Глава 20

Рука Максима не двигалась, но этого и не требовалось. Благодаря нему я заговорила увереннее. Про штрихкодирование и о том, как можно приспособить заводские программы под то, чтобы коды считывались во время изготовления продукции. Несла какую-то пургу, в которую сама внезапно поверила.

Почему нет? Идея-то неплохая.

— Это поможет решить проблему идентификации и ускорит процесс обработки информации о складских остатках, — закончила я и, выдохшись, затаила дыхание.

Все помолчали.

— Недурственно, — через долгие несколько секунд ответил генеральный директор. — Максим Степанович, хорошее приобретение.

— А то ж! — ухмыльнулся мой босс, убрав ладонь с колена. — У нас не служба, а сплошные самородки.

— Сможете реализовать то, о чем говорила… — он запнулся на моем имени.

— Арина Сергеевна, — подсказал довольный Максим. — Разумеется. Я подготовлю техническое задание и отберу сотрудников, которые вплотную займутся этим проектом.

— Договорились. Представьте информацию для обсуждения в пятницу.

В этот момент я ощутила себя очень крутой, значимой персоной. Мою идею похвалил генеральный директор! Мамочки! Запишу это в личном дневнике как особую дату. Правда, для этого придется завести личный дневник, но это уже мелочи.

Обратно я бежала едва ли не вприпрыжку, что не укрылось от бдительного ока Скворцова.

— Особо не зазнавайся. Одна похвальба — это ещё не победа. К тому же я бы не считал слово «недурственно» комплиментом.

— Отстань, — парировала я и тут же прикусила язык. — Ой, извините. Блин, как нам общаться? На «ты»? На «вы»?

— Почему мы не можем общаться как раньше? — Скворцов пристально уставился на меня из-под нахмуренных бровей.

Потому что раньше твой член не находился внутри меня, и я не стонала тебе в шею! Неочевидно, что ли?!

— Есть причины… — Я дернула плечом.

— Романова, давай так, — Максим вздохнул. — Наедине ты можешь называть меня как угодно, хоть господином. Но в присутствии других людей мы не меняем модель поведения, дабы избежать ненужных вопросов. Тебя такой вариант устраивает?

Вполне. Это не отменяет моё стеснение рядом со Скворцовым и непонимания — а как быть дальше? — но зато не придется пугаться, что нашу маленькую интрижку длиной в один вечер кто-нибудь рассекретит.

Судя по всему, продолжения в виде каких-либо отношений не подразумевается, а становиться куклой на пару ночей я не готова — остались капли самоуважения. Так что запомним этот опыт как приятный, но разовый презент от начальства.

Тем сложнее было отработать вечером лишний часок. Официально это значилось как «разобраться с проектами», но неофициально я боялась остаться наедине со Скворцовым. Когда кабинет опустел, мне срочно приспичило вначале в туалет, а затем на кухню.

В чайнике заваривался зеленый чай, и я сосредоточенно рассматривала чаинки, которые кружили в воде.

— Не отвлекаю? — Скворцов застыл в дверях.

— Нет, заходи…те, — напряженно ответила я, зачем-то сжав бедра.

Не станет же он насиловать меня здесь и сейчас? Или станет?

«А тебе этого хочется, не так ли?» — съехидничало что-то внутри меня.

— Все ушли, гарантирую, мы одни, — прозвучало зловеще, как если бы это стало началом фильма ужасов. — Можешь убрать из лексикона окончания «-те». Мне кажется, или ты старательно меня избегаешь?

Скворцов уселся на край стола. Так близко, что я могла уловить тонкий аромат его парфюма, горчащий на моих губах словно коньяк. Рубашка, часы, бородка — всё по-старому, но для меня во внешнем виде начальника что-то неуловимо изменилось. Искривилось. Выпятилось.

Стало развратнее и доступнее.

Арина! Соберись, тряпка.

