смотрел на меня, а я на тебя, как и на всех остальных в этом безумном мире. Чужом мире, не моём.

— Знаешь, я не хотел говорить тебе, — довольно жестко добавил он после почти минутного напряженного молчания, — а сейчас подумал, что об этом и так уже сказали. И скажут ещё, не сомневайся. Ты не вернёшься туда, где была, потому что вот это, — он кивнул на замок у себя за спиной, — твой дом. Ты не знаешь, но я видел, сколько сил, времени, магии, людей, нервов, связей, ресурсов было затрачено на твои поиски. Тебя искали с того самого момента, как ты пропала. Искали тщательно, старательно, упорно, не желая мириться с поражением. Придворные маги, лекари, совет императора и военачальники сдались на второй год поисков, пытались уговорить родителей прекратить, сконцентрироваться на нас с Санти, убеждали, что ты уже мертва. Но они не отступали, не сдавались, продолжали верить — все втроём. Мама, папа, дядя.

Он замолчал, взирая на меня с высоты своего роста уже иначе, чем несколько минут до этого — с холодной яростью, затаённой злобой и ненавистью, с неприязнью и даже, кажется, отвращением. Я только сейчас поразилась тому, насколько взрослым он выглядит, куда старше подростка. Он кажется… мужчиной. Серьезным, собранным, решительным.

— Ты жалеешь себя, — продолжил он холодно, — и совершенно не думаешь о том, какого было нам с Санти. Представляешь, что такое видеть родных изо дня в день и понимать, что тебя не замечают? По тебе скользят нечитаемым взглядом, мало говорят, стараются отослать…

Мне было неприятно от его слов. Мучительно тяжело дышать стало ещё тогда, когда он только начал, но теперь дыхание и вовсе удивленно перехватило. Я не думала… совершенно не думала о том, что было так! Я была убеждена, пусть и не давала себе отчета, что уж этих-то двоих любили, оберегали, заботились. А выходит, что нет?

У меня руки задрожали от этой мысли. И как-то резко перевернулось мировоззрение, вот просто рывком — раз! Я всегда думала, что всё хорошо, если у тебя есть родители. Тебя любят, признают, ценят, в тебе нуждаются, тебя оберегают. И всегда ужасно завидовала тем, у кого родители были.

Сэм же выглядел так, что у меня не было поводов сомневаться в его словах. А в глубине темных глаз, взирающих на меня с затаенной ненавистью, я разглядела то, чего не видела до этого — боль. Такую же скрываемую, глубокую, давнюю.

— Знаешь, как здорово, — его зубы отчетливо скрипнули, но он с нажимом продолжил, — осознавать, что ты был чем-то вроде отвлекающего маневра. Родители на нас пытались отвлечься от мыслей о тебе. И они подрывались и уносились, едва удавалось что-то узнать, что-то заметить, почувствовать… И неважно было, что мы в тот момент нуждались в них сильнее Утерянной принцессы.

Он так это произнес, что я против воли дернулась, как от удара.

— Сэм, — голос был тих и хрипл и я с огромным трудом выдавила из себя, — не понимаю. И, кажется, не пойму.

— Как и я тебя, — парень, выглядевший настоящим взрослым мужчиной, серьезно кивнул.

Я кивнула в ответ, соглашаясь. Странно было от мысли, что мы с ним росли в совершенно разных условиях, но при этом оказались с почти аналогичной глухой болью детской обиды внутри. Неправильно это.

— Предлагаю не враждовать, — мне вновь была протянута рука.

Представляю, какого ему было сказать такое, пойти навстречу первым, переступить через себя, через ненависть ко мне. А ненависть была, её не могло не быть. Как можно не ненавидеть человека, из-за которого твои родители постоянно пропадают и обращают на тебя мало внимания? Сэм с Санти наверняка думали, что без меня они могли бы жить спокойной счастливой семьёй.

Удивительно, я думала также, только винила не брата с сестрой, о которых и вообще не знала, а самих родителей. Не брось они меня, мы бы жили счастливо.

А теперь закономерный вопрос: ой ли? Действительно жили бы? Да? Точно-точно? Что-то сомневаюсь я в этом.

Я опасливо приняла протянутую им ладонь. Теплые приятные на ощупь пальцы чуть сжали мои холодны, дрожащие и откровенно маленькие в сравнении с его.

— Кажется, надо поговорить со всеми, — неуверенно подумала я вслух и пояснила, — рано или поздно всё равно придётся это сделать. Предлагаю начать разбор полётов как можно скорее.

— Молодчина, — суровое лицо осветилось одобрительной улыбкой, мы решительно двинулись к замку, — смотри, дядя в любом случае будет защищать и отстаивать твои интересы, так что до абсурда не дойдёт. Мама, скорее всего, будет молчать, говорить будет отец. Не бойся его, если уверена в своих словах, то не молчи.

— Зачем ты мне это говоришь? — не сдержалась я от вопроса, — Спасибо, конечно, просто странно.

Сэм посмотрел на меня с боку и сверху, чтобы также четко и конкретно продолжить:

— Ты с характером, значит наверняка будешь противиться его воле — он подобного не терпит.

Неудивительно, император же.

— Что значит «будет защищать и отстаивать твои интересы»? Там сейчас что-то серьезное будет, да?

Признаться, страшновато было от этой мысли. Я не хочу, чтобы со мной что-то делали. Я вообще домой хочу, но… тяжело вздохнула, подавив порыв пожалеть себя, несчастную, потому что о возвращении домой придется забыть. Пока. А вот потом, попозже, найду себе мага, о которых говорил Сэм, или сама порталы открывать научусь, вот тогда-то я свалю. А уходя, подожгу им замок.

