Глава 4. Когда ваш план дает не тот результат, на который вы рассчитывали – самое правильное делать вид, что вы именно так и планировали.
Решалась я два дня. На то, чтобы только посмотреть.
Как же мне от этого стало дурно. Так дурно, что я тут же все удалила. На кухне обнаружилась початая бутылка коньяка. Я в первый раз в жизни пила коньяк из горла. Я вообще в последнее время многое делала в первый раз в жизни. Ощущение бутылочного горлышка между губ напомнило другие, но в чем-то схожие впечатления.
Я звякнула бутылкой о стол. Одновременно пиликнул телефон. Это пришло сообщение от мамы, с отчетом об урожае и предупреждением, что завтра папа с утра заедет, привезет мне даров природы.
Я села напротив бутылки коньяка – это папин коньяк, между прочим! – и обхватила голову руками.
Дорогие родители, ваш ребенок спивается. Катастрофически быстрыми темпами. Я еще посидела в компании коньяка, потом убрала его на место. Взяла телефон и восстановила удаленное.
Потому что поздно праздновать труса. И поворачивать назад поздно. И глупо.
На то, чтобы отправить эти файлы Валерии, я решалась еще два дня. Основную часть этого времени я тупила на тему того, как сделать это анонимно. Пока в переходе метро меня не осенило. Я купила с рук симку, вставила ее в свой телефон и, не дав себе ни секунды на сомнения или размышления, отправила ролик Валерии. А после прикончила папин коньяк, закусывая его мамиными огурцами – и вырубилась. Коньяк и огурцы – это сочетание на все времена, ибо…
Ибо следующий день у меня задался бодро с самого утра.
* * *
Первой мне позвонила Ольга Аркадьевна. Увидев входящий от матери Данила, я, естественно, подумала, что каким-то образом она знает, что я вчера сделала. Поэтому приветственное «Алло» я прошептала.
- Добро утро. Простите, Лиля, я, кажется, вас разбудила? Я понимаю, что звоню очень рано, но…
- Нет-нет, - я прокашлялась. – Я не сплю уже давно.
И это было, между прочим, чистой правдой. Из дома я еще не вышла, и даже позавтракать не успела – аппетита не было. Я занималась тем, что пыталась к приезду папы привести в порядок квартиру.
- Это отлично. Лиля, мне нужно с вами встретиться.
На меня тут же накатила еще одна волна паники. Она знает. Она знает! Она знает!!!
Я молчала, пребывая в ужасе. Ольга Аркадьевна, не дождавшись моего ответа, задала вдруг неожиданный вопрос.
- Скажите, Лиля, вам Лера не звонила сегодня?
Вот на это я среагировала.
- Нет.
- А вчера?
- И вчера нет.
- Хорошо, - воздохнула Ольга Аркадьевна. - Лиля, я вас прошу о срочной встрече. Нетелефонный разговор. Но мне очень нужно вас увидеть.
- Хорошо, - только и смогла проблеять я. Положила телефон на стол. И тут подал голос дверной звонок – приехал папа.
* * *
По дороге на встречу с Ольгой Аркадьевной я накрутила себя совершенно и практически уверилась, что они все знают. Господи, да я забыла, с кем связалась. Это же айтишники! Большой Брат следит за тобой. Ну и что, что симка куплена с рук. Ну и что, что я ее тут же сходила и выкинула в мусорный контейнер. Я же ни фига не шарю в этих технологиях. Да они стопудово все знают! Ну, не все, конечно. Но кто отправил видео – точно.
В кофейню я вползла на ватных ногах. Ольга Аркадьевна уже ждала меня там.
- Лилечка, вы нездоровы? - приветствовали меня вопросом. – Вы выглядите… бледной.
- Нет, я не больна, - я безо всякого изящества плюхнулась на стул. «Нет, богаты мы духовно, а душевно мы больны», - добавила я уже мысленно. А вслух дополнила свой ответ: - Семейные неурядицы.
Это было, между прочим, чистой правдой. Папа обнаружил, что я выпила его коньяк.
- Господи, как некстати, - Ольга Аркадьевна прижала нервным движением пальцы к вискам. К столику подошел официант и начал расставлять заказ. – Я взяла на себя смелость заказать и вам, Лиля.
«Ну хоть покормят перед смертью», - подумала я и впилась зубами в круассан.
