Глава 5. Каждый следующий пункт плана должен учитывать ляпы и косяки предыдущих пунктов. Если нет ляпов и косяков – проверьте все еще раз.
Сейчас самое время сделать еще одно лирическое отступление и рассказать, кто такой Зол. В миру этого человека зовут Вадим Золотарёв, он же Золик, он же Зол. Он же – двоюродный брат Ксюши. Умный мужик, успешный юрист по недвижимости – правда, последнее с приставкой «экс-». Примерно пять лет назад Золик – тогда он еще откликался на Вадима – забросил в угол свой пижонский портфель, туда же швырнул галстук – и умотал в Тибет. Что он там целый год делал – я понятия не имею, он об этом не то, что мне – даже Ксюше, с которой они очень дружны, никогда не рассказывал. Вернулся оттуда другой Зол. Он отрастил длиннющие волосы, которые убирал в хвост на макушке, и роскошную бороду лопатой, проколол ухо и нос, набил на шее и спине какие-то невозможной красоты тату. А еще выучился на бармена, и с тех пор этим и зарабатывает себе на жизнь.
Кажется, именно это и называется даун-шифтинг.
Лично я к Золу относилась с большой симпатией. Потому что люблю чудаков. Чудак чудака… Ну, вы понимаете. А еще Зол производил впечатление человека, крайне довольного собой и своей жизнью. Ему нравилась его работа, его образ жизни и его немецкая овчарка по кличке Нах.
Вы спросите, при чем же тут этот милый человек? Во-первых, тот бармен из рассказа про текилу – это он. Но важное не это, а второе. Золик работал барменом в стриптиз-клубе. А, маленькое уточнение – этот стриптиз-клуб специализировался исключительно на мужском стриптизе. Говорят, лучшее заведение в нашем городе. Мне трудно согласиться или опровергнуть – в других я не бывала.
Да-да, когда Золик туда только устроился – мы с Ксю там дневали и ночевали. Ну, точнее ночевали. Так что в мужском стриптизе я, можно сказать, эксперт. Не то достижение, которым стоит хвастаться, согласна. Ну что поделать, если яркие красочные шоу – это мое все. Я про профессию. И вообще - люблю.
Парадокс же со стриптизом заключался в том, что – не знаю, работает ли это так у всех, но у нас с Ксюшей это произошло по одной схеме – спустя какое-то время наступило пресыщение. И все – как отрезало. Вот эти самые молодые жеребцы, у которых слово «секс» только что не стекает по кубикам пресса, перестали восприниматься как то, что вызывает повышенное слюно-и-еще-чего-нибудь-отделение и учащенное сердцеибе… то есть, сердцебиение.
Но место работы Зола для того, что задумала Ксюша, было именно тем, что доктор прописал.
* * *
- И с чего ты решила, что Зол будет помогать нам?
- К ноге, Нах!
Проходивший мимо, на почтительном отдалении мужик с полторашкой пива тут же и присел. То ли Ксюшин грозный окрик на него подействовал, то ли навострившая в его сторону уши огромная немецкая овчарка.
Присевший гражданин, осознав, что тревога была ложной, шустро засеменил по своим делам, что-то очень неодобрительно, но тихо бурча себе под нос.
- С чего, спрашиваешь? - Ксюша натянула одной рукой поводок, а другой – помахала пакетом с собачьим, простите, дерьмом. – Вот с этого! Я гуляю с его псом, пока Зол наливает текилу любительницам влажных прессов.
- Думаешь, это аргумент? – я задумчиво уставилась на пакет.
- Ну еще я думаю присовокупить… - Ксюша изобразила задумчивость. – Пожалуй… да, точно! – щелкнула пальцами, едва не обронив пакет. – Рулька по-литовски!
Тут надо сделать еще одно маленькое лирическое отступление. Не уверена, что последнее, кстати. После поездки на Тибет Золик изменился кардинально, практически неузнаваемо. Но одно в нем осталось неизменно. Зол был любителем вкусно покушать. Нет, даже не так. Зол любил пожрать. Именно так – пожрать. По нему, кстати, было видно – куда все уходит. В Золе без пары сантиметров два метра, а в ширину он не шибко уже, чем в высоту. По Наху – Зол утверждал, что это самое правильное имя для немецкой овчарки – тоже, кстати, видно, куда влезает столько корма. И откуда берётся столько дерьма.
В общем, в силу этой черты Зол был рабом своего желудка. И по обстоятельствам – Ксюшкиным рабом. Потому что любым ресторанам и службам доставки блюд Зол предпочитал домашнюю еду. Которая только что приготовлена. Чтобы суп жрать половником прямо из кастрюли, стоящей на плите. Картошку - со сковороды, обжигаясь и дуя на пальцы. А пироги таскать прямо из духовки.
При таком подходе Золу бы в самый раз жениться, однако на все такие намеки он отвечал – «Не настолько». Но периодически, после долгого нытья, был приглашаем Ксюшей в гости - на «пожрать». Именно поэтому за рульку по-литовски он продаст не только душу, но и весь ассортимент клуба – с влажными кубиками, упругими попами и узкими плавками всех возможных цветов.
* * *
- Что здесь? - Зол подозрительно уставился на огромную кастрюлю, которую Ксюшка молодецки прижимала к своему крутому боку. Надо сказать, что смотрелись мы – точнее, Ксюша, с этой кастрюлей, в обстановке стриптиз-клуба крайне колоритно. Даже охранник косился от дверей на нас с любопытством.
- Здесь? - Ксюша водрузила кастрюлю на стойку бара. – Здесь, мой милый мальчик, рулька по-литовски.