— Да, — не стал скрывать Сэмюэл, проводя меня сквозь открытые стеклянные дверки, затем через просторный холл на широкую лестницу со множеством ступеней и вверх, — первым делом проверят тебя на принадлежность рода, но это уже даже идиоту очевидно, ты тут всё вокруг золотым огнём поджигала, а он только в нашем роду есть. Затем будут решать твою дальнейшую судьбу, тебе уже три года как положено в академии на общем курсе учиться.

Это я слышала, да, хоть и не была рада. С другой стороны, универ со скучной математикой хуже, чем самая настоящая академия магии. К тому же, так у меня будет больше шансов научиться открывать порталы… Перед мысленным взором появился разлинеенный листок с жирным крупным заголовком: Цели. Стоящее на первом месте «Свой собственный дом» сместилось ниже, сдвинув и остальные пункты, а на почетное первое место вышло: «Научиться строить порталы и свалить отсюда».

— И что могут решить? — спросила с легким напряжением, продолжая подъем по закручивающейся широкой лестнице, с которой шло множество ответвлений в комнаты и коридоры.

— Скорее всего, зачислят на четвёртый и приставят к какому-нибудь адепту, чтобы тот тебя старательно натаскивал. Не завидую я тебе, честно скажу.

Я себе тоже не завидовала, потому и спросила, готовясь к худшему:

— Почему?

А мы все неслись выше и выше, а навстречу нам попадались слуги в белых простых платьях и воины, все как один склоняющиеся и здоровающиеся. Сэм кивал им в ответ.

— Три года наверстывать придётся, это ты умертвием ходить будешь, — он хотел ещё что-то сказать, но наткнулся на мой испуганный взгляд и передумал, — Но ты не бойся, дядя ректор, так что будет тебе оказана максимальная помощь и поддержка.

Хоть один плюс во всём этом безумии. Кипец, я буду магии учиться…

Но пострадать опять не получилось, потому что Сэмюэл плавно сменил направление и мы с ним ступили в широкий коридор, устремившись куда-то решительно вперёд. Шли недолго, затем тормознули у закрытых деревянных дверей, свободной рукой Сэм открыл одну из них и первой втолкнул меня внутрь, продолжая держать за вторую руку.

И вот хорошо, что держал, потому что все тут собравшиеся первым делом на наши руки внимание и обратили. Затем молча и почти слаженно перевели взгляды на зашедшего следом довольного Сэма, после на меня. Санти так ещё и вздрогнула.

Круто, молодец, Варь, дожила до того, что детей пугаешь.

— Ревела, — выдал Ник, который тоже тут же обнаружился.

Что интересно, его нисколько не напрягало, что он как бы с императорской семьей сейчас находится. Даже мне неуютно было, а этому ничего — сидит расслабленный в кресле и смотрит на меня с насмешкой. Как-то так вышло, что я тут же вспомнила, как он меня задушить пытался, урод несчастный.

— А вы?.. — выразительно замолчала Санти, указывая остреньким ноготком на наши руки.

Остальные молчали, всем интересно было.

К сожалению, мы не успели ответить. Сэм собирался, я слышала, как он воздух в легкие набрал для ответа, да только так ничего и не сказал, потому что я совершенно молча испуганно сжала его ладонь.

Там, из-за кресла Санти, вышло… что-то. Жуткое, огромное, мне по грудь в холке, чёрное, с большими крепкими лапами, длинноватой шерстью, длинным пушистым хвостом, напряженно опущенным, и устремленным на меня жутким взглядом больших глаз, в которых будто перетекало самое чистое золото. Длинная пасть его была приоткрыта, показывая мне острые клыки, черный нос чуть подергивался.

И этот кошмар смотрел четко на меня!

Я вдруг поняла, как себя птица в клетке перед мордой кота чувствует. Ей капец как страшно!

Что странно, лично для меня, так это всеобщая тишина. Сэм, предатель, так ещё и ловко от моей руки избавился, отойдя на шаг в сторону, оставляя меня одну на пути у громадного жуткого монстра! Да такой разорвет за секунду! Не напрягаясь! Да он меня лапой своей раздавит и все!

Плавный беззвучный шаг ко мне. Ещё один, ещё… Морда с черным носом остановилась в двух шагах от меня.

Я даже дышать перестала от сковывающего ужаса. Мне было просто очень страшно, что стоит сделать неловкое движение и оно кинется на меня и просто убьет…

И как-то совсем неожиданно потеплела полоска шрама, пересекающего левое запястье прямо по линии сгиба.

Щелчок в голове! Это здравомыслие повторно застрелилось, зато перед взором заискрилась мысль: это же то существо, про которое говорил Ник! И смутно припомнились его слова о том, что это существо из Тьмы, что бы это не означало, и что оно разумно! А ещё, что его опоили моей кровью. И имя… как же его имя?..

— Кахаас, — прошептали губы раньше, чем мозг сумел вспомнить.

Губы дрогнули в нервной улыбке, а я, не сводя взгляда с жидкого золота в его глазах, медленно протянула левую руку.

Длинный пушистый хвост несмело дёрнулся из стороны в сторону, затем напряженно замер. В осмысленном взгляде — узнавание. Он узнал меня! Узнал! О-о, божечки…

Жуткое существо, почти с меня ростом, завиляло хвостом уже смелее и радостнее, а сильные лапы понесли его прямиком ко мне.

И стоило бы испугаться, наблюдая за этим, но ко мне подбирается это существо, но я же говорю, здравомыслие застрелилось, а за своевременный страх обычно оно отвечало, так что…

В ладонь уткнулся горячий влажный нос, красивые завораживающие глаза прикрылись и жуткое на первый взгляд существо издало негромкий гортанный звук, похожий на порыкивание.

— Я тоже скучала, — ответила ему, второй рукой зарывшись в глубокую мягкую шерсть на голове.

В груди защемило от непередаваемой гаммы ощущений. Как если встретил лучшего друга, с которым не виделся долгие годы. Радость, тоска от расставания, желание никогда не отпускать…

— Маленький, — губы сами растянулись в улыбке, когда Кас довольно заурчал громче, ткнулся в ладонь сильнее, а затем поднял голову и уткнулся ею мне в грудь.