- Дело в том, Лиля… - Ольга Аркадьевна крутила своими тонкими пальцами чашку. – Дело в том, что вчера что-то произошло. Между Даней и Лерой.
- М-м-м? – отозвались мы с круассаном.
- Что-то ужасное! – воскликнула Ольга Аркадьевна. – Мне ничего не рассказывают, но что-то ужасное.
- Они поссорились? – с тайной надеждой спросила я, отложив круаассан.
- О, нет, гораздо хуже! Со слов Леры Даня сделал что-то настолько ужасное… Хотя я не понимаю, что такого мог сделать мой сын, чтобы вот так… Это как-то связано с мальчишником, как я поняла. О, господи, зря я поддерживала эту их затею,… - она залпом ополовинила чашку. А потом посмотрела на меня. Выглядела Ольга Аркадьевна неважно, но взгляд… взгляд был твердый. – Лиля, речь идет об отмене свадьбы. По крайней мере, Лера на это настроена.
«Аллилуйя», - пискнул кто-то неуверенно во мне. А я же смотрела на сидящую напротив элегантную и невероятно расстроенную женщину и чувствовала себя распоследней дрянью.
- Правда? – это было единственное, что я смогла произнести. Потому что надо было что-то произнести.
- К сожалению, да, - вздохнула Ольга Аркадьевна. – Я не спала всю ночь, все думала, думала… Мне нужна ваша помощь, Лиля.
Этого я не ожидала. Хотя, с другой стороны, для чего-то же Ольга Аркадьевна выдернула меня из дома ни свет ни заря. Кажется, не для линчевания. Значит, пора выслушать – зачем.
- Слушаю вас, Ольга Аркадьевна, - я постаралась произнести это как можно… нейтральнее.
- Если вам будет сегодня звонить Лера… а она, скорее всего, будет… и скажет, что свадьбы не будет, и все надо отменять… то вы с ней не спорьте. – «Даже в голову бы такое не пришло» - пронеслось у меня в голове. А Ольга Аркадьевна продолжила: - Но при этом ничего не отменяйте.
- Как?! – не сдержалась я. И едва сдержалась, чтобы не зажать себе рот ладонью за поспешные слова. Но Ольга Аркадьевна интерпретировала мой вопрос по-своему.
- Я компенсирую все финансовые потери, Лиля, - произнесла она мягко, но уверенно. – Если нужно внести какие-то авансы, что-то оплатить – обращайтесь ко мне. Я…. надеюсь… нет, я уверена – что это недоразумение между Даней и Лерой носит временный характер. У Лерочки просто не выдержали нервы из-за всей этой подготовки к свадьбе и… Нет-нет, Лиля, я понимаю, что вы делаете огромный объём работ, но все рано… волнения… она же девушка…. – и Ольга Аркадьевна вдруг принялась за круассан.
А я смотрела, как она аккуратно отрезает кусочки и медленно жует.
- У вас с вареной сгущенкой?
- Нет, - ответила она с растерянной улыбкой. – С шоколадом.
- Хотите, поменяемся?
- Хочу!
Я подвинула ей свою тарелку.
- Я выполню вашу просьбу, Ольга Аркадьевна.
* * *
Я сидела в офисе и думала. Точнее, пыталась думать. Не получалось совсем. Какие-то обрывки мыслей, как остатки конфетти после праздника на грязном асфальте – вот на что были похожи мои, если можно так сказать, мысли. Когда-то такие яркие, а нынче втоптанные в грязь пестрые пятнышки. И даже кофе не помогал создать из этого хоть что-то связное. Именно в таком состоянии меня и застал звонок Валерии.
Ну что же… Сегодня день, когда я пожинаю посеянное. Где моя большая ложка? Или серп? Или чем там…
- Валерия, добрый день.
- Ни хера он не добрый.
Начало разговора сразу настроило не то, что на бодрый – прямо-таки на адреналиновый лад. Я никогда не лезла за словом в карман, но сейчас молчала.
- Мне надо с вами срочно встретиться, - тем же резким, ультимативным голосом продолжила Валерия. – Прямо сейчас.
- Хорошо, - я согласилась не потому, что клиент всегда прав. А потому что эта встреча была необходима. Мне. Лично. Очень. - Когда и где?
