Глава 19

Не сказать, что родители встретили меня с распростертыми объятиями. На лице папани вообще читалось: «Когда же нас оставят в покое». Впрочем, он коротко поприветствовал меня и удалился к телевизору. Футбол в самом разгаре, негоже пропускать. Ну а мама принялась откармливать чадо и допрашивать о причинах переезда.

Я не раскололась.

Не рассказывать же про «заманчивое предложение» разделить ложе с двумя извращенцами. Да родители от стыда сгорят за младшую дочь. Поэтому ограничилась: «временно перекантоваться», «надо собраться с мыслями», «оплачу ЖКХ», «не выгоняйте меня, пожалуйста».

— Могла бы даже не спрашивать! — ворковала мама, отрезав мне половину шарлотки. — Мы с папой очень рады тебя видеть.

Из гостиной донесся грустный, но всё-таки согласный вздох отца.

Я заняла комнату, принадлежавшую когда-то нам обеим, а нынче ставшую домом Марго. Она радостно запрятала все мои пожитки (фоторамки, грамоты, мягкие игрушки) на антресоли и разложила повсюду своё шмотье. Спальня провоняла её духами. Приторный, ягодный аромат, от которого хочется расчихаться.

Все выходные я наводила порядок в голове и шкафах. Раскладывалась, передвигала мебель. Что угодно, только бы не улечься на кровать и не расплакаться от жалости к себе. От переизбытка эмоций даже забыла про Скворцова, потому что случайный секс казался мелочью по сравнению с побегом из собственного дома.

Поэтому только утром понедельника я осознала: это же начало конца. Надо идти на завод и весь день пересекаться взглядами с директором.

Кошмар!

Я накрылась подушкой и долго лежала, пытаясь унять биение сердца. То устаивало кульбиты в грудной клетке. Помните состояние перед экзаменами? Когда так нервозно, что начинает скручивать живот. Именно студентом-неумехой я себя и ощущала.

Будильник прозвонил второй раз и третий, а на четвертый в комнату вошла мама с призывом:

— Подъем! Завтрак на столе.

Именно этими словами она будила нас с Марго в детстве, разве что тогда в ход ещё шло вытаскивание из-под одеяла и обливание холодной водой.

О, а в переселении к родителям есть свои плюсы. Сто лет не кушала домашней манной каши с вареньем. Вкуснятина. Такую умеет готовить только мама.

Короче говоря, к моменту отъезда на работу я даже приободрилась.

Если вы думаете, что Максим Скворцов как-то по-особенному отреагировал на моё появление, то заблуждаетесь. На его холеном лице не дрогнул ни единый мускул, когда я ворвалась в общий кабинет ровно в восемь часов утра и поприветствовала всех разом во главе с директором, который раздавал команды начальникам отделов.

— Доброе утро, Романова, — равнодушно произнес он. — Проспали?

Не признаваться же, что объелась манной каши и с трудом докатилась до автобусной остановки. Слишком откровенно, даже для человека, с которым я переспала.

Просто сосредоточенно кивнула и уселась на родной крутящийся стул.

— Сделайте мне кофе, — бросил через плечо Скворцов. — Ах да, совещание перенесено на сегодня. Подготовьтесь.

— К-как?

— Вы собираетесь отстаивать свои идеи перед руководством?

— Да нет…

— «Нет» — не собираетесь? Или «да» — собираетесь? — совсем уж глумился Максим, будто совсем недавно не ласкал меня пальцами и не шептал на ухо, какая я горячая.

Любопытно, а нам надо как-то объясниться друг перед другом или обсудить произошедшее?

От непрошеного напоминания жар прилил к щекам, и мне остро захотелось спрятаться под стол, где и остаться до конца рабочей недели. Но пришлось промямлить какую-то ерунду, заварить кофе и всё утро чувствовать себя полной дурой.

Как я буду разговаривать с руководителями служб? А с генеральным? Да моё умение общаться с людьми давно помирало в судорогах.

— Ты в порядке? — Люда сочувственно погладила меня по плечу.

— Ага… — монотонно кивнула я, обдумывая, как жесток Скворцов по отношению к собственному секретарю.

— Бедняга, — поддержала Ирочка Ливанова и подставила пачку с неизменными хлебцами. — Похрусти.

Но кусок в горло не лез, и до совещания я тупо сидела и втыкала в монитор с отсутствующим видом. А когда Максим поманил за собой, то долго-долго отодвигала стул, долго-долго плелась следом и долго-долго пыталась устроиться за столом для совещаний. Я предусмотрительно включила диктофон, чтобы не вспоминать, что конкретно нужно внести в протокол.

И затихла.

Руководители скандалили, брызгали слюной и называли друг друга идиотами. В такой дружеской рабочей обстановке прошел первый час. Я надеялась, что мне удастся избежать провала. Но в начале второго, когда тема коснулась этих треклятых штрих кодов, Скворцов взял слово.

— Арина Сергеевна предложила любопытное решение проблемы.

Все переглянулись. В глазах директоров застыл немой вопрос: а кто, собственно, такая эта Арина Сергеевна? Никому даже в голову не пришло, что секретарша, которую Максим Степанович таскает за собой как ручную собачонку, умеет ещё и думать.

— Не совсем решение… — промямлила я. — Скорее возможность улучшить… ну… эту… как его… проблему.

Как можно «улучшить проблему»?! Твою мать, что же я несу! Почему-то слова кончились, будто их было отмерено ограниченно количество, а я израсходовала всё на какую-то ерунду. Кроме междометий и местоимений, ничегошеньки не осталось.

И тут мне на колено легла тяжелая ладонь. Аккуратно легла, без какого-либо подтекста. Скорее успокаивающе, чем с целью раздразнить. Этот жест означал: всё в порядке, у тебя получится.

В голове прояснилось.