Теплый, родной, надежный. Дыхание участилось от переполняющих меня эмоций. Мой. Мой!

Положила обе руки ему на голову и просто прижалась всем телом, прикрыв глаза. Никогда так не делала. Никогда не доверялась никому. Никогда не обнимала столь искренне, радостно. И никогда ни одно существо не доставляло мне такой радости, что в душе всё разливается блаженным тепло, а на глаза слёзы наворачиваются.

— Думаю, проверку можно считать пройденной, — нарушил всеобщее молчание Ник, замолчал, усмехнулся громко и добавил с тонкой издевкой, — на случай, если ещё кто-то сомневался после того, как увидел её золотой огонь.

У меня такое чувство появилось, что издевается он над императором. Не знаю, насколько разумным было это его действие. Всё же император, голубая кровь, золотая кость и остальные дорогостоящие органы. Я решила не удивляться, Никита уже показал себя нелогичным и лишенным чувства самосохранения человеком, с него станется над императором насмехаться.

— Никто не сомневался, — спокойно посмотрел на Ника император, а затем мягко поднялся, поворачивая голову ко мне.

Мне жутковато стало. Он был комплектацией примерно с дядю, столь же высокий, крепкий, а в воздухе вокруг него ощущалась сила, могущество, опасность и превосходство. Затянутый в тёмный костюм с золотыми нитями и пуговицами, с тяжелой короной на голове, суровым выражением лица и… взглядом, в глубине которого плескалась нежность, желание подойти поближе, любопытство, вина, тяжелое отчаяние…

— Не смотри на меня так, девочка, — его губы дрогнули в грустной улыбке, голос понизился и был очень тихим.

Я и правда смотрела на него внимательно, чуть хмурясь, путаясь в собственных ощущениях. Гнев и обида во мне смешались со вспыхнувшими из детской памяти желанием быть с семьей, чувствовать себя нужной и любимой.

— Кажется, нам надо поговорить, — произнесла я, не сводя с него внимательного взгляда.

— И ты даже будешь с нами разговаривать? — хмыкнул он.

— Я подумаю, — призналась честно, — будет зависеть от того, что вы скажете.

— Тогда прошу, — широким жестом меня пригласили в одно из пустых кресел, стоящее так, что я окажусь лицом сразу к ним всем.

Не найдя причин к сопротивлению, покорно прошла и села, закинув ногу на ногу.

Тут же на колено легла большая тяжелая голова блаженно прикрывающего глаза Кахааса. Не задумываясь, протянула руку и стала гладить его за ушком.

Сэм, проигнорировав пустое кресло рядом с Ником, подошёл и устроился на подлокотнике кресла Санти, чему та была очень рада, тут же потянулась и взяла брата за руку. А сам император, бегло оглядев собравшихся в чистом просторном помещении, опустился на своё место и начал:

— В том, что произошло, целиком и полностью моя вина.

Да я даже не сомневалась!

— Не только твоя, — перебил дядя, глянув на брата, — я тоже виноват.

Император просто кивнул, не став спорить.

— И я тоже, — негромко добавила женщина с плавными светлыми кудрями, виновато на меня глядя.

Но если в случае с братом император ничего не сказал, то вот тут его ответ был суров и непреклонен:

— Элен, не говори глупостей и прекрати думать об этом. Твоей вины ни в чём нет.

— Именно, — поддержал его лорд, — это были враги Арэса и моя недостаточно действенная защита.

Так, я так понимаю, отец, он же Арэс, виноват в том, что это были его враги, то есть меня украли — или что там вообще произошло — из-за него. А вот дядя себя обвиняет в том, что не смог защитить? Странно, блин, всё.

— Но…

— Без но, — оборвал император супругу, — твоей вины нет.

И всё, дальше спорить она поостереглась, но по недовольно поджатым губам я прекрасно поняла, что она с ними совершенно не согласна. Вот совсем.

— В своё оправдание могу сказать, — продолжил император, пронзая меня внимательным взглядом, — что из участников заговора никто не выжил.

— Но это вовсе не означает, что ты в безопасности, — вставил лорд Эргас, кажется, так его зовут.

— Как и Сэм и Санти, — добавила Элен, протянула руку и сжала ладонь Сэма, устроившегося на ручке соседнего с ней кресла.

Мне почему-то стало страшно. Не за себя, нет, за себя я и так постоянно боюсь, всё же за столько лет тоже успела себе врагов нажить. Мне стало страшно за этих двоих. Таких похожих… слишком похожих!

— Вы близнецы? — спросила я у них.

Брат с сестрой одновременно кивнули. С ума сойти, никогда бы не подумала, что у меня есть брат и сестра близнецы. Это же… круто! Реально круто!

А что не круто, так это фраза «из участников заговора никто не выжил». Неужели…

— Вы убили их? — прошептала всё же испуганная я, невольно прижимаясь к Кахаасу.

Семья убийц. Один половину леса сжег, другой людей просто так убивает.

— Варь, прекрати бледнеть, — Никита рывком подался вперёд, упираясь локтями в колени, — здесь иначе не выжить.

Не выжить, если ты никого не убиваешь?! Это что ещё за дикость такая?! Невольно оглядела их наряды, состоящие из строгих костюмов с длинными камзолами у мужчин и длинных платьев у женщин. Затем покосилась на короны у императора и императрицы на голове. После наградила перепуганным взглядом ранее не примеченные ножны на поясах у, опять таки, мужчин, какие-то клинки в их высоких сапогах… Вспомнила, что нахожусь в замке с прислугой и рыцарями.

Естественный отбор, мать его. Или ты убиваешь, или тебя.

