Глава 6. Лучший этап любого плана – импровизация.

Знаете, есть такое расхожее выражение - «Идти как на казнь»? Моей лично фантазии не хватает представить, что при этом чувствует человек. Я не знаю, что в таких обстоятельствах можно ощущать. Но знаю я другое. На следующий день, когда я направлялась в ресторан, где у нас запланирована была генеральная репетиция, – я ехала туда на казнь. Потому что сегодня что-то кончится. Кончусь я. Или история Данила и Валерии. Или вообще конец света случится. Но что произойдет что-то непоправимое и необратимое – я это не просто знала. Я это чувствовала. Так, как чувствуют приближающуюся грозу или землетрясение животные. При этом я не могла не прокручивать разнообразные сценарии того, что случится в ближайший час.

Ксюша забудет прислать видео.

Данил не прочтет сообщение.

Данил прочтет и не поверит. Покажет Лере, и они вдвоем посмеются.

Последняя версия смешная, да? Но мне она казалась вполне правдоподобной. Мне вообще любые варианты развития событий казались реальными. Включая прилет инопланетян, разоблачающих меня.

Однако, среди этих версий не было того, что меня ожидало.

* * *

- Лилечка, знакомьтесь, это Олег Анатольевич, папа Данила.

Какое мне, казалось бы, дело до отца Данила? Ну, теоретически? Но я разглядывала его жадно. Этого человека зовут Олег Анатольевич Доценко. Фамилия «Доценко», скорее всего, имеет украинские корни. А имя Олег – это я помню еще со школы, имеет скандинавское происхождение. Так вот, скандинавы победили. Передо мной стоял высокий, крепкий человек с суровым лицом и песочными, с проседью, волосами. Глаза его были серыми, холодными и пронзительными. Я вдруг подумала о том, что цвет глаз Даня унаследовал от матери, а вот ямочку на подбородке от кого?

- От деда, - ответил мне Олег Анатольевич. – От моего отца.

Так. Все. Ксюшкино напутствие не помогло. Я все-таки чокнулась. Потому, что произношу свои мысли вслух. Те, которые надо придержать при себе.

- Простите, - пробормотала я. – Очень много работы, я просто зашиваюсь.

Рядом улыбалась Ольга Аркадьевна. Ей явно было забавно наблюдать за мной. Ее муж не улыбнулся. Но что-то изменилось в его лице или во взгляде.

- Я понимаю, что такое «зашиваюсь», Лилия, – с этими словами он поднес телефон к уху и отошёл в сторону.

- Что отец, что сын, - вздохнула Ольга Аркадьевна. – Я их просила отключить телефоны хотя бы на час, но куда там…

Я проводила взглядом высокую мощную фигуру. Викинг. Олег Рюрикович, наверное, выглядел примерно так же. С такими же серыми хмурыми глазами и неуступчиво поджатыми губами. А потом я вдруг подумала о том, что у родителей Дани даже инициалы совпадают – Ольга Аркадьевна и Олег Анатольевич.

- Скажите, а ваш муж… - мне надо было спросить что-то самой. Ведь мне положено занять беседой гостей, пока не собрались все участники мероприятия. Собственно, ждали мы только Даню с Лерой. – Он тоже работает в области ИТ?

- Что вы! – Ольга Аркадьевна уставилась на меня с искренним недоумением. – Нет, конечно. У Олега Анатольевича компания, которая занимается поставками медицинского оборудования.

- А? – малоинтеллектуально переспросила я. Я была уверена, что Доценко-старший тоже из этих, из киборгов. Он выглядел как киборг!

- Медицинское оборудование, - как для слабоумной, медленно повторила мне Ольга Аркадьевна. – Компьютерные томографы, рентгеновские установки, аппараты УЗИ…

Я морщила лоб, осмысливая услышанное. Осмыслила. Ахнула. Даже моих далеких от медицины познаний хватало, чтобы понять простую истину. Что томограф стоит как крыло от самолета. А то и сам самолет. А господин Доценко-старший этими томографами и прочими УЗИ торгует. Масштаб личности Олега Анатольевича Доценко стал стремительно меняться.

- Олег очень хотел, чтобы Даня вошел в его бизнес. Чтобы потом... передать ему дело. Но Даню не интересует ничего, кроме этих компьютеров. Впрочем, он в этом добился успехов, поэтому… А вот и они!

В дверях ресторана показались Данил и Лера. Час пробил.

Дальнейшее я помню смутно. Я, кажется, весьма уверенно вела репетицию. Но внутри меня стучал метроном, отсчитывая интервалы времени. Сейчас? Сейчас?! Или вот сейчас? Или Ксюша забудет?!

Я уже не знала, чего хотела. Я просто измучилась. И хотела, чтобы все кончилось. Хоть как-то. Хоть в каком-то смысле.

У Данила пиликнул телефон.

- Даня, я же тебя просила! – страдальчески наморщила лоб Ольга Аркадьевна. – Ну неужели вам с отцом нельзя хотя бы на час выключить телефон?!

- Срочный проект, мам, - Данил уже доставал телефон. – Я только проверю, что там ничего важного.

Я вдруг почувствовала, что это не проект. Точнее, не его проект. Это мой проект дал себя знать. Я впилась взглядом в лицо Данила, когда он посмотрел в свой телефон.