- Выезжайте в кафе, где мы в первый раз с вами встречались. Я скоро буду.
Связь прекратилась. Пятна конфетти на асфальте превратились в один мерцающий и слепящий узор. Я встала с места.
* * *
- Я не буду ходить вокруг да около, - она говорила все тем же резким и каким-то даже скрипучим голосом. – Думаю, это все… рано или поздно до вас дойдет. Такие вещи почему-то всегда всплывают на поверхность, - она заправила прядь за ухо. Ее каре сегодня было совсем не идеальным. – Мой жених мне изменил.
Я не ждала от нее такой прямоты – скажу честно. И хотя ничего нового она мне не сказала – я все равно удивилась. Тому, что мне это вот так вывалили – сразу в лоб. Я не только удивилась – я позорным образом растерялась.
- Послушайте, может быть, это… Просто вам кто-то что-то сказал, но все не так… - я чувствовала, что лепечу. Как-то совсем по-детски, нелепо, как в кино. Особенно нелепо с учетом того, что точно знала, как все было на самом деле.
- Я все видела, - отчеканила Лера.
- Что?! – ахнула я. Очень натурально и без притворства. Я пятой точкой чувствовала, что сейчас мне будет очень неспокойно. Как минимум. – Как?!
Я вцепилась в чашку кофе. И тут я словно со стороны увидела… Да, в парике и макияже и при том смазанном ракурсе меня невозможно узнать. Но руки… там руки крупным планом. Пальцы с маникюром – три ногтя алых, а указательный и средний – с яркой абстракцией. Приметный маникюр, скажем прямо. Я пискнула и шмыгнула руками под стол. Господи, только бы она не обратила внимание! Лиля, ты идиотка!
- Вам, Лиля, лучше не знать, что и как, - криво усмехнулась Валерия на мои писки и возню. Опустила голову и уставилась куда-то в пол около столика. Наверное, там она видела то самое видео, которое... которое… Круассан во мне экстренно попросился наружу. Собственная подлость распирала меня изнутри, не давая дышать. Я вспомнила, что пообещала Ольге Аркадьевне. И в этот момент я вдруг совершенно непоследовательно пообещала и себе тоже – хотя, нет, это было даже не обещание – я поклялась себе, что сделаю все возможное, чтобы исправить то, что натворила. Я уговорю Леру простить Даню. Я устрою им такую свадьбу, что они спустя двадцать лет будут вспоминать ее со слезами умиления. Иначе я просто не смогу дальше жить! Собственные чувства отошли сейчас куда-то на задний план.
- Лера, вы хотите отменить свадьбу? – мягко спросила я, мысленно уже подбирая слова и аргументы против. Я умею убеждать!
Она медленно подняла голову. Узкие губы тронула еще более кривая улыбка.
- Нет, конечно.
Вот то, что я не ахнула, ничего не ляпнула и вообще – сохранила молчание, руки на коленях и в целом адекватный вид – это был подвиг. Облако конфетти взмыло в воздух, вспыхнуло – и в голове моей осталась первозданная пустота.
Которую принялась заполнять Валерия.
- Но вы будете всем говорить, что свадьбы не будет, - Лера быстрым движением поднесла чашку к губам, сделала глоток. – Всем, кто будет интересоваться – Данилу, Ольге Аркадьевне – кому угодно – вы говорите, что прекратили подготовку к свадьбе по моему желанию.
По моему желанию. А Ольга Аркадьевна меня попросила. Это была пока единственная мысль, что оформилась у меня в голове. А вслух я смогла произнести лишь невразумительное и протяжно-вопросительное:
- А-а-а?..
- А на самом деле вы будете все делать по плану. С вами рассчитаются – просто чуть позже, - отчеканила Валерия. – Все понятно?
- Нет, - честно ответила я.
- Ну что тут непонятного! – фыркнула Валерия. – Я хочу его наказать. Чтобы как следует измучился чувством вины. А потом, через две или три недели… смотря как он будет вымаливать прощение… хотя у нас сроки поджимают по дате регистрации, кажется… значит, наверное, через две недели… или меньше… я его прощу. А там уже и свадьба. Теперь, Лиля, вам все понятно?
В этот момент данная не более пяти минут назад пламенная клятва самой себе была самою же собой и так же пламенно аннулирована. Потому что цинизм сказанного Лерой если не превзошел, то равен был подлости мной сделанного. Эпичная битва, да. Куда там Годзилле против Кинг-Конга.