Я хочу домой. Верните меня срочно-о-а-а-а! Я боюсь, очень сильно боюсь! Я не хочу умирать! Верните меня домой! Там один только Сокол и полиция, и всё! И никакой магии, мечей, никаких заговоров, никакой голубой крови, никаких правителей! Спокойствие и тишина! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…

— Эй, — решительное прикосновение к плечу выдернуло из панических мыслей, — ты же сильная, Варь, прекращай пугаться.

— Я не сильная, — прошептала в ответ, поднимая голову и заглядывая в серьезные глаза склонившегося надо мной Ника.

— Была бы не сильная, — он выразительно замолчал, с намеком на меня посмотрев, а затем закончил мысль, — тебя бы уже не было.

И то верно. В этом мире… так, нет, не так: в живых в принципе не остаются слабые. Их подминают под себя более сильные.

— Ты же не прогибаешься, — с мягкой улыбкой заявил Никита, успокаивающе погладил меня по плечу и устроился сидя на ручке моего кресла, совсем как Сэм.

Вот после этого, убрав руку, выжидающе посмотрел на императора. Я тоже на него взгляд перевела, с неудовольствием отмечая, что все они смотрят на меня. Даже не на Ника, а на меня.

Не прогибаюсь, Ник, тут ты верно подметил.

— Ближе к делу, — поторопила собравшихся уже громче и решительнее.

И не столько увидела, сколько почувствовала одобрение, исходящее от Ника. Почему-то почувствовала себя более спокойно и уверенно.

— Мы искали тебя.

— Я это уже слышала, — кивнула серьезно, на самом деле плохо понимая, как мне реагировать. Решила никак не реагировать.

— И нашли, — с едва ощутимой звенящей угрозой добавил местный правитель.

— Это я уже поняла, — кивнула ещё раз, медленнее и величественнее.

И постаралась хранить это выражение лица даже тогда, когда в голове мелькнула шальная мысль: «Открою портал и свалю отсюда».

— И всё равно зла, — не спросил, утвердил он.

Естественно, зла. Минут пятнадцать назад я и вовсе была в ярости, а сейчас… у меня появилась цель: найти способ открыть портал в свой мир. Так что я не буду больше злиться, просто пойду к своей цели.

— Вы бы тоже были злы, — отметила спокойно.

— Ты.

— Что?

— Называй меня на «ты», желательно папой, — пояснил он для непонятливых, в смысле для меня.

Ага, сейчас! А ты меня тогда на «вы» и богиней величай. Можешь даже в ножки кланяться и прощения за все грехи свои вымаливать.

Я промолчала, решив никак не реагировать. Он понял, что было всё же приятно — не одни идиоты вокруг. Недовольно поджал губы, взгляд сверкнул тьмой, а наш странный разговор продолжился:

— Тебя нужно представить империи. Сделаем это вечером, времени хватит на усиление охраны и на то, чтобы привести тебя в приемлемый вид.

— Мой вид приемлем, — на меня просто-таки убийственное спокойствие навалилось, на грани безразличия, но при этом в голосе сквозили величественность и даже блеклая тень превосходства.

Император выразительно скривился, красноречиво указав взглядом на мои волосы Прекрасные, к слову, волосы, длиной по середину спины, прямые, густые и фиолетовые. Неоднородные, некоторые прядки были светлее, некоторые темнее, отчего выходил интересный переход и визуальное увеличение густоты. Красота, в общем.

Хотелось ещё возмутиться по поводу моего представления империи, но я не стала тратить время. Это бесполезно, очевидно же. Пропавший первенец правителей вдруг нашелся — обязательно о таком рассказать всем надо. Главное, чтоб меня этим же вечером не потеряли повторно, в этот раз совсем и без возможности возвращения. Хотя, Ник сказал, что он некромант…

— Мне не нравится, — заявила его эгоистичное величество.

— А мне нравится, — я ему улыбнулась даже, с легким вызовом.

Его слово против моего, по сути. Но он не в тех условиях, чтобы конфликтовать, мы это оба понимали, потому что испортить отношения с новоиспеченными родственниками настроена только я одна, они этого не хотят. Император подтвердил это, едва устало вздохнул, поджал губы и выдал:

— Тьма с тобой. Итак, сегодня у нас представление, завтра утром отправляешься в академию.

Ути какие мы быстрые! А как же с семьей повидаться, пообщаться, узнать друг друга? Или так не терпится поскорее от меня уже избавиться? Прискорбно.

— Твой источник нестабилен, — будто извиняясь, пояснил дядя, — ты продемонстрировала это сама. В академии тебе будет безопаснее, к тому же нужно как можно скорее начать твоё обучение, чтобы источник не выходил из-под контроля, а следовал четким приказам. Научишься контролировать себя. Думаю, никто не возражает по поводу того, что Варэа будет зачислена на четвёртый курс.

Никто не возражал, все как-то мрачно на меня взирали.

— Чего это нестабилен? — возмутилась чисто из чувства противоречия, — Злилась и стены кромсала я вполне себе осознанно.

Ведь правда же. Аж гордость за саму себя берёт, вот какая я молодец. Тут неожиданно и Ник решил вступиться:

— Они не напала ни на кого из вас, — заметил он, а я могла только подивиться — откуда он знает, если спасался бегством? — Удары были четкими и шли на интерьер.

Вот да. Не такой уж Ник и дурак и моральный урод, как я честно думала. Вон, вступился за меня, красавчик.

— Кстати, — припомнил что-то император, — что там с вашей помолвкой?

Чем-чем?! Резкий поворот к Никите и я, с яростью глядя ему в глаза, разгневанно зашипела:

— С какой к чёрту помолвкой? Ты совсем дебил?!

Нет. Просто нет — вот мой ответ. Пусть нафиг идут все.