- Да ладно?! - Золик тут же звякнул крышкой. Аромат, томившийся в стенах одной, пусть и десятилитровой кастрюли, тут же вырвался на свободу. Пахло, доложу я вам, одуряюще. Даже охранник сделал пару шагов в нашу сторону. Зол недобро зыркнул на него – и тут же вернул крышку на место.
- Это все мне?
- Тебе, - лучезарно улыбнулась Ксюша.
- Вот спасибо, малая! - при габаритах Зола малой он мог назвать даже мадам Грицацуеву. Он лег грудью на стойку бара и смачно расцеловал Ксю. Вернулся на свое место - и вдруг уставился подозрительно на Ксюшу. Потом перевел такой же подозрительный взгляд на меня.
- Так, - он побарабанил пальцами по крышке кастрюли. – И чего ты на этот раз хочешь от меня?
Ксюша уселась на барный табурет, аккуратно расправила юбку на бедрах и рассказала, что именно нам требуется. После чего Зол воззрился на нас круглыми глазами, периодически переводя взгляд с нее на меня и обратно.
- Нет! – он так резко замотал головой, что борода растрепалась. И так же резко отпихнул от себя кастрюлю. – Ни за что!
- Но почему?! – возмутилась Ксю. Она ведь была твердо уверена в том, что Зол согласится.
- Потому! – передразнил ее Зол. – Сатана должен брать у вас уроки коварства! Что вам сделала эта девушка?!
- Да какая тебе разница?! – зашипела Ксю. – Просто сведи нас с парнем посимпатичнее. Мы заплатим ему сами.
- Нет, - Зол упрямо сложил свои ручищи на груди. – Нет – и не проси.
Мы с Ксюшей беспомощно переглянулись. Такого подвоха не ожидали мы обе.
- Девочки, а зачем нам посредники? – раздался сбоку ленивый голос. – Давайте договоримся напрямую.
Мы обернулись так резко, что Ксю едва не упала с табурета. В паре метров от нас стоял он.
Бог секса.
У него слово «похоть» не только стекало со лба на кубики пресса - читаемые даже сквозь тонкую обтягивающую футболку. Он был окутан этим весь. Этот парень был воплощение секса, похоти и соблазна. Темные, как грех, волосы, гладкая смуглая кожа, огромные черные глаза – волоокий – этот как раз про него, крупный влажный рот, тело как с картинки, включая широкие плечи, этот-самый-пресс под облегающей белой футболкой, упругую задницу и длинные ноги, упакованные в довольно тесные джинсы. Вот вы спросите, откуда я про задницу знаю? Так этот парень, завладев нашим вниманием, начал медленно поворачиваться вокруг своей оси. А потом, для закрепления достигнутого эффекта, сделал несколько вращательных движений бедрами, периодически указательными пальцами обеих рук показывая на свою ширинку. А после замер – и широко улыбнулся, демонстрируя великолепные белые зубы. В общем, эффект был такой, как будто в вас в упор выстрелили из гаубицы. Или чего-то подобного. Мы замерли, позорно открыв рот. Мы, конечно, весь ассортимент клуба в свое время повидали. Но одно дело – со сцены, а другое – когда вот так, руки только протяни. А, между прочим, руки так и тянутся сами собой…
В чувство нас привел лязг звякнувшей крышки. Зол все-таки не утерпел. Снова запахло божественной рулькой.
- Что у тебя там, Зол? – заинтересованно повел носом бог секса. Почти как человек.
- Это мое! – Зол обнял двумя руками кастрюлю. – И потом, Фарух, ты такое не ешь!
- Почему? – обиженно спросил Фарух.
- Потому что это свинина!
- Ай! - махнул тот рукой. – Дай попробовать маленький кусочек.
Мы с Ксю завороженно наблюдали за двумя темноволосыми головами, нырнувшими в десятилитровую кастрюлю с рулькой по-литовски. Вот это, я понимаю, дружба народов.
- Он турок, - шепотом проинформировала меня на ухо Ксюша. Я кивнула. Фактура похожа. И в речи его, очень чистой, все же чувствовался небольшой акцент. Но даже это придавало ему еще больше сексуальности. Хотя она и так практически сбивала с ног.
- Итак? – Фарух вытер свои крупные красивые губы салфеткой. – Дамы, если вы еще заинтересованы в сотрудничестве, я бы хотел узнать детали.
За его спиной Зол ныкал под барную стойку кастрюлю, приговаривая что-то, подозрительно похожее на «Моя с-с-с-обственность, моя прелес-с-с-сть». Мы с Ксюшей переглянулись. Кому-то надо было отвернуть мысли от похоти, собрать их в некое подобие порядка и начать разговор.
Этим человеком оказалась я. Потому что хватит уже отсиживаться за надёжной спиной Ксю.
- Основную фабулу вы… хм… успели услышать? – господи, откуда я это слово выкопала – «фабула»?!
- Нужно склонить некую особу к близости и представить вам на мобильный телефон доказательства, - пожал Фарух своими великолепными плечами. - Зол, дружище, сделай нам кофе, пожалуйста.
Его спокойный тон и просьба о кофе наконец-то окончательно привели нас с Ксю в чувство. Ну, по крайней меня – точно. А еще я поразилась, как он спокойно об этом говорит.
- Да, все верно, - я прокашлялась. – Но, видите ли, Фарух, дело в том, что эта девушка… она выходит замуж. И еще она очень… ну… это… пуританских взглядов и… - я почувствовала толчок в бок от Ксю. «Не пугай парня заранее», - прошипела она мне на ухо. – Я не знаю, знакомо ли вам слово «пуританских».