- Да, Валерия, теперь мне все совершенно понятно, - я недрогнувшей рукой взяла чашку с кофе – но скрючив пальцы так, чтобы спрятать ногти. – Можете не сомневаться - я все сделаю, как вы сказали.
- Ну вот теперь я вижу, что с вами и в самом деле можно работать, - Лера отсалютовала мне чашкой с кофе. – Я вам сообщу, когда можно будет давать зеленый свет. И помните, о нашей договоренности никто не должен знать.
- Конечно.
* * *
Меня буквально трясло от ярости. То есть, до такого состояния, когда хочется вопить дурниной, пинать ногами урны и толкать прохожих.
Ах ты жаба! Циничная хладнокровная жаба! Прощения у нее вымаливать надо! Чтобы он чувством вины измучился! И никакой речи о собственных попранных чувствах, об оскорбленной гордости и о разбитом сердце даже намека нет! Чистый и голый расчет.
Да ты… ты просто недостойная его! И я буду не я, если не… Даже если я не смогу вызвать у него чувства к себе – Валерии я Даню точно не отдам! Она его просто не заслуживает.
Поток моих бессвязных мыслей прервал звонок мобильного. Я остановилась и достала телефон из кармана джинсов.
Данил.
Вся ярость, воздух и вообще все – покинуло меня мгновенно. Чудом мне удалось принять звонок и тихо сказать:
- Алло.
- Лиля, здравствуйте. Это Данил Доценко.
- Добрый день, Данил.
- Ни черта он не добрый, Лиля, - хрипло и невесело ответил он. Почти слово в слово за Лерой. У меня жутко больно екнуло слева. – Мне нужна ваша помощь.
- Что я могу для… - почти сорвавшееся с губ «тебя» я чудом успела поймать, - … для вас сделать?
- Давайте встретимся.
Третий за день. Серпу… или ложке… или чему там еще… сегодня придётся хорошенько потрудиться. А еще говорят, что бог троицу любит. Я, правда, не была уверена, что эта народная мудрость применима к моей ситуации.
Назначив встречу – через сорок минут и уже в третьем по счету кафе – я вернула телефон в задний карман. И не смогла сдвинуться с места. Я осознала вдруг, что через сорок минут мы с ним встретимся. Впервые - вдвоем. Только он и я. Правда, мы уже были вдвоем, но…
Спустя пять минут я сидела на скамейке и яростно кусала мороженое. Оно было холодным, и это меня слегка отрезвило. Я даже смогла ужаснуться, что выгляжу после вчерашних коньяка с огурцами, сегодняшнего нагоняя от отца и двух разговоров про свадьбу – ну вот вообще не как нежный цветок. На голове хаос, из одежды джинсы и первая попавшаяся дома футболка – желтая и с пятном от кофе на груди. А, теперь еще и от мороженого.
Ой, все.
* * *
Данил приехал первым. И встал мне навстречу, когда я влетела на открытую веранду кафе. И стул передо мной отодвинул. Как же он хорошо воспитан! Я думала о чем угодно, только не о том, для чего мы встретились.
Но для нашей встречи имелась одна очень конкретная причина.
- Данил, что случилось? - я заставила себя первой начать разговор. И заставила себя посмотреть, наконец, ему в лицо.
Выглядел Данил неважно. Под глазами залегли какие-то тусклые тени, углы рта заломами опустили глубокие складки. И рубашка была какого-то неприятного грязно-серого цвета.
- Катастрофа случилось, Лиля, - резко ответил Данил. А потом внезапно спросил: - Вы с Лерой говорили сегодня?
Врать не было смысла. Более того, врать сейчас было опасно. И я кивнула.
- Значит, вы все знаете… - бесцветно проговорил Данил. Взял в руки чашку, отставил. Ветер, пролетевший по летней веранде кафе, заставил меня вздрогнуть. А Данил вдруг вытащил из нагрудного кармана рубашки пачку сигарет и зажигалку. – Лиля, вы курите?
- Иногда, - растерянно ответила я.
- Вот и у меня сегодня то самое «иногда», - он резким движением вытряхнул из пачки сигарету и прикурил.