— Это ты дура, — не пожалел ласковых слов тоже заводящийся парень, — я тебе нормальным языком объяснил, что так, мать твою…э-э, извините, леди Дараунд, я совершенно не это имел ввиду! — это с поворотом к благосклонно кивнувшей женщине-красавице, а затем мне всё тем же дрожащим от ярости и негодования голосом, — Это разумно. Это выгодно, полезно, удобно.

Конечно, удобно. Очень удобно, когда живешь с девушкой! Стоит ли говорить, с какой именно стороны это удобно?!

— Хрен тебе, — решительно ответила ему и столь же решительно поднялась, намереваясь и вовсе от него отойти.

Да только не дал. Молча положил руку на плечо и так же молча на него надавил, роняя меня обратно. Ещё и Кахаасу, внимательно на того глянув, кивнул и сказал:

— Убеди эту ненормальную.

Кас, предатель, убеждать не стал, просто опять голову положил.

— Варя, когда твоя голова начнёт думать? Можешь ты уже наконец понять, что я тебе только так могу гарантировать постоянную защиту, к тому же и с усмирением источника помогу?

Произносил он это устало, но всё равно с раздражением. А я вдруг перестала беситься. Вот просто весь гнев как рукой смело. С чего бы? Странно, но да ладно.

Я вдруг подумала о том, что он прав. Как бы мне не хотелось послать его на три веселые буквы, но он всё же прав. Да, защита будет. Да, с магией поможет, а это значит, что с ним я быстрее освоюсь, чем собственными силами. К тому же, я ничего и никого не знаю! А Ник, как-никак, а вроде как знакомый, к тому же не хочет меня убить, по крайней мере не всегда, и готов помочь. Добровольно помощь предлагает. А уж потом, когда я сбегу обратно в свой мир, какая мне разница будет, сколько у меня тут женихов останется — главное до безумия ничего не доводить. Под безумием я подразумеваю какие-либо чувства к данному субъекту и ещё кое- что не менее важное.

Итого у нас выходит следующее: не привлекая внимания научиться создавать порталы/найти того, кто умеет их создавать и свалить домой, сохранив невинность и ни к кому не привязавшись. Что может быть проще?

— Я сошла с ума, я сошла с ума… мне нужна она, мне нужна она, — надрывно пропела себе под нос, нервно хихикнув.

— Кто «она»? — не въехал император.

— Она, — поведала ему, вспоминая известную песенку известной группы.

И тут же грустно стало, потому что я всегда себе тэту хотела сделать. Красивую какую-нибудь, обязательно с дракончиком. Символично, да? С учетом того, что я, как сказал Сэм, произошла от дракона.

— Кто? — совершенно ничего не понимая, переспросил он ещё раз, в этот раз с каким- то волнением.

Что удивительно, Ник тоже не въехал. Не знал, должно быть, песенки. Ну и фиг с ним. Со всеми ними.

— Я сошла с ума, — прошептала совсем тихо, а затем уже громче и деланно веселее, — фиг с тобой, чудище одноголовое, будет тебе помолвка. Фиктивная.

— Рад видеть твоё благоразумие, — Ник запнулся, видя мою широченную довольную лыбу.

— Тебе понравится, — пообещала ему, не переставая улыбаться, — это будет лучшая фиктивная помолвка в твоей жизни, после неё настоящей уже ни с кем не захочется.

Ник отчего-то передернулся. Хе-хе, это ж я ещё даже ничего не сделала! Чувствую, будет кому-то очень весело — мне! Потому что парню почти наверняка будет очень невесело!

— Тогда и помолвку мы тоже объявим сегодня, — сковано подытожил император.

А мне вот что интересно стало:

— И вы так просто позволите всяким, — выразительный взгляд на Ника, — заключать со мной помолвку?

Пока «всякие» негодующими взглядами пытались взывать к моей совести, а император явно не втыкал в суть вопроса, мне пояснил Сэмюэл:

— Черный.

Ну, как пояснил… Я поняла, только когда он выразительно на меня посмотрел. И вспомнились его слова о том, что после золотого огня по важности идет черный.

— А-а-а, — изрекла глубокомысленно, — то есть вы только что одобрили помолвку своей дочери с тем, кто будет первым на очереди по вашему смещению?

— Варька! — рыкнул Ник рядом, подтверждая мои слова, — Что ты несешь? Просто заткнись!

Ага, нашел дуру.

Император несколько оторопело перевел взгляд с меня на моего почти что жениха. Женщина, молчащая все это время, как-то заметно взволновалась. Сэм с Санти просто переглянулись, но очень уж выразительно, подтверждая, что я не одна об этом подумала. А вот лорд Эргас подался чуть вперед и заговорил:

— Наш род стоит во главе империи уже больше пяти столетий. Наша власть неоспорима.

Да-да, оно так сразу и видно. Покивала с умным видом и спросила прямо:

— Коль уж ваша власть неоспорима, откуда столько врагов, среди которых нашлись способные пробраться в императорский дом и избавиться от императорской дочки?

Нет, ну правда. Правители же, у них наверняка защита безупречная должна быть!

— Тут не всё так просто, — поведал Ник задумчиво, глядя на меня как-то странно, — понимаешь, дело не во власти было, а в тебе.

Обана! А ну-ка! Рассказывай!

— Продолжай, — заинтересованно велела ему.

— Ты — девушка из пророчества, — подхватил его мысль Сэм и тоже замолчал.

Какого пророчества?

— Та, что покажет путь к новому миру, — дополнил император с благоговением и восторгом.

— Та, что изменит этот мир, — добавил и дядя с точно такими же нотками, только куда лучше замаскированными.

— Мда, — вынесла я неутешительный вердикт, оглядывая восторженно-трепетные морды, — а вы не думали, что этим «новым миром» может оказаться мир смерти, например? Не знаю, как он у вас тут называется.

— И что в нём нового? — маска восторга слетела с лиц, император принялся сильно хмуриться.

— Для вас он будет новым, вы же в нём ещё не бывали, — просто пожала я плечами.