Знаете, о чем я в тот момент подумала? Что вот так, наверное, чувствуют себя люди, которые присутствуют при агонии близкого человека. Когда у тебя на руках, в твоем непосредственном присутствии уходит в мир иной дорогой тебе человек.

Данил смотрел в экран телефон. И в его лице что-то менялось. Что-то уходило из него. Нет, я клянусь, в его лице что-то умирало. И я была причиной и источником этой агонии.

Я.

О том, что происходит нечто страшное, никто сначала не понял. Ольга Аркадьевна что-то увлеченно рассказывала Олегу Анатольевичу, он скупо улыбался. Немногочисленные гости из числа самых приближенных, которых допустили до репетиции церемонии, негромко переговаривались. Валерия… Валерия сидела рядом с Даней с отрешенным видом. А сам Даня… Даня в этот момент умирал. Я не могла больше смотреть на его лицо. Если бы сейчас передо мной, как в сказке, появился волшебный джин – я бы попросила его об одном. Отмотать время буквально на пять минут назад. Для того, чтобы выхватить телефон у Дани из рук – и убежать с ним. Или разбить. Плевать, что он обо мне подумает, что обо мне подумают все остальные. Потому что отправить эти видео Данилу было самой большой ошибкой в череде моих ошибок. Фатальной.

На лицо Данила было невыносимо смотреть. Почему никто, кроме меня, не замечает, что с ним происходит?!

- Даня, вернись к нам! – раздался веселый голос Ольги Аркадьевны. Я вздрогнула. А Данил медленно поднял голову. Лицо его стало бледным до синевы, широко распахнутые глаза смотрели прямо перед собой и ,кажется, ничего перед собой не видели.

- Да, сейчас, мама, сейчас, - проговорил он хрипло. А потом протянул свой телефон Лере.

Вот и настал час икс. Все карты на столе. А моя голова – на плахе.

Валерия несколько секунд с совершенно бесстрастным выражением лица смотрела на экран телефона. Она так долго и молча смотрела, не проявляя никаких реакций, что я подумала: там – не «Том и Джерри», а что-то реально по работе. Я ошиблась в своих предположениях. И там, в телефоне Дани - какие-то важные документы по важному проекту, а Даня просто показывает их Лере, а она их с умным видом изучает.

С грохотом упал стул, когда Данил резко встал. Лера осталась сидеть. Он смотрела на нее сверху вниз.

- Ничего не хочешь мне сказать? – отрывисто спросил он. Валерия медленно покачала головой.

- Данечка, что случилось? - голос Ольги Аркадьевны теперь звучал не весело. А обеспокоенно.

- Ничего, мама, ничего. Мне надо выйти.

Он сунул телефон в карман джинсов, пнул стул – и пулей вылетел из зала.

Дальше начался хаос. Ольга Аркадьевна кинулась к Лере и принялась ее тормошить и расспрашивать. Олег Анатольевич решил оказать моральную поддержку жене. Остальные тоже придвинулись поближе туда, где происходило что-то интересное – запахло скандалом. Леру от меня совсем закрыли. Да и не хотела я на нее смотреть сейчас.

Схватив сумочку, я быстро прошла в том же направлении, что и Данил.

* * *

- Будешь?

Данил стоял у входа в ресторан и курил. Нет, он не просто курил. На конце сигареты, который то и дело разгорался красным, словно сжигалось, сгорало что-то.

Господи, как я устала от этого пафоса, бесконечной драмы и собственного чувства вины. Не-вы-но-си-мо. Я молча выдернула у него из рук пачку сигарет. Вот и в третий раз исполняется этюд «Курим и молчим».

- Свадьбы не будет, Лиль, - каким-то неестественно спокойным голосом вдруг сказал Данил. – В этот раз – точно. И окончательно.

- Я знаю.

- Откуда?

Я некстати поразилась тому, как спокойно мы говорим. У меня вот прямо сейчас ломается жизнь, и хрен с ним, с пафосом, - потому что я это чувствовала так отчетливо, что даже хруст слышала. У Данила тоже сейчас в жизни происходит не самое малозначительное событие. А мы говорим так, словно обсуждаем, какую пиццу заказать на ужин.

Я глубоко затянулась и бессмысленно смотрела на длинную струю дыма.

- Я знаю, что за сообщение ты только что получил.

- Откуда?!

Я чувствовала, как его взгляд жжет мне щеку. Но до одури боялась повернуть голову. Еще одна затяжка, еще одна струя вперед и вверх.

- Это я отправила это сообщение. Ну, точнее, не совсем я. Но по моей просьбе. И то видео, из-за которого на тебя обиделась Валерия – его тоже снимала я. Более того, там все… сделала я.

- Но зачем?!

И я повернула голову. Данил смотрел на меня так, будто… Я даже не знаю как. Любые сравнения будут банальными и пафосными. Я видела только, что на его щеках стал разгораться широкий густой румянец.

- Зачем?! - прокричал он, потому что я молчала. – Зачем, Лиля, зачем?!

- Потому что я тебя люблю.

Окурок полетел в урну, а я – в пропасть.

Уходила я, слыша хруст окончательно доломавшейся и идущей ко дну жизни, собственное шумное дыхание и шелест кроссовок по асфальту. Данил не сказал ни слова.