Какие же у него красивые губы… Скулы резко очертились, когда Данил затянулся. Он все равно был красив – этакий печальный падший ангел. Господи, какая же чушь лезет в голову…
- Извините, Лиля, - докурив, он затушил сигарету. – Мне просто надо было как-то… собраться с мыслями. Значит, вы в курсе. О том, что произошло.
- В самых общих чертах, - осторожно ответила я. И поймала себя на мысли, что ресурс страха и удивления я на сегодня исчерпала. Совсем.
- Да к черту эти подробности, - криво усмехнулся Данил. Потянулся за очередной сигаретой. – А знаете, что во всем этом самое забавное? Что я не помню, как это все произошло! Нет, это не типичные мужские отмазки – это не я, это другое, ты не то подумала и все такое! – он раздраженным движением руки отогнал в сторону дым. – Я в самом деле ни черта не помню, как это все… произошло! А знаете, почему?
- Нет, - пискнула я. Я чувствовала, что вот этот, третий разговор, меня утягивает куда-то - в страшное и неведомое, словно в воронку. И лишает собственной воли.
- Потому что Платоша приволок текилу! – рявкнул Данил. – А я как мальчишка поддался на этот развод – что как это так, провожать меня в женатую жизнь пивом - это не по-пацански. А после текилы я уснул, точнее, просто вырубился, и ни хрена не помню, - он выпустил длинную и прямую струю дыма в сторону. – Платоша сегодня передо мной раза три на колени пытался бухнуться, клянется и божится, что не вызывал шлюх.
Я издала какой-то звук – больше всего, кажется, он напоминал, как если бы в болотную жижу что-то уронили – большое, объемистое и тяжелое. Булькнуло, хлюпнуло, чавкнуло. Шлюха? Я – шлюха?!
- Простите, Лиля, - Данил, поддерживая традицию сегодняшнего дня, совершенно иначе интерпретировал мою… реакцию. – Я приношу извинения за это грубое слово. Но откуда-то же она взялась, эта… эта особа. Никто не знает – откуда! - очередная сигарета была потушена и тут же прикурена новая. – Она откуда-то взялась - никто не знает, откуда. А потом она прислала Лере… видео.
Данил передернул плечами, будто ему внезапно стало зябко. А его красивое лицо исказила гримаса отвращения. Даже не так. Отвращения, омерзения, гадливости. И эти все эмоции, Лилечка, адресованы тебе. И тому, что ты с ним делала.
Вот сейчас мне стало дурно по-настоящему. Дурно так, что я остро захотела встать - и убежать. Чтобы не видеть и не слышать. Но я не была уверена в ногах. Мне казалось, что у меня их попросту нет.
- Простите, Лиля, я не должен был вываливать на вас все это. Но просто я не знаю, кому еще… Да просто вы в это все вовлечены и… - он вздохнул, поперхнулся дымом – и затушил сигарету окончательно. - Вся ситуация настолько… нелепая. Вопросов много. Ответов нет. Понимаете, из ниоткуда взялась вот эта дрянь… извините… но, это так. А потом всплыло это видео. Вывод напрашивается один.
- Какой? - откуда-то взявшимся сухим тоном спросила я.
- А вывод такой, - мрачно ответил Данил. – Что в пятницу на моей даче был человек, который это все срежиссировал. Которого я считал… до сих пор считаю… своим другом. Это он вызвал эту… девицу, она сняла видео, как… - он снова передёрнул плечами. – Неважно. А потом это видео отправила моей невесте. Понимаете, Лиля, я был уверен, что в пятницу со мной вместе были мои друзья. А получается, один из них – крыса. Подлая крыса!
Я не знала, что на это ответить. Воронка, что чудилась мне в начале разговора, таки засосала меня полностью, лишив воли и способности мыслить. А еще мне было больно. Очень больно. Я протянула руку – и теперь уже я прикурила сигарету. Данил смотрела на меня, прищурив глаз. Без удивления.
- Я не понимаю, кому это могло быть надо, - он тоже взял сигарету, но просто начал разминать ее. – Кому я насолил настолько, что решили разрушить мое семейное счастье. Вроде бы никому не переходил дорогу, подлостей не совершал. И надо же – нажил себе такого врага, - он отбросил сигарету. И вдруг тихо произнес. – Я найду того, кто это сделал.