- Знакомо, - широко и от души улыбнулся наш собеседник. – Кажется, это означает – строгие.
- Да, все верно. Я думаю, что склонить ее к… - я еще раз прокашлялась и велела себе брать пример с Фаруха, который говорит об этом совершенно деловым тоном. И продолжила скороговоркой: - Склонить ее к близости будет довольно затруднительно. Даже вам.
На мой комплимент мне ответили еще одной широкой улыбкой и отсалютовали чашкой с кофе.
- У вас есть ее фото?
- Есть.
Он рассматривал фото Валерии в моем телефоне, склонив голову, с таким видом, как ботаник - какое-нибудь растение - с целью классификации. А потом коротко кивнул.
- Абсолютно моя клиентка, - Фарух сделал маленький глоток кофе. - Я сделаю с ней все, что захочу. Вы можете заказать, что именно вы хотите – в каких позах, какие ракурсы.
Сбоку Ксюшка подавилась кофе. Я же чувствовала, что мое лицо заливает краска.
- Эмн… ну… это на ваше усмотрение. Вы же этот… профессионал. Главное, чтобы все трактовалось… однозначно.
- Хорошо, - с царской снисходительности кивнул Фарух. – Приведите ее мне – и у вас будут любые фото и видео, какие вы пожелаете.
- Как - приведите?! – опешила я. – В каком смысле - приведите? Я думала, вы сами… - и я замолчала, не придумав, как сформулировать свою мысль.
- Девочки… - он широко развел руки, снова демонстрируя себя. – Я не бегаю за клиентками. Ваша задача – привести, моя - соблазнить. Каждый отвечает за свой объём работ
Мы снова смотрели на него, открыв рот. Но уже не пораженные его неземной красотой. Меня что-то откровенно смущало.
- Ну что – по рукам? – безмятежно спросил Фарух.
Выбора у меня не было. Уже давно.
- По рукам.
И мы даже пожали друг другу руки, и это пожатие меня совершенно не взволновало – в отличие от руки Дани.
- И кстати, девочки, - Фарух вальяжно облокотился о барную стойку. – Мы же с вами не обговорили стоимость моих услуг.
Он назвал цену. И потерял при этом всю свою сексуальную привлекательность. Но мы все равно согласились.
Уже в машине на Ксюшин телефон пришло сообщение. Она прочла его, хмыкнула и протянула смартфон мне. Сообщение было от Зола.
«Фарух окончил филологический факультет в Стамбульском университете»
- Для Лерочки - все самое лучшее, - пробормотала я. – Поговорят о поэзии Омара Хайяма.
* * *
Передо мной встало два вопроса. Первый – финансовый. Филолог Фарух запросил за свои отнюдь не филологические услуги совершенно неприличную сумму. Ее у меня не было. Ну, то есть, в перспективе – по средствам. Но вот прямо сейчас – нет. Я не тот человек, который умеет копить деньги. Наверное, это и так понятно.
- Я у Лёни денег займу, - озвучила я вслух результат своих недолгих размышлений. - Он у нас куркуль. У него точно есть.
- Вот молодца! - уперла Ксюша руки в бока. Она снова хозяйничала на нашей кухне. – Занимать у брата деньги на то, чтобы скомпрометировать его бывшую невесту!
Вот с этой точки зрения я на вопрос не смотрела. Я почесала нос.
- Я дам тебе денег, - неохотно буркнула Ксюша. – Не втягивай в эту историю брата.
- Спасибо, - растерянно поблагодарила я.
Вторым вопросом была Лера. А точнее, ее встреча с Фарухом. Вот как ее привести в стриптиз-клуб? Или, может, Фарух будет ее у себя дома… того… В общем, и то, и другое - задача, к которой я не знала, как подступиться.
А все оказалось проще простого.
* * *
Лера улыбалась слегка надменно. Даня улыбался немного смущенно, но вид имел счастливый. Он обнимал Леру за плечи. А у нее на среднем пальце красовалось кольцо, которое не заметить было невозможно. Вот она, цена прощения.
Мне было дурно. Очень дурно. Но я как-то улыбалась, информировала будущих супругов о том, как двигается подготовка, умудрялась даже шутить. Мне казалась, что встреча длится бесконечно долго. Когда она окончилась, работать я больше не могла. Приехала домой, отключила телефон, залезал в постель под одеяло – и разрыдалась. Рыдала долго, в голос, не стесняясь. Потом у меня болело горло, а в зеркало я рискнула посмотреть только через два часа. И поняла, что и утром я не проснусь цветущей розой.
А утром мне позвонила Ольга Аркадьевна.
* * *
- Я вам говорила, Лилечка, я же вам говорила! – восклицала Ольга Аркадьевна после очередного братания круассанами. – Я была уверена, что это все какой-то пустяк! Они помирились, как я и предполагала! О, как я рада, просто камень с души.
Я вяло улыбалась, кусочком круассана развозя по тарелке вытекший шоколад. Ольга Аркадьевна – милейшая женщина, но сейчас я была совершенно не в восторге от того, что она решила эту радость разделить со мной.
Но оказалось, что причина нашей встречи - не только в этом.
- Лерочка тоже решила устроить девичник, - Ольга Аркадьевна деловито расправлялась со своим круассаном. – Я, конечно, сначала запереживала – ведь после Даниного мальчишника они поссорились. А потом решила, что волноваться не стоит. Лера – девушка очень серьезная, ничего плохого с ней случиться не может. А немного расслабиться ей будет полезно.
Я молчала. Единственное, на что меня хватило – не открыть рот. Карты снова ложатся мне в руки.
