Глава 23. Дина

Я не помнила, как добиралась, как собиралась, как вообще очутилась там, где очутилась – в своей квартире. Наверное, стоило бы поискать гостиницу, апартаменты, хостел на худой конец, но единственное, на что меня хватило: нажать кнопку в приложении такси и приехать в родные стены, которые по идее должны были помочь.

Ведь народная мудрость не врёт. Правильно?

Оказалось, врёт, ещё как врёт!

Пустая, отремонтированная наполовину квартира, стройматериалы, запах краски и штукатурки с садисткой изощрённость усугубляли моё состояние, а не помогали. Напоминали об обмане, в котором я жила последние месяцы. Лжи, настолько наглой, вопиющей, что объять весь масштаб, вот так, сразу, не получалось.

Казалось бы, чего переживать? Парень, с которым встречалась, вдруг оказался не миллионером даже, а миллиардером, триллионером, или ещё каким-нибудь нером-дером… что б я понимала в подобном порядке цифр.

Отлично же! Весело, как минимум.

Я – героиня дешёвой мелодрамы или дурацкого мема. Три раза ха.

Ха! Ха! Ха!

Только смешно мне совсем не было, абсолютно, совершенно, никак.

Андрей не просто врал, он лгал цинично, нагло, в лицо, продолжительное время. Даже не его ложь убивала меня, капельно пуская яд в кровь, а осознание собственной глупости. Вопиющей тупости, если хотите.

В век общедоступной информации, когда на любого человека можно найти информацию, будь это суперсекретный агент 007 или учительница начальных классов, я и не подумала пробить личность человека, которого любила. С которым жила и за которого собиралась замуж.

На серьёзных щах, блин, замуж!

Нельзя быть настолько наивной, а я была. И поделом, поделом мне!

Всё что случилось – логично. Именно такого и заслуживают такие лохушки, как я. Почему бы не использовать женщину в качестве ручной обезьянки, если она сама с радостью прыгает через скакалку и лезет в пекло собственного самобичевания.

А ведь как самозабвенно, как умело Андрей врал… В Красноярске он, видите ли, находился, от мороза уставал, на Енисей-батюшку любовался, помещение под кафе подыскивал. Правдоподобно как планами делился, с воодушевлением.

Оставалось лишь представлять, как смеялся он, ухахатывался, когда клал трубку после наших разговоров. Как звонил после своей девушке, разговаривал с ней, строил планы на новогодние праздники и всю оставшуюся жизнь.

Куда они поедут в путешествие, явно не в Казань или Калининград, что будут есть – точно не жалкий лосось Веллингтон. Где будет их свадьба, а у них она точно будет, никаких сомнений, и сколько детей планируют родить. С такими-то миллионами на счетах можно не два ребёнка родить – предел моих мечтаний, а все пять.

Потому что там многолетние отношения. Там – реальность. Там – планы. Там – правда.

А здесь, со мной – игра. Причём бездарная, рассчитанная на человека с интеллектом моллюска, а я и оказалась таким моллюском. Тупым, слепым, с минимальным набором рефлексов, чей максимум – способность к сенсибилизации.

Вот так вот, Дина.

Для Андрея ты на одном уровне развития со слизнем пашенным, виноградным.

Почему, почему я такая неудачница? Да потому что слизень не рождается для счастья, как птица для полёта.

На вопрос, что со мной не так, можно смело ответить: «Всё!»

И этим, естественно, воспользовался Андрей. Почему бы и нет? Представить только, как он веселился, когда видел мой незамутнённый взгляд, искреннюю веру в него, в нас, в будущее…

Ведь столько было знаков, очевидных нестыковок, что не задуматься могла только такая откровенная идиотка, как я…

Пусть сначала я была очарована, но после могла бы обратить внимание на очевидное, хотя бы на то, что в квартире Андрея почти не было его вещей. Например, летних в шкафу не наблюдалось совсем. Не мог же человек прожить на одном месте до тридцати пяти лет и не обзавестись обычным хламом, который копится в любом доме, у любого человека. Я же смотрела на полупустые полки и считала, что так и надо, так и должно быть.

Всему и вся находила оправдание, если в голове мелькали крупицы сомнений. Вру! Не было у меня никаких сомнений, намёков на них не было.

И вот теперь я стояла посреди собственной гостиной, смотря на оштукатуренные стены, торчащий провод на месте, где должна красоваться люстра, слои строительной пыли на полу, единственный табурет, покрытый грязью, стремянку в углу, козлы в другом, и буквально не могла дышать от обиды.

Воздух поступал в лёгкие, в организме происходили все полагающиеся процессы, но, если бы я задумалась на секунду, почему я ещё жива, уверена, сразу же упала бы замертво.