Тут я похолодела. Потому что способность мыслить ко мне резко вернулась. Я чётко поняла, что Данил это сможет сделать. Я была в этом стопроцентно уверена. И тогда мне точно – конец.
- А стоит ли это делать? – я резко выдохнула дым в сторону.
- И оставить все как есть? – хищно усмехнулся Данил. – Нет, я это так не оставлю.
- А не лучше сосредоточиться на том, чтобы все исправить? – я говорила подозрительно спокойно и ровно. – Вместо того, чтобы думать о том, что исправить уже нельзя?
Данил молча смотрел на меня. Я молча курила. А потом он вздохнул.
- Какая ты мудрая, Лиля, - он покачал головой. – Такая молодая – и такая мудрая. Ты права. Толку искать виноватых? Если виноват все равно я. Не Платоша, который накачал меня текилой. Не тот, кто вызвал эту девушку. И не сама девушка, которая всего лишь выполняла то, за что ей заплатили. Виноват я. И что мне стоило не пить эту чертову текилу?!
Он опустил голову и запустил пальцы в волосы, русые пряди взъерошились и упали на лоб. Набок. Я завороженно смотрела на длинные пальцы среди русых прядей. Данил смотрел куда-то в стол. Само воплощение вины. Вины, которой на нем не было.
- Знаешь, это прямо парадокс какой-то, - Данил поднял голову. – Я спокойно пью водку, виски, коньяк – в неограниченных количествах. Про пиво я вообще молчу. Звучит по-дурацки, – он вдруг усмехнулся. – Будто я хвастаюсь. Я не о том. Любые алкогольные напитки переварю спокойно. Но от текилы у меня что-то в мозгу срабатывает, какой-то предохранитель, что ли. И все. Как анестезия. Вырубает на ходу. И ведь знал же, и все равно… - он махнул рукой. И добавил совсем грустно. – Идиот я, словом. И так мне и надо.
Во мне смешалось невероятное количество чувств - стыд, злость, паника, раздражение, сожаление, трепет – и все это было щедро приправлено тем самым главным чувством, что я испытывала к этому мужчине. И отполировано острой жалостью – к нему же.
- Можешь не рассказывать мне про текилу, - я отхлебнула едва теплый безнадежно остывший кофе. – Я в этом вопросе твой товарищ по несчастью.
- Серьезно?! – на лице Данила впервые за эту нашу встречу появилась улыбка. – Тоже не дружишь с кактусами?
- Они – мой злейший враг. Как-то, помню, мы с моей лучшей подругой решили отметить ее расставание с очередным мудаком, - Данил хмыкнул, а я непонятно зачем продолжила свои откровения. Подругой, о которой шла речь, как вы, наверное, уже догадались, была Ксюша. – Бармен нам по доброте душевной елочку из текилы соорудил, мы эту елочку на двоих с Ксю в себя употребили.
- Сильны! – теперь улыбка у Дани стала еще шире. - И? Завязка сделана, интрига закручена. Дальше что было?
- А дальше я насыпала себе полные карманы сухариков из вазы на барной стойке – я потом их три дня по всей квартире находила! - и мы пошли на поиски приключений.
- Но амнезии не было? – уточнил Данил, пытаясь не улыбаться.
- Амнезия была потом. А сначала мы с Ксю чуть не навернулись в открытый канализационный люк.
- Кошмар какой!
- Ага, - согласилась я. - Поэтому я легла прямо на асфальт животом и стала истошно орать в люк: «Леонардо! Микеланджело! Донателло! Рафаэль!».
- Зачем? – ошарашенно уставился на меня Данил.
- В канализации – штаб-квартира черепашек-ниндзя! - как несмышленышу, заявила Дане я. После паузы он расхохотался. И вид смеющегося Данила доставил мне огромное удовольствие. Ради этого я…
- Ну что, вылез к тебе Леонардо? Или Микеланджело?
- Славик вылез!
- Не помню такого героя в «Черепашках-ниндзя»…
- Это сотрудник «Водоканала». Он вылез узнать, кто тут так орет.
Данил уже вытирал слезы от смеха. Продышался и выдохнул требовательно:
- Дальше!
- А дальше я Славику скормила все сухарики из карманов. Ксюша, оказывается, бутылку с остатками текилы из бара умыкнула. В общем, Вячеслав пошел с нами.