- А… почему мне об этом говорите вы? – задала я не очень, наверное, корректный, но чертвоски волнующий меня вопрос. – А не сама Лера? Мне она ничего не сказала вчера.
- Ну потому что Даня не в восторге от этой идеи, - подмигнула мне Ольга Аркадьевна. - Но кто его спрашивать будет, верно? В общем, я прошу вас, Лиля, заняться этим вопросом.
Мое уныние куда-то делось. Мозг, получив дозу кофеина и сладкого, шустро зашуршал шестеренками. С ходу и с места в карьер предложить Ольге Аркадьевне девичник для ее будущей невестки в стриптиз-клубе – это вариант блестяще смелый. Но для моих планов – полнейший суицид.
- Хорошо, - кивнула я. – Но мне все же хотелось бы услышать пожелания Леры.
- Конечно-конечно, - энергично согласилась со мной мама Данила. – Я просто взяла на себя часть разговора. Потому что они оба, и Даня, и Лерочка по-прежнему очень много работают. Да и потом, сейчас, наверное, у них все свободное время занято другим, - Ольга Аркадьевна как-то по-девичьи хихикнула. – Столько времени врозь провели, надо же наверстать упущенное.
При попытке представить Даню с Лерой – обнаженных и в постели – на меня накатила тошнота. Совершенно реальная, до комка в горле. Я мужественно запила этот комок кофе и решительно улыбнулась резиновыми губами. И некстати вдруг подумала о том, что если мои подлые усилия не увенчаются успехом, то у Валерии будет офигенная свекровь.
- Хорошо я набросаю варианты и свяжусь с Лерой.
- Лилечка, вы – чудо!
Вы даже не представляете себе, Ольга Аркадьевна, какое.
* * *
- Лилия, вы это серьезно? - Валерия презрительно наморщила нос. – Стриптиз-клуб?
- А вы как себе представляли девичник, Валерия? – я чувствовала, что голос мой выдает напряжение, но не хотела и не могла ничего с этим поделать. Я тебя туда за шиворот притащу, дорогая моя! – Пижамная вечеринка с пиццей и просмотром очередных серий «Сверхъестественного» в обществе подружек?
- Не настолько по-детски, - ровно ответила она.
- Раз уж так вышло, что я в курсе ваших с Данилом проблем, - нажим в моем голосе усиливался, и Лера смотрела на меня слегка удивленно, – то, мне кажется, совесть ваша будет совсем чиста. В конце концов, вы были на мужском стриптизе, Валерия?
- Нет.
- Ну так воспользуйтесь шансом сейчас, пока можно. Ваш будущий муж вряд ли одобрит такое времяпрепровождение своей жены.
Валерия смотрела на меня. Ее пальцы медленно крутили кольцо с крупным рубином и россыпью бриллиантов.
- Это очень приличное заведение, - продолжала продавливать свои интересы я. – Вы не беспокойтесь, никакой пошлости, танцы очень красивые, там настоящая шоу-программа. И ребятам в этом клубе запрещено приставать к клиенткам – если вы этого опасаетесь.
Лера смотрела на меня изучающе.
- А вы откуда все это знаете, Лиля?
- Там работает мой двоюродный брат, - слегка приврала я, без подтверждающих документов и мгновенно записав Зола себе в родственники. И, заметив, как расширились глаза Леры, поспешно добавила. – Он бармен!
После паузы она рассмеялась.
- Хорошо, я согласна. В конце концов, и правда – вряд ли Даня пустит меня на мужской стриптиз. А сейчас… сейчас я могу… это себе позволить.
Вот и второй вопрос решился. Только мне уже совсем не хотелось этому радоваться.
* * *
В одном из любимых Лёнькиных фильмов была фраза, которую брат периодически вспоминал: «Любое существо во Вселенной отличит добро от зла». Заходя в стриптиз-клуб «Черный Красавчик», я кристально отчетливо ощущала, что собираюсь делать зло. Вот так вот пафосно, да. Это было новое ощущение, невероятно, до озноба, отчетливое. Наверное, до такого дна я опустилась впервые. Тягуче и холодно ныло где-то внутри – банальным «засосало под ложечкой» это не описывалось, да и ложечек в моем организме вроде бы нет. В общем, чувствовала я себя препогано. Что не мешало мне вполне осознанно и весьма уверенно действовать.
Деньги Фаруху я перевела еще вчера. Точнее, их перевела Ксюша – как основной спонсор этого мероприятия. Вопреки здравому смыслу я не стала договариваться о том, чтобы разбить оплату. Ну, знаете из серии – «Стулья вечером, деньги утром». Никаких авансов и окончательного расчёта после выполнения. Потому что, если честно, я не представляла, кто вместо меня проснется в моей постели завтра. Мне казалось, что после того, что произойдет - должно произойти сегодня – я уже никогда не буду прежней.
Это отчетливое, почему-то с металлическим привкусом, ощущение совершаемого зла – ну, или если отринуть пафос, непоправимой ошибки, за которую я буду непременно долго, тяжело и больно расплачиваться – оно не отпускало. Его не было, когда я на даче семьи Доценко опускалась на колени перед скамейкой, на которой лежал обнаженный Данил. Потому что тогда… тогда у меня было хоть какое-то оправдание… или объяснение тому, что я делала. Я хотела близости с тем, когда любила. Да, аморально – с учетом того, что мужчина не свободен. Но это хоть как-то меня оправдывало, хотя бы минимально. Сейчас меня не оправдывало ни-че-го. Я хотела опорочить человека, который лично мне ничего не сделал. И никакое отношение Леры к Дане, ее расчетливость и, очевидно, отсутствие любви к нему - в том смысле, в каком любовь понимала я, - меня не оправдывало. Даня не дурак. Может, его устраивает такой формат брака и такие отношения. Может… Может…
Но уже ничего остановить я не могла. Или не хотела. Я устала копаться в себе, искать себе оправдания и выносить себе же приговоры. Этот нескончаемый процесс внутреннего судопроизводства совершенно измотал меня. И я просто отпустила события. И позволила теперь уже им нести меня.