Ответа не последовало. Комната погрузилась в какое-то напряженное молчание, во время которого присутствующие о чём-то старательно раздумывали.

— Хочешь сказать, — первым пришел к каким-то мыслям Ник, — мы шестнадцать лет искали ту, что убьет нас всех?

Упрек в каждом слово, будто я всегда знала и о том, что меня ищут, и о том, что я всех убью, ещё и молчала специально. Остальные тоже думать перестали, теперь они внимательно меня рассматривали, ожидая ответа.

Круто, сейчас бы меня ещё и виноватой во всём сделать.

— Да-а, лоханулись, — серьезно покивала я.

Ну а что? Реально, искали непонятно кого, надеясь на какой-то новый мир — бред же, как есть бред! Даже бредовее той клятвы верности.

— Не может быть, — уверенно произнес лорд Эргас и поднялся на ноги, чтобы с высоты своего немаленького роста посмотреть на меня и произнести для всех, — Варэа устала, ей нужно подготовиться к вечеру. Идём, я провожу тебя.

Идти куда-либо с тем, кто людей в лесу вместе с лесом сжигал, было жутко. Но Кас решил пойти со мной, а с ним было не так страшно, поэтому я неуверенно поднялась и выжидающе посмотрела на мужчину, сильно надо мной возвышающегося.

Он прошёл до двери в молчании, открыл её и внимательно посмотрел на меня, ожидая действий. Пришлось идти, хоть и откровенно страшно было. Дверь за его спиной закрылась, меня осторожно повернули налево, откуда мы и пришли, и мужчина двинулся вместе со мной по коридору.

— Что ты вспомнила? — нарушил он молчание минуту спустя, когда мы выходили на винтовую широкую лестницу из светлого камня.

Как-то мне уже сразу не понравился этот разговор, напряжение начало давить на плечи.

— Касательно вас? — уточнила с опаской, стараясь выглядеть невозмутимо.

— Можно на «ты», — щедро разрешил он мне и ответил на вопрос, — да.

Не отрывая взгляда от ступеней, которые повели нас наверх, я попыталась сказать как можно беззаботнее:

— Только то, что вы…ты сказал, что они убьют тебя, — замято поведала ему. — Родители? — быстро сообразил мужчина.

— Ага, — слабо кивнула.

Жутко было, реально жутко. Просто от него как будто волны исходили, то теплые, то холодные, то напряженные, то пугающие, то сильные, что дышать становилось затруднительно.

— Это всё? — после недолгой паузы последовал новый вопрос.

— Да.

— Жаль, — он тяжело вздохнул, не глядя на меня, а только куда-то вперёд.

— Почему? — не смогла промолчать, рискнула и, подняв голову, с интересом взглянула в его темные, с зеленым оттенком глаза.

Скосив на меня слегка смеющийся взгляд, лорд чуть снисходительно улыбнулся и пояснил:

— За два года мы с тобой много сделали.

С младенцем?! Что это мы с ним такое делали? Хотя… если вспомнить всё, что мне рассказывали, то выходило, что у меня и огонь появился в два года, когда как у всех остальных он пробуждался к двадцати годам, на шее у меня висел кулон, который назвали сильнейшим артефактом с массой возможностей.

— Мы с вами магией занимались? — догадалась я, хотя честно ничего не помнила об этом.

Я удостоилась пронзительного взгляда и сдержанного кивка. Чуть поежившись, рискнула заметить:

— Они так ни о чем и не узнали, раз уж вы всё ещё жив.

— Умная девочка, — похвалил мужчина, сворачивая с лестницы направо, в широкий коридор, — но даже если бы и узнали, меня убить очень проблематично.

Что я могла сказать на это? Только:

— Почему?

Тень легкой улыбки на сомкнутых губах, устремленный вперёд взгляд и загадочный ответ:

— Могущество в руках знающего человека.

Я не стала ничего говорить, потому что… да потому что просто не знала, что сказать. Дядя же молчать не стал:

— Представляю, какого тебе сейчас, — произнёс он без каких-либо эмоций. Сомневаюсь в этом.

— Я тоже рос сиротой, — добавил он, когда я ничего не ответила.

Остановившись, удивленно воззрилась на него снизу вверх. Мужчина вежливо притормозил, полуобернулся и с каким-то бесстрастным выражением лица следил за мной. Мне неловко стало, что я вот так…

— Извините, — произнесла искренне и подошла к нему.

Думала, мы сейчас дальше пойдём, но дядя не спешил этого делать, продолжив рассматривать меня со странным выражением лица.

— Это неважно, — ровным голосом продолжил мужчина, складывая руки за спиной, — я и без их помощи достиг таких высот, о которых многие и мечтать не смеют. У тебя родители есть, как бы ты от них не отгораживалась, а ещё в тебе огромная сила могущественного рода. Ты умная девочка, сообразишь, что это значит.

Развернувшись, он двинулся прочь, а мне не осталось ничего иного, как поторопиться следом.

Почему он сказал про силу и могущественный род? Думает, я тоже смогу достичь больших высот, как он? Вот только оно мне не надо вовсе. Все эти высоты, могущество, даже титул и магия мне не нужны, хотя вот тут вынуждена признать: с их помощью будет куда проще на пути к своей цели. Я вернусь домой.

— К тебе придёт Ник, — спустя несколько минут молчаливой ходьбы по широкому коридору, сказал лорд, — не стоит его так люто ненавидеть, он не желает тебе зла.

Ага-ага, конечно не желает. Поэтому задушить меня пытался, урод!

— Ты правильно поступила, согласившись на помолвку.

— Фиктивную, — вставила я.