- А потом?!
- А потом как раз амнезия. У меня. А Ксюшка утверждает, что этот сантехник оказался вполне пристойным любовником – но я вынуждена верить ей на слово, потому что меня в виде бесчувственного тела складировали на диван и оставили в покое.
- Ой, - Данил махнул рукой официанту, что пополнить нам запасы остывшего кофе. – Ты меня, похоже, если не переплюнула, то конкуренцию составишь… Повторите нам, - это уже было сказано официанту. А потом он повернулся ко мне. – Спасибо. Правда, спасибо тебе, Лиль. Извини, что говорю «ты», но после всего… - он махнул рукой. – Ты, правда, реально меня перезагрузила и… - он вдруг порывисто взял меня за руку. – Спасибо. Правда, спасибо. Ты чудесная.
Я даже не смогу толком описать, что почувствовала, когда его теплая рука накрыла мою. Мне кажется, все во мне, кроме руки, которую накрыл своей Данил, утратило свою твердую физическую форму и то ли превратилось в пар, то ли жидкой аморфной массой стекло вниз под стол. Я онемела.
Нам принесли заказ. Данил убрал руку и вцепился в принесённый кофе. Кажется, его смутил его собственный импульсивный жест. Я же пыталась снова перейти из то ли газообразного, то ли жидкого состояния обратно в твердое.
Даня мне в этом помог.
- Лиля, мне нужна твоя помощь.
Я сегодня просто палочка-выручалочка для всей семьи Доценко. А, хотя, нет. Лера не входит в эту семью. Если у меня получится задуманное – и не войдет.
- Слушаю тебя, - говорить ему «ты» доставляет мне удовольствие.
- Не останавливай подготовку к свадьбе, Лиль. Любые финансовые вопросы переключай на меня – решу. Лере можешь говорить, что вся подготовка прекращена. Но - нечего не прекращай. Я все улажу с Лерой. Я… я должен. У меня просто нет выбора.
Как слаженно плывет эта группа в полосатых купальниках. Трогательное единодушие. Все хотят одного и того же – и все от одной бедной меня!
Что мне оставалось делать? И Данилу я пообещала то же самое.
Провожая взглядом его высокую фигуру, я не могла отделаться от мысли, что видела его без всего вот этого – серой рубашки, темно-синих джинсов. Я знаю, какой он под всем этим. Что делать с этим знанием, я не представляла. Но оно почему-то грело меня.
Я сунула руки в карманы своих джинсов. И только тут сообразила. Данечка меня за руку потрогал. Так трогательно потрогал, блин! За ручку с тем самым, палевным маникюром! Я начала ощупывать сзади несуществующую опору. Ее не было, хотя она так мне нужна. В конце концов я доковыляла до ближайшей лавочки – и рухнула на нее.
Господи, сделай так, чтобы байки про мужскую невнимательность оказались не байками! Я принялась с остервенением грызть ноготь на указательном пальце – тот самый, с абстракцией.
А потом снова вдруг вспомнила, как уютно его рука накрывала мою – теплая, большая.
Как девочка в школе. Надо же – понравившийся мальчик взял и потрогал меня за руку.
Ну да, ну да.
Он взял меня за руку. Я взяла в рот его член. Вот что такое гармоничные отношения во вселенной Лилии Плик.
* * *
На этом внезапные телефонные звонки не кончились. Следующим мне позвонил Лёнька.
- Что случилось между Даней и… и Лерой? – спросил Лёня без лишних предисловий.
- Лёнь, тебе не кажется, что это не твое дело?
- Ну… да, - неуверенно ответил брат.
- П*зда! – не выдержала и рявкнула я в лучших традициях Шнура.
- Лиля! – ахнул Лёнька. – Ты что… Что-то случилось?
- Случилось! – передразнила я брата. Я вдруг осознала, что мне край как требуется прорыдатсья. Но Леонид – не тот человек, который меня в этом желании поддержит. А вот проораться - это я вполне могу доверить Лёньке. – Ты меня втянул в этот дурдом! Мне сегодня мозг выносили все, кому не лень, включая твоего разлюбезного Данечку! - тут я осеклась.
- Лиля… - Леонид отвечал мне растерянно – Лиля, если все правда настолько… Да брось ты их на хрен, раз все так серьезно. Нервы дороже.