Подружек у Леры было не так, чтобы и много – с ней всего пять человек. Но учитывая ее далеко не самый жизнерадостный характер – вполне нормальное количество. Я не особенно в них всматривалась, но даже поверхностного взгляда было достаточно, чтобы понять, что они все примерно одного поля ягоды – стильные, ухоженные, маникюр, педикюр, красиво уложенные волосы, брендовая одежда. По сторонам они косились с явным любопытством. Но старательно демонстрируя легкое скучающее презрение.
Я провела их к столику, поинтересовалась, все ли в порядке. Мне царственно ответили, что все в порядке. Я вернулась к Золу и конспиративным шёпотом поинтересовалась у него, на месте ли Фарух. Зол мне недовольно буркнул, чтобы я уже не лезла, когда работают профессионалы, и принялся яростно смешивать очередной коктейль.
Мне ничего не оставалось, как снова вернуться в зал. А там началась шоу-программа. Не взглянув на сцену, на которой уже вертел бёдрами первый красавчик, я прошла к столику.
- Валерия, если у вас больше нет пожеланий – я пойду, хорошо?
- Что? – Лера отвела взгляд от сцены и рассеяно посмотрела на меня. – А, да-да, идите, Лиля. В ваших услугах больше не нуждаются.
Даже ее до безобразия снисходительный тон меня не задел. Я развернулась и пошла вон из «Черного Красавчика».
Я ехала домой с ощущением такой тяжести, будто весь день таскала мешки с картошкой. Или цементом. Оказывается, нечистая совесть весит очень тяжело. Дома я долго стояла на балконе, курила, смотрела в телефон. Я почему-то чувствовала себя невероятно одинокой. Как будто своим поступком я враз отрезала себя от всех людей.
Я хотела позвонить Ксюше. Написать Лёньке. Или вдруг оказаться на даче и пить с родителями чай. А больше всего я хотела, чтобы мне на плечи легла та самая рука – теплая и красивая. Но вместо этого я так и провела вечер на балконе – бездумно куря и листая ленту в телефоне.
* * *
С чего начинает утро каждый современный человек? Ну, хорошо, большинство современных людей? Конечно, не с завтрака, зарядки или душа. Все это - потом. И даже не с того, что встает с постели. Конечно, вы понимаете, о чем я. Первое, что мы делаем – протягиваем руку в сторону прикроватной тумбочки или опускаем руку с постели на пол и нашариваем... правильно, телефон. И только после того, как убеждаемся, что мир не рухнул, что куча лично тебе неизвестных людей опубликовала сторис, интернет-магазины прислали тебе очередную рекламу, а самые неугомонные друзья уже накидали в чатики мемов – вот тогда можно спускать ноги с постели. А если у вас есть свои интернет-проекты – то вы зависните еще минут на десять, за которые мы, обычные люди, успеем почистить зубы.
Я же в то утро была в особом положении. Я ждала очень важное сообщение. Именно поэтому я, как ошпаренная, вскочила с постели и помчалась в ванну. Там приняла душ, помыла голову, долго и тщательно чистила зубы - клянусь, я их никогда с такими тщанием не чистила! Потом методично сварила овсянку, точно отмеряя на весах все пропорции – Ксюшка бы мной гордилась. Хотя она все делает на глаз. Так же медитативно сварила кофе в турке. Залила кипятком изюм.
Медленно, не торопясь и тщательно пережёвывая – как завещают нам диетологи - я съела целую миску овсянки, выпила чашку кофе с молоком. А потом, плюнув в сторону диетологов, выкурила сигарету. И поняла, что больше у меня нет никаких причин, чтобы оттягивать неизбежное.
И я поплелась в спальню. На телефон я смотрела так, словно он превратился в змею. Страшно опасную ядовитую змею. Которая в любой момент может броситься на меня.
Я какое-то время попредавалась этой рефлексии. А потом вздернула себя за шиворот, прошла к кровати и взяла телефон. Это мой телефон. И все, что в нем – тоже мое. Даже если я вдруг передумала и не хочу это видеть.
Поздно.
Все мои душевные терзания, начищенные до бриллиантового блеска зубы и полная миска овсянки с изюмом и орехами оказались бессмысленными. Фарух мне ничего не прислал!
НИ-ЧЕ-ГО!
Я смотрела на экран телефона со смесью облегчения и раздражения.
Что это значит?! Он меня кинул? У него не получилось? Или… или что?!
Я поняла, что ни писать, ни звонить Фаруху я не смогу. Мое тело требовало действия, движения. В перспективе – скандала. Правда, пока непонятно, на какую тему. Или даже драки – только пока тоже непонятно, с кем.
Я позвонила Ксю, кратко обрисовала ей ситуацию. Она сказала, что через полчаса будет в «Черном Красавчике». Я ответила ей тем же самым утверждением. И, напялив на себя первое попавшееся, вихрем вылетела из квартиры. Вот как надо торопиться в стриптиз-клуб!
* * *
Золик смотрела на нас, взмыленных, с явным отвращением.
- Во-первых, с меня плов! - Ксюшка тяжело шлёпнулась на барный табурет. - Во-вторых, где этот турецкоподанный?