Видимо, только меня смущал тот факт, что я видела Скворцова обнаженным, потому что его взгляд был безмятежен, а поза расслаблена. Никакого напряга. Даже малейшего.

— С чего ты взял, что я тебя избегаю? Глупости, — покривила я душой, отклоняясь назад. — Чаю?

— Нет, спасибо. Арина, давай поговорим. Если ты считаешь, что мне хотелось переспать с тобой, то…

Он задумался. Мне даже стало интересно, какое же будет продолжение? В любом из представляющихся вариантов меня либо унижали словами «ты ошибаешься» (да у кого в здравом уме на тебя встанет?!), либо намекали на мою доступность (сама виновата, что надела такое короткое платье).

— Не буду врать, хотелось, — после поистине театральной паузы закончил Максим. — Но ценный сотрудник важнее, чем девушка на одну ночь. Поэтому, если тебя что-либо смущает — не переживай. Я не планирую тобой пользоваться.

Ну, и на этом спасибо.

— Впрочем, если тебе станет скучно или одиноко — всегда не прочь повторить, — голос его наполнился жгучим ядом, от которого мои внутренности зажглись пламенем.

Дабы слова не расходились с делом, Скворцов поднялся и зашел мне за спину. Я замерла как мышь, завидевшая кота. Абсолютно прямая, со сведенными лопатками. Боясь двинуть головой. Максим склонился, провел по волосам, затянутым в хвост. Затем почти собственническим движением оттянул мою голову за волосы назад и впился жадным поцелуем в шею, оставляя отметины. Следы. Напоминания.

Сладкая волна возбуждения прокатилась по позвоночнику.

— Максим… — только и смогла простонать я, чувствуя, как внизу разгорается пожар.

Нельзя. Недопустимо. Нет-нет-нет. Пожалуйста, отпусти меня, позволь вырваться из твоего плена, пока голову не замкнуло одной-единственной мыслью: «Я хочу этого мужчину так сильно, что готова умереть за ночь с ним». Но директор и сам понял, что сегодня секса на столе не предвидится, а потому отстранился.

Так насытившийся хищник отпускает забитую жертву. Без толики сожаления.

— Выходи из зоны комфорта, Арина. Во всех смыслах. Захочешь повторить — скажи.

— Без обязательств, да? — зачем-то уточнила я.

В смысле, отношений у нас не будет — это и ежу понятно. Но ведь под обязательствами понимается и другое: обещания, просьбы, симпатия друг к другу. Либо голый секс?

— Разумеется, — согласился Скворцов. — Да что с тобой не так?!

— А ты… вы… мне должность дали за красивые глазки?

— Арина, я читал твое резюме. У тебя креативный подход к проблемам, при должном усердии ты можешь стать неплохим программистом и даже руководителем. Неправильно, что тебя задвигают в сторону. Знаешь что? Если тебе так будет легче: считай, что наша связь была помутнением рассудка. Успокойся, чтобы полноценно работать дальше.

— И всё?

— И всё. Закончи с бумагами и иди домой. На тебе лица нет.

Я не показала обиды, но внутри всё клокотало. Вот так просто: помутнение рассудка. Секундная оплошность. Не более того. Впрочем, он ведь готов повторить тот роковой вечер. Если захочется, никто меня не осудит и не остановит.

Ради приличия я ещё немного посидела на кухоньке, так и не отпив из кружки. Не хотелось. Ничего не хотелось, кроме одного конкретного человека.

Мои ноги тряслись, когда я поднималась, вцепившись онемевшими пальцами в столешницу. Чуть не скинула заварочный чайник. Долго умывалась перед тем, как вернуться в опустевший кабинет. Дверь директора была закрыта — ушел домой.

Почему-то внутри поселилась щемящая тоска, будто у ребенка, которому отказали в долгожданном подарке на день рождения.

Всё правильно. Не жалей об отказе, Романова. Нельзя спать с боссом. Это противопоказано. Запрещено. Осуждается.

Но так желанно, что хочется наплевать на все запреты.