Мгновенно задохнулась.

Больно, как же больно, и так же невыносимо обидно.

На улице раздавался шум редких фейерверков, гам от подвыпивших компашек, спешащих к праздничным столам. Детские крики, мужские вопли, счастливый женский смех – праздничная какофония звуков, обещающая счастье в новом, мать его, году. Исполнение всех-всех желаний, хоть поездку в Калининград, хоть выплатить кредит раньше времени.

Телефон издал жалобный писк, сообщая об очередном сообщении от Андрея, которые я не читала. Зачем? Что нового он может мне сообщить? Всё, что нужно, я узнала от его девушки, в детали будущей семейной идиллии меня посвящать совсем необязательно. Объясняться со мной тоже.

Захотелось миллионеру, миллиардеру или кто он там, строчке в списке Фокс, Форбс или ещё каком-нибудь списке, позабавиться с простушкой, он и позабавился. Всё объяснимо.

Кто-то заводит любовниц, всемирно известных моделей, чтобы соседи по элитной недвижимости обоссались от зависти. Кто-то таек во множественном числе, целый гарем, покладистых и улыбчивых, кто-то аллигатора, и называет его Гоша, а Андрей завёл меня.

Забавную, неконфликтную, глупую и точно обходящуюся в содержании дешевле модели или аллигатора. Эдакая неприхотливая зверюшка, где-то на уровне ахатины, а что… моллюск же.

Надо же, ну надо же, какая я редкостная гадинка, что на меня денег тратить не хотелось. Керамический ослик и кофе в собственной же кофейне – вот и все расходы.

Я ещё Никиту в чём-то упрекала. По сравнению с Андреем Максимовичем он образец мужественности и бескорыстия, сам за себя в автобусе платил, когда ко мне столоваться приезжал. Главное же, никогда не врал, не притворялся тем, кем не являлся, и когда изменил, сразу же расставил точки над i – это было обидно, да, но зато честно.

Вот так ирония…

Никита стал образцом мужественности и честности. Со дна, как говорится, постучали.

Снова раздалось пиликанье телефона, я в раздражении глянула на экран.

Андрей.

Что ещё нужно? Не наигрался? Зато я досыта наигралась. Спасибо!

В раздражении смахнула оповещения о сообщениях в мессенджерах, во всех, которых возможно.

Что нового можешь сообщить, Андрей? Сколько нулей прибавилось на счету во время поездки в Китае, пока врал, что торчишь в морозном, ветреном Красноярске – столице гастрономии, да.

Нервно обошла квартиру, прикидывая, где сегодня спать. Вдоль стены спальни стояла собранная раскладушка, кто-то из рабочих оставался ночевать, я не возражала. На застеклённом балконе торчал огромный пакет с вещами, который не вывезли на время ремонта, там должно быть постельное бельё. На одну ночь хватит, а после…

Может действительно посуточно снять квартиру, пусть в самом-самом дальнем районе, в откровенной жопе мира. Какая разница, всё равно каникулы, на работу ездить не нужно…

Или дешевле поехать куда-нибудь в пригород, где в праздники цены за наём жилья не улетели в космос, а то и в Красноярск.

А что? Смешно же… Экая ирония судьбы получится, похлеще бессмертного творения Эльдара Рязанова.

Пока копалась на балконе, пытаясь выудить из забитого мешка вещи, пока разбиралась с раскладушкой, никак не хотевшей раскладываться, пока ходила по квартире, прикидывая, как здесь жить вообще, не заметила, как время подобралась к полуночи.

А у меня и бутылки шампанского не было.

С Новым годом тебя, Дина…

С новым счастьем…

Неожиданно, как гром средь ясного неба, среди ватной тишины квартиры, раздался звонок в дверь, прорезав звонкими переливами пустующее пространство.

Я подошла к двери, протёрла глазок со своей стороны, покрытой строительной пылью. Посмотрела, кого принесло за полчаса до нового года.

Соседка – божий одуванчик, может, услышала шум и решила проверить, что происходит, или новые жильцы, которые заселились совсем недавно? Всё это время звонок голосил, как заведённый, поднимая шум не только в моей квартире.

Да кому же так неймётся-то? Андрей? Андрей!

Андрей! Андрей! Андрей!

Что он делает здесь, что ему надо? Решил доиграть роль до конца, мало лжи, которую скармливал мне, как ручной обезьянке фрукты?

А как же его девушка, встреча Нового года под ёлочкой в доме родителей, планы на «долго и счастливо», отпуск на каком-нибудь экзотическом острове, многомиллионный подарок своей избраннице, ведь она не ручная ахатина, у неё не рефлексы, как у меня, а вполне себе развитый человеческий мозг, со всеми полагающимися нейронными связями.