- Плов с бараниной? – не меняя выражения лица, уточнил Зол.
- Конечно! Все остальное – каша с мясом, а не плов.
Зол вздохнул - и обернулся к кофемашине. И, колдуя над кофе, ответил:
- Фарух так рано никогда не приходит. Он же всю ночь работал. А что?
- А то, что он, жопа такая… - запальчиво начала я, но тут Ксю хрюкнула. Вот натурально - хрюкнула. Как свинья, почуявшая трюфель. Потом пискнула. Я обернулась к подруге. Она смотрела в свой телефон. И потом, повернув ко мне лицо с совершенно стеклянным взглядом, прохрипела:
– Погоди, Лиль…
Оказывается, Фарух прислал видео ей. Кто его поймет, что там у этого красавца в турецкой голове творилось, что он так сделал. Может, решил, что раз деньги перечисляла Ксюша, то и товар получать ей. Так-то логика в этом какая-то была.
Я подсела ближе и осторожно посмотрела на экран Ксюшиного телефона. И буквально через несколько секунд у меня стал точно такой же стеклянный взгляд.
- А-а-а… Э-э-э…. Ы-ы-ы… - такими вот звуками выражалась наша реакция на то, что нам демонстрировал телефон Ксю. Между тем, перед нами поставили кофе, и Ксюша вцепилась в чашку первой.
- Это же не кофе! – она закашлялась и замахала ладонью перед лицом.
- Я туда «егеря» добавил, - беспечно отмахнулся Зол. – А то ты какая-то бледная. Ну-ка, что тут у вас? - он перегнулся через стойку и повернул голову, чтобы смотреть было удобнее. Наморщил нос. – Фу, пакость какая. - Зол вернулся на свое место за стойкой бара и радостно провозгласил: – А вот и ваш друг сердечный.
Мы с Ксю дружно повернулись и дружно взвыли:
- Фарух!
- Знаете, девочки, надо было заранее предупредить, - немного сонный и лохматый турецкоподданый облокотился о стойку и кивнул Золу. Сегодня его акцент почему-то слышался сильнее. – О таких вещах принято предупреждать заранее.
- О чем предупреждать?!
- О том, что ваша подружка – нимфоманка.
Еще вчера я бы посмеялась над этим утверждением. Но сейчас, с учётом того, что увидела на экране Ксюшиного телефона…
А, вы ж не в курсе. В первом же видео Валерия вместе со своим идеальным каре самозабвенно слизывала взбитые сливки с огромного черного члена. Который принадлежал, как можно догадаться, не Фаруху – сколь бы смуглым он ни был. А полногубому, белозубому, атлетично сложенному и в целом вполне симпатичному чернокожему парню.
Да что же это… как же это… Это вот зачем – так?
- Я сделать ничего не успел, - Фарух кивком поблагодарил Зола за кофе. – Том на разогреве работал, я думал – пусть подраззадорит девчонок. А она как с цепи сорвалась. На меня внимания ноль, заказала себе приватный танец – Тома и Джерри.
- Кого?! - прохрипела я.
- Два наших чернокожих танцора – Том и Джерри, у них номер есть такой парный. Ну там дальше и Джерри есть, вы что, не все посмотрели?
Какое там… Мы на первом-то видео зависли.
- Если честно, я не ожидала, что это будет… - начала я говорить, запинаясь. - И вообще, если честно, сомневалась, что у вас получится… Но уж точно не думала, что… что будет вот… так! - я ответила за двоих, изобразив руками какую-то непонятную фигуру, больше всего похожую на коллаборацию из детской игры «Баба сеяла горох».
Фарух с явным интересом следил за моей жестовой интерпретацией «Вот так!». А потом вернулся к кофе.
- Ай-ай-ай, - поцокал он языком. - Зачем сомневаться? Я же сказал, что все сделаю.
- Ну… - я покосилась на Ксю. Она включила повтор и снова смотрела видео. Все тем же стеклянным взглядом. Зол добросердечно, не мешая уже с кофе, налил ей шот егермейстера и Ксю его молодецки замахнула. Зол посчитал, что теперь самое время - и начал ей вполголоса что-то втирать про плов. А я вернулась к разговору с Фарухом: - Понимаете, она же такая… строгая. Расчетливая. И вообще… уравновешенная.
Фарух хмыкнул.
- Все это совершенно неважно. При взгляде на любую девушку сразу понятно, через сколько минут ты снимешь с нее трусики.
- А? – открыла рот я.
- Чо?! - стремительно и неумолимо вынырнула из-под могучей руки Зола Ксюша. - И с нас тоже?!
Он несколько секунд снисходительно разглядывал нас.
- С тобой придётся повозиться, - он кивнул Ксю. - А тебе, - его темный взгляд переметнулся ко мне, - достаточно налить текилы.
В моей груди зародилось возмущенное бульканье, в Ксюшкином пятом размере – рев раненого тираннозавра. А Фарух расхохотался и отсалютовал нам чашкой с кофе.
- Расслабьтесь, девчули. С такими, как вы, лучше всего дружить.
Мы с Ксю переглянулись. То ли похвалил, то ли по стенке размазал.
- А ты умеешь дружить? – спросила я – только чтобы что-то спросить.
- Конечно! – с видом самой полной искренности прижал руку к левой половине груди Фарух. – Я вообще – романтик.
Я поняла, что голова у меня сейчас от всего этого обилия и разнообразия треснет – и потянула Ксю за руку. И мы, совершенно ошарашенные, выползли из стриптиз-клуба. А, поскольку Ксюшку ее любимый братец с утра пораньше накачал «егерем», мне еще и пришлось садиться за руль.