— Разумеется. С Дэмэем ты будешь в полной безопасности, слушай его, он умный малый, не даст вам пропасть. В академии вам придется жить вместе. Я, конечно, мог бы изменить некоторые правила и поселить тебя отдельно, но у нашей семьи слишком много врагов, у которых слишком много слишком непредсказуемых способов твоего убийства. Он поможет тебе догнать программу, проконтролирует подчинение и развитие источника, будет постоянно с тобой. Запомни, ты теперь его невеста, соответственно, его женщина, а это значит — никаких заигрываний/ заглядывания/заискиваний на других мужчин. Об остальном Ник сам расскажет, слушай его.

Меня, не успевшую ничего сказать, за плечо развернули и толкнули в позолоченную дверку, которая открылась сама, стоило к ней приблизиться.

— Хочешь чего-нибудь? — спросил дядя, оставшись в коридоре.

Хочу! Я очень сильно хочу:

— Есть, — улыбнулась ему и пояснила, — я со вчерашнего дня ничего не ела.

Он просто кивнул, призадумался и спросил:

— Предпочтения?

Аэ-э-эм…

— Выпечка, — неуверенно предположила я, искренне не ведая, чем тут людей кормить принято, — и чай, если можно.

— Сейчас принесут, — произнес он напоследок, по-военному развернулся и пошёл прочь.

Дверь, находящаяся всё это время между нами, плавно закрылась. Сама.

Комната, в которую меня втолкнули, оказалась чем-то вроде гостиной, выполненной в теплой золотой гамме. Из мебели два диванчика напротив друг друга, столик, их разделяющий, у стены большой камин из светлого камня, рядом с ним два мягких кресла с высокими спинками. Два окна с тяжелыми теплокоричневыми шторами, отодвинутыми сейчас в сторону, что позволяло ярким лучам солнца проникать в комнату и падать на монолитный узорчатый пол. Как будто просто кусок дерева огромных размеров положили, нигде не швов не видно, ни щелей.

Слева, рядом с заполненными книгами полками, притаилась ещё одна дверка, в которую я и пошла, с опаской на неё поглядывая. Вопреки моим опасениям, она сама открываться не спешила, пришлось самой толкать. И вот тогда я оказалась в спальне размерами с гостиную. Та же цветовая гамма, огромная высокая кровать, рядом две тумбочки, у стены большой шкаф, напротив него окно. На полу большой пушистый ковер, а над потолком непонятные мне прозрачные шары.

Что удивило, так это пустой шкаф.

А ещё тут была ещё одна дверка, в ванную комнату. Причем она была такой, что даже получше той, в моей съемной квартире. Белоснежные унитаз, раковина, ванна с изогнутыми широкими краями и застекленная душевая кабина! Как?! Как такое возможно?!

Не веря, подошла и открутила один из кранов, сунула руку под чистую полившуюся воду и едва не рухнула — горячая!

— Кипец, — выдохнула потрясенная я, просто отказываясь в это верить.

Вот тебе и средневековье. Водопровод в замке! С ума сойти! Как они это сделали? Явно без магии дела не обошлось.

Нервно посмеявшись от мысли, что меня наличие канализации удивило больше, чем обнаружение своих магических способностей, нахождение родителей и мой титул, я решила больше ничему не удивляться, развернулась и вернулась в гостиную.

Вовремя.

— Варька, ты как? — обнаружившийся вместе с двумя служанками в длинных платьях Ник торопливо подошёл ближе, заглядывая мне в глаза.

— Порядок, — отмахнулась от него, почувствовав пьянящий аромат мучной сдобы.

Служанки с двумя подносами как раз перекладывали тарелочки, вазочки, чашечки и заварники на столик, чтобы, закончив, одновременно присели и спросить:

— Ещё что-то, ваше высочество?

— Нет, спасибо, — улыбнулась мигом подобревшая я, плюхаясь на диванчик и с упоением втягивая носом насыщенный сладкий мучной аромат.

Жадная слюнка наполнила рот. О-о-очень жадная слюнка. А тут, на столике, были и булочки, причем их было много и все с начинками разными, ещё что-то, похожее на хлебцы с орешками, шоколадом, ягодками. Несколько заварников с разными чаями, вазочка с кубиками сахара.

Жестом руки садящийся напротив Ник отослал девушек прочь, дверь за ними самостоятельно закрылась, а я, наплевав на присутствие парня, взяла одну булочку из мягкого золотистого теста, осторожно оторвала от неё кусочек и с наслаждением положила в рот, чувствуя привкус малины. Открыла глаза, вгляделась в пирожок у себя в руке и убедилась, что действительно с малиной.

— Ешь, — велел Ник, хотя я и так уже второй кусочек в рот закидывала, — и слушай меня очень внимательно, поняла?

Я кивнула, наблюдая за тем, как он наклонился, взял один из серебряных небольших чайничков в руки и принялся поочередно наполнять обе беленькие чашечки.

— Тебе это уже говорили, ты и сама уже поняла, но я повторю вновь: ты наследница правящего рода. Первенец, к тому же из пророчества, дочь могущественных магов, будущая императрица.

— А ты император? — вставила я, уже просто откусывая от волшебного пирожка, сладковатое тесто которого таяло во рту, оставаясь привкусом малинки.

— Именно, — кивнул Никита и без разрешения утянул себе булочку, облитую шоколадом, — ты должна осознавать, что всё внимание будет обращено на тебя.

— И тебя, — потянулась за чашечкой чая, который оказался с мелиссой.

— Нет, — Ник, тщательно жуя, покачал головой, — Я был на виду почти всё это время. Все будут следить за тобой. Стоит ещё раз перечислить все твои статусы?

— Не надо, — я нервно усмехнулась, — и так всё помню.

— Не считая волны покушений на твою красивую тушку, вокруг постоянно будут ошиваться газетчики. Для них сенсацией станет всё, что связано с тобой, особенно они любят, когда императорская кровь совершает публичные ошибки. Ты должна быть безупречна во всем: внешний вид, поведение, манеры, круг общения — всё без исключений. На территорию академии твой дядя их не пустит, это очевидно, но ты не сможешь отсиживаться за её стенами постоянно. К тому же, и внутри, среди адептов и преподавателей найдётся добрые три четверти тех, кому охота поживиться за чужой счет.