При мысли о Лии руку словно обожгло. Ладонь запылала от одного воспоминания о браслете, который милостиво сунули мне, как мелочь на паперти… сразу же запылало лицо, а после всё тело. Браслет-то я сразу отбросила, а чувство ожога осталось.

Всё! Хватит с меня!

Пусть катятся эти двое колбаской по Малой Спасской со своими брачными играми из моей жизни. А сами остаются в своей шикарной, где один забавляется с живыми людьми, как игрушками, а другая изображает из себя благодетельницу сирых и убогих.

Недостаточно поглумился? Хочется ещё? Не получится!

Нервно дёрнула провод звонка, наконец-то отключив звук. Сжала кулаки, борясь с желанием выскочить и высказать всё, что думала. Вообще всё!

Так бы я и сделала, если бы не понимание, что не смогу выдавить из себя и слово, стоит только увидеть Андрея, посмотреть в его глаза. Лживые, карие, такие любимые глаза…

Почему настолько больно? Почему? Почему я не умею играть чувствами, как это делает он? Почему не могу отключать эмпатию по щелчку пальцев? Почему?

«Я всё равно никуда не уйду», – сразу же получила я сообщение, которое мгновенно сбросила. Откинула телефон в сторону, будто ошпарилась.

Не уйдёт он, как же. Я ведь могла и полицию вызвать, должны же они защищать народонаселение от хулиганов. И от зажравшихся, охамевших в край мультимиллионеров тоже…

– Дина, открой, пожалуйста, – раздалось из-за двери вместе с тихим стуком. – Позволь мне всё объяснить.

Что в этой ситуации можно объяснить, интересно? В теории хотя бы.

Да, Дина, я очень богатый человек, а всё это время притворялся обычным, чтобы… что? Зачем? Затем, что мне было весело. Ай, какое прекрасное объяснение!

– Уходи, Андрей, – проговорила я, изо всех сил стараясь звучать спокойно.

Получилось плохо, но я хотя бы не рыдала, хоть в горле и стоял ком, который никак не уходил, напротив, лишь разрастался, перекрывая дыхательные пути, грозя задушить.

– Не уйду. Нам обязательно нужно поговорить. Обязательно!

– Не о чем нам говорить, – огрызнулась я, скатившись по двери, собирая цементно-штукатурную пыль спиной.

– Ты всё неправильно поняла…

Осталось только произнести коронное, набившее оскомину в махровых анекдотах: «Это не то, что ты подумала».

– Всё я правильно поняла. Ты – владелец крупной корпорации, всё время, что мы якобы были вместе, – усмехнулась я, не сумев скрыть горечь. И пусть! – Врал мне, заливал про Красноярск, когда находился в Китае, зарабатывая очередной миллион или миллиард, чего не знаю, того не знаю. И всё это рассказала мне твоя девушка, открывшая дверь в твою квартиру своим ключом! Не представляю, что здесь можно понять неправильно, – постаралась я отчеканить слова.

– Дин…

– Знаешь что? Катись отсюда, или я вызываю полицию, – обрубила я.

Сразу же встала, спешно ушла в комнату, чтобы не слышать голоса, предавшего меня. А это и было предательство, самое настоящее, причём двойное. Андрей не просто обманывал меня, он обманывал свою девушку, изменяя со мной, втянув тем самым в свои больные игры и фантазии, какими бы они ни были.

Обезьянка я в его голове, моллюск, тайка или ещё кто-то – неважно. Важно, что он изменял Лии со мной, будто я… я… и произносить такое противно, думать отвратительно.

Долгое время за дверью было тихо. Наверное, Андрей всё-таки ушёл. Не сторожить же мою дверь, когда ждёт накрытый стол, нарядная ёлка, родители и девушка, из года в год прощающая его измены.

Ушёл. И хорошо. И славно. И очень даже отлично, что ушёл.

Я молчаливо смотрела на стрелки часов, неумолимо приближающиеся к полуночи. Включила трансляцию новогоднего обращения на телефоне.

Что там? Как всегда «Это был тяжёлый год»? Тяжёлый, ещё какой тяжёлый. Особенно последняя пара часов оказалась невыносимой.

В конце торжественной речи прилетело сообщение от банка о пополнении кредитного счёта на сумму, равную моему долгу, и сразу же раздался бой курантов.

Что? Это ошибка какая-то? Чья-то не смешная шутка?

И я знаю чья… это… это… компенсация морального ущерба, что ли?

Ну конечно, что ещё ждать от владельца газет и пароходов, не «прости» же.