Глава 2. Андрей

Это утро началось как сказочный звездец, по-другому и не скажешь. А ведь ничего не предвещало. Наоборот, предполагалось, что получится хорошенько отдохнуть после важных переговоров, расслабиться, выдохнуть, как минимум выспаться.

Трудно, очень трудно, далась Андрею эта «сделка века» – как никогда нервно. И хоть всё удачно прошло – успешно, впрочем, как обычно это и бывало у него, но моральных сил внезапно не нашлось даже отпраздновать.

Ни с партнёрами, ни с коллегами, ни наедине с самим собой.

Вот так вот – выдохся, загнался. Даже вдруг мелькнула на задворках сознания мысль, что выгорел возможно, и это всё – предел. Захотелось абсолютной тишины: и вокруг, и в мыслях. Чтобы прямо как в вакуум попасть.

Не видеть, не слышать, не анализировать.

Поэтому после официальной части с банкета Андрей просто взял и искусно испарился. Как факир. А чтобы наверняка не обнаружили его и не достали, уединился в давно забытой всеми квартире.

Была у него такая. С которой, между прочим, как раз и начался когда-то его путь к покорению вершин Олимпа.

Это сейчас, когда пять лет как перевалило ему за тридцать, в активах у него имелись мыслимые и немыслимые «газеты, заводы и пароходы», а лет двенадцать назад была лишь вот эта, доставшаяся в наследство от бабушки, сталинская однушка и мечта открыть прямо под ней, этажом ниже, свою маленькую кофейню.

Хорошая так-то мечта для двадцатитрехлетнего пацана, по окончании вуза вышедшего в свободное плавание. Сколько энтузиазма, энергии – горы хотелось свернуть.

И он сворачивал, с фанатизмом, отдавая все силы и душу. Рвал и метал, и радовался при этом бурно, по-щенячьи, каким-то ничтожным мелочам: сделке по аренде, субсидиям, выбитым кредитам, причём с грабительскими процентами. От всего пищал от восторга.

Золотые были времена. А теперь вкрутил ещё один мощный винт в и без того прущую ломовой тягой махину бизнеса. На многомиллионные счета полился густой струёй новый поток прибыли, а эмоций от этого ноль.

Пустота. Почему – непонятно.

Ведь стремиться вроде ещё есть куда. В список Форбс, например, попасть. Хотя бы в первые полторы сотни среди соотечественников. Почему нет? Чем не цель? Вполне себе флажок, за которым стоит бежать и землю рыть. Повысить ещё больше чувство собственной важности, ан нет.

Нет желания. Нет интереса. Нет смысла.

Все пропало внезапно куда-то. Испарилось.

Хандра, тоска по непонятно чему, неудовлетворённость вполне себе удавшейся жизнью. Хотелось Андрею верить, что всё это временное.

Надеялся, что проспится в уединении, там, где когда-то был полон сил, стремлений и счастья, и всё наладится. Должно было помочь.

Но…

Как уже было сказано, утро началось «волшебно».

Как в сюрреалистичной сказке, Андрей проснулся словно в каком-то далёком-далёком безбашенном прошлом.

Хлопнула дверь. От этого звука он и открыл глаза, и сразу слегка потерялся в пространстве. Где он? Что? Зачем?

Скрип шагов по паркету при этом послышался не из прихожей от крепко запертой на семь засовов входной двери, а со стороны кухни. Тут же к стону половых дощечек присоединилось ещё и тяжёлое сопение. Кто-то ворвался в квартиру, явно запыхавшись.

Впору было испугаться. Воры? Грабители, пробравшиеся на второй этаж через окно? Или домовой?

Но нет, нет и нет. Никаких кошмаров и чудес.

В каморку Андрея просто существовал ещё один вход, через чёрную лестницу прямо из кафе. Когда-то это было удобно – работа и дом, всё рядом. Так и осталось.

Андрей, приподнявшись на локте и пытаясь рассмотреть нарисовавшуюся в полутёмном проёме фигуру человека, потёр заспанные глаза. И узнал.

– Димон? Вот черт. Ты чего? Откуда? – прохрипел недовольно.

Да, это был всего-навсего Димон, а точнее теперь всеми уважаемый Дим Димыч.

Достопочтенный с тех самых пор, когда с лёгкой руки давнего друга Андрюхи, стал управляющим сети кофеен с атмосферным названием «Утро начинается здесь». С того времени, когда однажды Андрею Максимовичу стало тесно в мелком бизнесе и захотелось большего. Сбагрил он тогда ведение дел на школьного приятеля, а сам ушёл в большое плавание.

Лет семь-восемь они, наверное, с Дмитрием не виделись. Андрей лишь финансовые отчёты, приходившие на почту, нет-нет, да проглядывал. Впрочем, дела шли хорошо, справлялся управляющий с обязанностями отлично. Просто давно это все мелко стало для Андрея, абсолютно неважно, чтобы вникать и контролировать.