Я слушала столь внимательно, что последний маленький кусочек пирожка так и был у меня в руке, я просто забыла его съесть. Я, конечно, сразу догадывалась, что это будет подстава всех подставных подстав, но чтоб настолько… Я и безупречные манеры, это как… да даже сравнить не с чем! Потому что это совершенно несовместимые вещи! Я так не могу, я ничего не умею! Мои знания этикета начинаются и заканчиваются тем, что при встрече нужно здороваться, уходя прощаться. Всё!

— Пока ещё ничего сверхъестественного не произошло, чего ты опять бледнеешь? — укорил Ник, управившись с первой булочкой и потянувшись за второй, — Ешь быстрее, сейчас у тебя случиться наплыв гостей в лице портных, затем тебя планируют замочить в ванной, делая безупречную красотку, хотя, если хочешь знать мое мнение, ты и так красотка.

«Красотка» в этот момент, запихнув сдобу в рот, слизывала малиновую начинку с пальца. Подавилась, покраснела, пристыжено опустила руку и глаза. Но мне понравилось, что Ник считает меня красивой. Я его с начала учебного года звездой университета считала, мне до него было, как до неба. А тут вдруг выясняется, что он меня красивой считает.

— Так, дальше, — не замечая моего состояния, продолжил собранный Никита, — вечером состоится представление тебя народу. Красивые громкие речи, все дела. Тебе надо только стоять с величественным видом и сдержанно улыбаться. Ты должна показать им, что ты действительно та самая вернувшаяся дочь правителей всей империи. В идеале, тебя должны полюбить сразу и безоговорочно. Забегая вперед, скажу, что многие и так полюбят, ты довольно хорошенькая и глазки у тебя добрые.

Я подавилась во второй раз, теперь уже чаем, чуть поостывшим. Второй комплемент подряд от Ника. Он заболел? Головой стукнулся? С ума сошел?!

— Осторожнее, — на меня посмотрели с укором, — ешь быстрее, Варя. Во время официального представления ты будешь стоять вместе с семьёй на балконе, просто улыбайся и ни о чем не волнуйся. Затем объявят нашу помолвку, надо будет взяться за руки и просто пройти вперёд. Ни говорить ничего не надо, ни делать, просто улыбайся.

Я кивнула. Это не так уж и сложно, просто стоять. Протянула руку, стащила себе пирожок. Он оказался с лимоном, что немного странно, но очень вкусно.

— Эту ночь проведешь здесь, как раз успеют пошить несколько нарядов. Завтра с утра официально уезжаем в академию, с нами будет вооруженное до зубов войско, но даже без него, поверь, я не позволю никому и пальцем тебя тронуть.

Его слова заставили что-то глубоко в груди испуганно затрепетать. Мне никто подобного не говорил. Вообще никто.

— Ты странно смотришь на меня, — заметил он и собственноручно всунул мне в приоткрытый рот небольшой пирожок.

— Что ты… — тут же выдернула его изо рта, гневно глядя на парня.

Дурак! Умеет же испортить всё!

— Не знал, как ещё тебя из ступора вывести, — ничуть не раскаиваясь, пожал он плечами, — не отвлекайся. В академии мы будем жить в одной комнате, это даже не обсуждается. Всюду ходим вместе, я сопровождаю тебя на все занятия, практики и прочую ерунду, из кабинета без меня не уходишь. Варя, почему у меня такое чувство, что ты всё наоборот делать будешь?!

Наверно потому, что я как раз об этом и думала. Невинно на него посмотрела, мол «ничего я плохого не думала и вообще тебе показалось», но Ник не поверил.

— Тебя просто убьют, — привел он тот действенный довод, который мог на меня подействовать. Подействовал, — и меня убьют тоже, если ты сдохнешь. Твой дядя лично нашинкует. Идём дальше: когда мы не наедине, обязательно будь рядом со мной, изображая из себя безмерно влюбленную. Это должны видеть, но ни в коем случае не перегибай палку. Никаких поцелуешь, ссор, двусмысленных ситуаций. Будущая императрица должна быть безупречна во всём. И любовь её тоже должна быть просто сказочно безупречно. Когда твои влюбленные глазки будут мелькать в газетах, народ должен видеть сильные чувства, достойные и доступные каждому человеку. Они будут равняться на тебя, подрожать тебе, следовательно, любить тебя.

Ага, да, любить. Меня. Да-да, вот прям верю.

— Тебя не смущает, что у меня за всё это время даже парня не было? — хмыкнула я с намеком, решившись даже на такой отчаянный шаг, как открыть Нику страшную тайну.

Выражение его лица прямо свидетельствовало о том, что парень не понимает, почему его это смущать должно. Вздохнув, терпеливо пояснила:

— Меня никто не любит, очнись.

И на что вообще рассчитывала?

— Хочешь, я тебя любить буду? — улыбнулся Ник одновременно пакостно и обманчиво-нежно.

Уперла в него хмурый взгляд.

— Ну, чего ты молчишь? — продолжил издеваться этот гад бессовестный, не переставая улыбаться.

Зря сказала. Вот зря сказала ему!

— Ты идиот, — вздохнула в конце концов, уворовывая ещё одну булочку.

— А ты знала, кому своё безоговорочное «да» говорила, — нагло заявил он, тоже стягивая себе ещё угощение.

— Я не говорила тебе «да»! — праведно возмутилась в ответ на его слова.

Нет, ну надо! Каков наглец! Да как посмел вообще?! Придушу. Ночью. Подушкой.

И что вы думаете, он раскаялся? Ага, конечно. Подмигнул мне хитро, улыбнулся уголком рта и покровительственно велел:

— Не бойся.

Я и не боялась.