- Прости, Лёнь, – раскаяние настигло меня быстро, мгновенно. – Ты, правда, не виноват. Они могли бы и без тебя ко мне прийти. Да и вообще, просто, понимаешь, у меня в первый раз такое… Ладно, я справлюсь.
- Сделаю вид, что поверил тебе, - хмыкнул Лёня. – Ну, а в остальном ты как, нормально?
- А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо.
Все вообще – за-ши-бись.
* * *
- Ах ты ж жаба какая! - в голосе Ксюши тонко смешались осуждение и восхищение. – Значит, хочет, и рыбку съесть, и… на карусели покататься. И чтобы мужик у нее в ногах весь виноватый валялся – и чтоб потом за него же замуж выйти. Ну какова, а?!
Я могла только вздохнуть. Я только что закончила свой долгий монолог, в течение которого пересказала Ксюше все три своих сегодняшних разговора, не доложив только о звонке Лёни. Ну и про свой прокол с маникюром не стала рассказывать – ведь для этого надо было и про снятый материал рассказать. Я думаю, Ксюша догадывалась, что сняла я явно не фото и видео интерьеров дачи семьи Доценко. Но детали… весь дьявол в них, вы же помните? Я сейчас не могла про детали. Заодно умолчала и о том, что Даня меня за руку брал. И говорил «ты». Эти детали я тоже решила оставить для своего личного пользования.
В конце рассказа я почему-то расплакалась. Потому что вдруг отчетливо поняла – все зря. Я извозилась в грязи сама, извозила в этой же грязи Данила – и все зря. Вон Ксюша говорила, что если им суждено быть вместе – значит, мы им помешать не сможем. Именно это и случилось.
Любовь победила.
Однако подруга не разделяла моего уныния.
- Ешь, давай, - передо мной поставили тарелку с наскоро приготовленным гречневым супом. – Плик, скажи мне, ты чем мужика кормить будешь, когда замуж выйдешь?
- Я не выйду, - я подула на суп.
- Куда ты теперь денешься, - фыркнула Ксю. - Я уже разбудила стихию энергетических потоков, я уже вступила во взаимодействие с силами магнетической субстанции!
Я рассмеялась. Ксюшка - чудесный человек, который умеет парой слов вытянуть человека из мрачного настроения. Но мое невеликое веселье упрямых фактов не отменяло.
- Как видишь, твоя энергия ушла вхолостую, - я снова принялась за суп. – А свадьба магическим образом все же состоится.
- Это мы еще посмотрим! – фыркнула Ксю, села напротив меня и подперла щеку кулаком. – Мы толкнули первый кирпичик. Расшатаем и все здание.
- Ксюш, тебе надо было не в кулинарный, а в строительный идти!
- Строители строят, а я ломаю, - назидательно ответила Ксю. А потом повторила: – Ешь, давай. А то ты от плохого питания не только худеешь, но и тупеешь прямо на глазах.
Доедала суп я в тишине, которую нарушало лишь постукивание Ксюшиных ногтей по столу.
- Ну, что настучала, радистка Кэт?
- Что-что… - Ксюша забрала у меня тарелку. – Надо заходить с другой стороны.
- Это с какой – с другой?
- Будем на измене ловить невесту.
- Ее?! – хорошо, что я суп доела. А то бы подавилась. – Леру?! Эту холеную жабу?! Ты же видела фото! Я же тебе про нее рассказывала! Ей жених изменил – а она комбинацию разыгрывает, как бы ей это выгоднее обрулить! И ты думаешь, этот суперкомпьютер с каре гульнет налево? Чушь, Ксю. Это нереально. Это просто невозможно!
- Невозможного нет, - хмыкнула Ксюша. – Как любит повторять мой батя: «За чужой счет пьют даже трезвенники и язвенники».
- Ты это уже говорила про Даню! Не сработало!
- Я тебя уверяю, - и не думала отступать Ксюша. - Даже жаба-суперкомпьютер не устроит перед молодым мускулистым красавцем, у которого слово «секс» только что не стекает по лбу и не капает на кубики пресса.
Я смотрела на Ксюшу, позорно открыв рот.
- А где… - я прокашлялась. – Где мы такого найдем?
Ксюша смотрела на меня, как на слабоумную. А потом произнесла одно-единственное слово:
- Зол.