Мы поехали ко мне. Досматривать все серии Тома и Джерри. И потом, если сможем – думать.
* * *
Думать ни хрена не получилось. Вот, знаете… Никого сейчас не удивишь обнаженной натурой. Даже если у вас нет бриллиантового аккаунта на Порнохабе. Но одно дело смотреть это так… отстраненно. Обезличено. В смысле, ты не знаешь этих людей, которые вот это все вытворяют. А когда ты одного человека совершенно точно знаешь... Но, как оказалось, абсолютно с другой стороны. Кстати, у Валерии отличная задница. Но не об этом сейчас.
В общем, я дальше второй серии не осилила. Ксюшка посмотрела весь сезон, пока я для ради разнообразия хозяйничала на кухне. А потом мы теперь уже с Ксю исполняли на балконе этюд: «Курим и молчим».
- Не буду я это отправлять, - подвела я итог этого этюда.
Я ожидала, что Ксю начнет спорить. Но она молча и неумело курила.
- Не пожалеешь? - наконец спросила она.
- Я уже сто раз пожалела! – я яростно вытряхнула из пачки еще одну сигарету. – Толку-то?
- Даже не знаю, что сказать, - Ксюша отрицательно помотала головой на протянутую пачку. – После всего этого прямо не знаю, что сказать. Одно я теперь знаю точно - живем мы с тобой, Плик, п*здец как скучно.
Это факт. Взбитые сливки я держала в руках только один раз – когда Ксюшка по моей просьбе пекла Лёнечке торт на тридцатилетие. И слизывала их только с торта.
Ни разговора, ни мозгового штурма у нас в тот день так и не получилось. Расцеловавшись с Ксюшей и закрыв за подругой дверь, я снова пошла в душ – освежиться после всего этого. Уже вовсю шел рабочий день, и телефон уже ломился от звонков и сообщений. Правда, семьи Доценко среди страждущих моего внимания не было. А я была, откровенно говоря, к общению с ними совершенно не готова.
* * *
Не зря говорят, что работа – лучшее лекарство. Я работала. Весь день. Не давала себе ни минуты на то, чтобы подумать о чем-то, отличном от решения текущих задач. Даже удостоилась похвалы от Жанны Геннадьевны, которая на добрые слова была не слишком щедра, однако в уме ей оказать было нельзя. И она понимала, кто ей делает кассу.
Вечером я напросилась к Лёньке в гости. Ну как – напросилась. Просто свалилась без предварительного уведомления к брату на голову.
- Предупреждать надо, - пробурчал Лёнька, впуская меня в квартиру. - А если бы я был не один?
- Ой, я бы тогда жутко обрадовалась! - совершенно искренне ответила я, прижимая носком левой ноги пятку правой кроссовки. Этой привычкой в семье могли похвастаться мы с Лёней. Но пилили за нее только меня. – Хватит уже монахом жить.
- Да ладно? – виртуозно вскинул бровь вверх Леонид. – Что-то это все ужасно подозрительно звучит в твоем исполнении.
- Знаешь, ни одна девушка не стоит того, чтобы из-за нее киснуть! – запальчиво ответила я. А когда брат вперил в меня недоуменный и даже отчасти подозрительный взгляд, я вдруг кинулась ему на шею. – Знаешь, Лёнчик, лучше тебя нет на свете друга и брата. Я тебя люблю. С детства!
Лёнька сначала замер, потом неловко похлопал меня по спине.
- Мне деваться тоже некуда. Все, малая, хватит тискаться, пошли чай пить.
Сидя на Лёнькиной кухне, наблюдая, как брат заваривает чай, и слушая новости о его работе, я думала о том, что… Что фраза «Все, что ни делается, все к лучшему» недавно получила для меня явное подтверждение. Потому что не могла я себе представить теперь, что мой брат, умница Лёнечка, долговязый, с тонким носом, выразительными глазами и ехидной усмешкой, мог связать свою жизнь с… Лерой. Нет, я не ханжа. Это другое.
- Сливки будешь?
Я яростно замотала головой. Я, кажется, больше никогда в жизни не смогу употреблять в пищу сливки. Никогда бы не подумала, что такая впечатлительная. Или все-таки ханжа.
* * *
Я даже смогла отработать еще один день в таком же темпе бессмертного пони. Но неудержимо накатывал конец рабочего дня, и мне надо было придумать, чем его занять. Чтобы не думать. О Лере, о Дане, о том, что сделала и том, что не сделала. Накануне я засиделась у брата допоздна, мы провели прекрасный вечер, дойдя даже до детских воспоминаний. Но сегодня ехать к Лёньке будет уже наглостью. Рвануть на дачу, под бок к родителям, что ли? Так они переполошатся наверняка - чего это я к ним приехала, без предупреждения, в середине недели. Нет, не вариант.
Мой вариант сидел у подъезда на скамейке и терпеливо меня ждал.
- Плик, от работы кони дохнут, ты не в курсе? - Ксюша поднялась со скамейки. – Пошли, я голодная ужасно.
Я покосилась на горлышко бутылки, торчащей из сумки Ксю.
- А это – гуманитарная помощь от Зола, - беспечно прокомментировала Ксюша мой взгляд. – Выменяла на плов.
- Ты уверена, что это выгодная сделка?
- Хорош мне зубы заговаривать! – пихнула меня Ксю в спину. – Дверь открывай.