Живёт-процветает сбывшаяся юношеская мечта, и ладно. Что ещё надо?

Нужды пересекаться с прошлым не было, а теперь вот нежданно оно вдруг само ввалилось сюда. Тяжело дышащее от бега, возбуждённое и отчего-то очень радостное.

– Андрей, Андрюха! Это так отлично, что ты здесь, не представляешь, – переводя дух, восторженно зашумел Дим Димыч. – Знаешь, я считаю, это даже магия, видимо, какая-то. Не иначе. Ты тут! А я же уже не знал, что делать. Веришь? Нет? Вот прям совсем. Полный швах. Трындец. Всё! Полный. Ну, прям вообще! Я уже думал – капец. Мне самому придётся. А тут смотрю – сигнализация снята, и ты. Скажи ещё, что это не волшебство?

«Во дебил! Надо же – думал он! Фантастический долбо…дятел просто».

Мысленно проматерившись, Андрей недовольно потёр лицо и взъерошил волосы.

– Это беспардонность, а не волшебство. – Радости чудака, бесцеремонно ввалившегося в его личное пространство, он в это очень раннее утро разделить не смог. – Беспардонность, Дим. Бес-пар-дон-ность! И трындец, в этом ты прав, да.

Потянувшись и зевнув, встал, подошёл к окну, за которым сквозь желтизну листвы на деревьях едва только пробивался рассвет.

Вот и выспался. Отдохнул, называется.

– Ты бы постучал хотя бы, что ли. Что за наглость? Открыл без спроса, ворвался. Дичь несёшь. А если бы я не один тут был?

– Но ты ж один, – Дмитрий растерянно уставился сначала на диван, потом взглядом всю комнату оббежал, ещё и оглянулся. – Но вообще дело не в этом. Понимаешь. Это срочно. Смотри. Сейчас объясню. У Дениса, у бариста, жена рожает. Представляешь! Сейчас прям. Только началось.

Андрей в недоумении почесал затылок.

– Э-э-э… Круто. Наверное. И что?

– Ну, он позвонил полчаса назад, сказал – не может прийти. А у него сегодня смена. Здесь. Вот тут. Через пятнадцать минут открываться надо. А жена у него, вот…. Жесть просто. Что делать?

Андрей нахмурился:

– Действительно жесть. Слушай, Дмитрий Дмитриевич, ты управляющий вроде. Или нет? Ты что, решил меня своими рядовыми вопросами загрузить? Что ты несёшь? Какая жена? Какой Денис? Что за бред? Я тебе расписание для персонала должен составить? Замену найти? Я найду, если надо. Хочешь? Найду, кем тебя заменить, раз не справляешься.

– Нет, – Димон потупил взгляд. – Меня не надо заменять. Меня не надо. Со мной все нормально. Я вообще-то думал, что ты сможешь заменить там, в кафе. Раз ты тут. Как совпало всё хорошо. Ну, пока на час хотя бы. Или два. Ну, или два с половиной. Максимум. А потом я найду кого-нибудь. Найду. Я бы и сам встал за стойку, но ты же знаешь, я хреново варю кофе. Я уже думал, даже вот приехал, чтобы хоть как-то. А тут вижу – сигнализация. А ты же мастер, эксперт… Да? Помнишь? Ты лучше, чем я.

Димон тараторил и тараторил, а Андрей, одновременно опешив и онемев, пялился на него, отказываясь принимать за чистую монету доносившуюся до него ахинею.

– Подожди-подожди, – наконец отойдя от оторопи, остановил он словесный понос. – Слушай. Я очень надеюсь, что это стёб такой. Ты же не серьёзно мне сейчас это всё?

– А что? – Димон, кажется, действительно ничего не понимал.

Более того, он и абсурдности в своей просьбе никакой не видел.

Потому что Андрей для него был всё ещё просто однокашник, друг, братуха, а не какой-то там без пяти минут магнат. Просто друг, как когда-то – простой и верный. Тот, который в беде не бросит, плечо в любой нужный момент подставит.

И в данном случае без вопросов и упрёков заменит собой убежавшего вместе с женой рожать какого-то блаженного бариста.

Разве сложно? Это же так элементарно.

– Ты же два года сам за стойкой стоял, – напомнил ему Дмитрий. – Тебе нравилось. Всего лишь два часа. А? Или полтора. Я и сам подсоблю. Мусор там уберу. Посуду помою. Просто кофе… ты же понимаешь? Не получается он у меня совсем. Не умею. Тем более все эти рафы, фильтры. Про кофе-арт вообще молчу. А у нас имидж. Ну, Андрей? Ну? Пожалуйста?! Брат. Братуха…

Вот так и случилось, что попал Андрей Максимович нежданно-негаданно в своё сюрреалистическое прошлое. В форменной белой футболке и коричневом фартуке он снова, как когда-то давно, стоял бариста у кофемашины, творил кофейную магию.

И, как апогей абсурда, ещё и столики за посетителями протирал.

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!»