В бездонной Ксюшкиной сумке-рюкзаке оказалась не только бутылка егермейстера, но и банка сайры и банка кукурузы. Сварив яйца и добыв из холодильника неизвестно с каких времен обитающий там майонез, Ксюша на скорую руку сварганила салат. Вот не зря говорят, что залог хорошей и крепкой дружбы в том, чтобы у кого-то из двоих обязательно было пожрать. В нашей паре это Ксю. Сварить кашу из топора – это про нее.
Мы молча съели салат. А потом, уже под чай с егермейстером – хотя, если совсем точно, чай был отдельно, а егерь – отдельно – Ксю меня огорошила.
- Я встречалась сегодня с Фарухом.
- Ну и как он? – я умудрилась даже не поперхнуться. – Лучше водоканальщика?
- Отврати свои мысли от похоти, Плик, - фыркнула Ксюша и замахнула рюмку с биттером. Подышала шумно, а потом выпалила: - Не знаю, как тебе, а мне катастрофически не хватало информации!
- Да ладно?! – она все-таки заставила меня изумленно вытаращиться. – То есть, полного сезона «Тома и Джерри» тебе было мало?!
- Это не информация, это порнуха! – отрезала Ксю. А потом встала и стала нарезать батон. Оказывается, в ее бездонной торбе и батон был. – Мне нужны были факты. У меня картина не складывается!
- У меня тоже, - признала я. Я не хотела во всем этом копаться, очень не хотела. Но того видео, что я увидела, вполне хватило, чтобы каждый раз, вспоминая, трясти головой и бубнить: «Не может этого быть!».
- Они называют таких - шоколадницы, - Ксюша налила нам еще по рюмке.
- Таких – это каких?
- Таких, у которых башню рвет от чернокожих парней. Фарух сказал, что он не предполагал, что твоя Лера – из шоколадниц.
- Она не моя, - вяло заспорила я. Слова Ксюши ввергли меня в очередной мыслительный коллапс.
- Ну уж и не моя точно! И не Лёнькина! Ладно, не важно, - Ксю принялась вертеть в руках хрустальную рюмку на тонкой ножке. – Суть в том, что у разлюбезной Валерии сорвало крышу. И по итогу она ушла с ними обоими – с Томом и Джерри. Фарух сказал, что успел Джерри проинструктировать на счет съемки. И потом деньги отдал им. Себе только двадцать процентов оставил – комиссионных. За посредничество.
- Надо же, какой честный… предприниматель, - буркнула я.
- Угу, - согласилась Ксю. – Вот ты представь… Вся такая правильная и в каре, без пяти минут замужем. А сама… Ее же ничем не опоили, Лиль! Фарух мне клялся и божился, что у них с этим строго! Ну, она сама какого-то алкоголя хряпнула, наверное.
- Шампанское, - невпопад вставила я. – Они бутылку «Moet» заказали. На пятерых.
- И вот с бутылки шампуня на пятерых ее так унесло! – непонятным тоном триумфатора произнесла Ксюшка. – То есть от пары бокалов шампанского дева, как нефиг делать, сваливает в номера с двумя абиссинскими красавцами.
- Какими?! – пискнула я.
- Неважно, какими! – рявкнула Ксю. – Важно - кто! Та, которая выйдет через неделю замуж за твоего любимого мужчину! А если ее потом еще раз накроет? Когда она уже будет женой? Тебе Данечку твоего не жалко?
- Жалко у пчелки! - инфантильно огрызнулась я. Ощущение, что я не только не контролирую - хрен уже с ним, с этим контролем – что я просто не понимаю, что происходит со мной, в моей жизни, в том, что я делаю – оно стало совершенно ясным, отчётливым.
- Знаешь, что, Плик? – Ксю откинулась на стуле и излюбленным жестом сложила руки под грудью. – Не сделаешь ты – сделаю я. В конце концов, файлы у меня, телефон Данила я раздобуду, можешь не сомневаться. А ты так и сиди тут, как… амеба!
В ее словах, в каждом слове, да что там слове – в каждом слоге, была правда. Такая, с которой невозможно спорить.
- Хорошо. Отправляй.
- Хочешь сделать грязную работу моими руками, да? – сощурилась Ксюша. – Я не я, и лошадь не моя? Это все Ксюшка, негодница, сделала?
За все время нашей с Ксюшкой дружбы так уж выходило, что права она бывала чаще. Может, у нее мудрости какой-то больше. Или я просто реально безнадежный случай. Но сейчас она была права тотально, подавляюще, безоговорочно. Я в этом дерьме уже по шею. Осталось только сделать последний вдох - и ухнуть с головой.
- Нет. В смысле – да, - я залпом выпила свою рюмку. – Я принимаю решение. И ответственность за это решение. Я просто прошу тебя… прошу переслать эти файлы Данилу. Потому что я не могу… Физически не смогу… Ксюш, я, правда, не могу это сделать сама. Ты только не со своего номера, ладно? А как я сделай… Пожалуйста.
- Горе ты мое луковое, Лилька, - Ксюшка снова пополнила нам посуду. – Да куда я денусь. Я ж тебя в это и втянула.
- Нет, не ты. Ксюш, я сама.
- Пей уже, самка! И я тебя только об одном прошу, Лиль, - Ксюша смотрела, как я жадно жую батон. – Ты только не чокнись раньше времени, а? И жри нормально, я тебя умоляю!
Там еще и паштет оказался – в Ксюшиной торбе. И под бутерброды с паштетом мы допили зеленого змия егеря. Дорогие родители, ваш младший ребенок не просто спивается. Он уже спился.
На прощание Ксю пообещала, что все сделает завтра. А я думала в этот момент, что завтра для этого самый что ни на есть удачный день. Завтра у нас генеральная репетиция свадьбы.