Глава 38

Следующие три дня Максим был сам не свой. Не представляю, что конкретно на него нашло, но чувствовала пятой точкой — ничего хорошего. Взгляд его наполнился ехидством, и Скворцов всё чаще поглядывал на меня из-под опущенных ресниц, словно что-то для себя осмысливал.

На прямые вопросы он пожимал плечами. Ничего, мол, не поменялось. Ну-ну, почему тогда по ощущениям — поменялось буквально всё?

Первым же вечером мы обсудили интимные фотографии и реакцию на них коллег. Максим услышал мои сомнения, согласился с ними, не настаивал на том, чтобы вернуться. Сказал только:

— Отдохни от завода. Захочешь уволиться — не буду давить. Захочешь остаться — сделаю всё, чтобы тебе было комфортно.

Я вдоволь наплакалась у него на плече и даже посчитала, что всё не так уж отвратительно складывается. Плохо, конечно, но жить можно.

Оставалось разобраться со странным поведением Скворцова.

Впрочем, было кое-что ещё, что глодало меня изнутри.

Я переживала за Марго. Дико, наверное, если учесть, как мы расстались, но страх был неистребим. Можно сколько угодно ненавидеть этого человека за потребительское отношение к миру, за попытку выжить меня из бабушкиной квартиры, но…

Я, действительно, не хотела, чтобы ей переломали ноги или застрелили в какой-нибудь темной подворотне. Она — моя родная кровь. Пусть эта кровь ядовита словно ртуть, но другой нет.

Короче говоря, к пятнице я не выдержала и рванула к ней.

В кухне виднелись громилы гендиректора, которые спокойно чаевничали бутербродами с салом. Меня они заметили, даже поприветствовали кивками. Я стянула обувь и прошлась по коридору, осматриваясь, словно кошка, которую выпустили из переноски в незнакомой квартире.

Бабушкина комната пустовала, точнее — выглядела точно так же, какой была до приезда нежданных гостей. Не осталось шмоток Марго, не валялось вещей Кирилла. Да и самого бывшего нигде не наблюдалось, будто он испарился. Зато сестрица утрамбовала в чемодан гору одежды и пыталась застегнуть трещащую по швам молнию.

— Уезжаешь? — удивилась я.

Как-то тихо она это делает. Без скандалов или драматичных стонов о тяжком житии и неблагодарных старших сестрах в лице меня. Зато выглядит вполне целехонько, значит, головорезы не добрались.

— Угу, — согласилась Марго и вдруг добавила совсем уж странное: — Спасибо.

— За что?

— За то, что помогла, хотя могла бы послать меня в задницу.

Стало куда более непонятно. Я вроде не делала вообще ничего.

— Меня в понедельник чуть не побили, — Марго закусила губу. — Хорошо, что ребята помогли, выгнали этих неадекватных бандитов взашей. Потом ещё к главному их сходили. Я ему украденные пятьдесят тысяч верну, но остальное он пообещал не требовать. Спасибо за это.

— Так это не меня, а своих сожителей благодари.

— Нема за шо! — радостно отозвались из кухни ребятки.

Вот это слух!

— Кстати, про сожителей. Где Кирилл?

Марго пожала плечами, хотя от меня не укрылось, что взгляд её помрачнел. Я так и мялась в дверях, не решаясь войти в комнату.

— Сказал, что слишком много геморроя приношу, собрал манатки ещё позавчера и свинтил незнамо куда. Вроде бы к мамочке под крыло.

Хорош индюк, конечно. Не говорю, что моя сестренка честный и замечательный человек, но бросить её в такой ситуации — как-то не по-мужски. Знал же, какая она бедовая. Получается, его храбрости хватило лишь на то, чтобы краны отвинчивать?

— Я бы хотела тебе посочувствовать, но…

— Да забей, я понимаю, что сочувствовать тут нечему. Тем более я увела у тебя парня. Ты имеешь полное право меня ненавидеть.

— Ну, не увела. Он сам благополучно увелся, ты только подобрала его после нашего разрыва, — поправила я.

Марго покачала головой и уселась прямо на чемодан, пытаясь застегнуть его под силой тяжести собственного тела.

— Вообще-то мы с Кириллом спали задолго до вашего расставания, просто решили, что будет правильнее не говорить этого тебе. Обыграли влюбленность.

— Чего-чего?

— Вспомни, это ведь Кир уговорил тебя не ехать в Турцию из-за гриппа, а взять меня. Какой парень в здравом уме это предложит?

Я начала медленно сопоставлять факты. Складывалось плохо, но определенная логика в словах Марго имелась. Действительно, в тот раз, когда моей поездке помешал грипп, именно Кирилл убеждал, что билеты сдавать невыгодно, да и сестра готова оплатить свою часть поездки.

Неужели они столько времени обманывали меня?! Отвратительно. Впрочем, хуже думать о своей сестре я уже не могла, поэтому просто улыбнулась. Подошла к ней, рванула за неподатливую молнию. Вдвоем дело пошло куда живее.

— Так что, Арина, я та ещё тварь, — глухо отозвалась Марго, отряхивая чемодан от налипшей пыли. — Не думаю, что мы будем часто видеться, но на квартиру твою претендовать больше не намерена. Я уже подписала необходимые документы о дарении.

Меня словно шибануло между лопаток. Я медленно подняла взгляд на сестру, которая стояла, ссутулившись, какая-то блеклая, малозаметная.

— Когда успела?

— С парнями вчера сходила к нотариусу.

— Они тебя заставили?

— Не совсем. Это скорее благодарность. Меня бы тот урод если не убил, так покалечил бы. По-моему, жизнь стоит половины квартиры.

Она вручила мне ключи и покатила чемодан к выходу. Я молча наблюдала за тем, как сестра шнурует ботинки, как влезает в дутую куртку, как машет рукой Толе с Колей. Как за ней закрывается дверь. Мы не попрощались, не обнялись напоследок, но в нашем расставании осталось больше тепла, чем за долгие месяцы общения.

— Мы уедем к завтрашнему утру, — отчитались добродушные бугаи, отхлебывая чай. — Квартиру прибрать?

— Э-э, — замялась я, но опомнилась, мотнула волосами. — Нет, прибирать ничего не нужно. Спасибо за помощь.

Так странно. Мы враждовали с сестрой, строили козни, ругались до смерти в борьбе за жилплощадь. А расстались миром после того, как я «помогла» ей, а точнее — не усугубила ситуацию.

Мы никогда не помиримся. Я не смогу простить ей предательства (хотя и благодарна, ведь Марго отвела меня от Кирилла), но жгучей ненависти не питаю. Скорее — разочарование. Грустно, когда родные люди на поверку оказываются такими гнилыми.

Я в последний раз осмотрела пустую бабушкину комнату, прикрыла дверь и поехала к Максиму. Тот, правда, обещал допоздна задержаться на заводе, но ничего. Дождусь.

Обрадую его тем, что больше не нужно терпеть мою физиономию. Можно собирать шмотки и возвращаться в родные пенаты. На работе нам тоже не придется пересекаться — я ведь уволилась. Интересно, мы будем общаться хоть изредка, или Скворцов найдет себе новую секретаршу?

Почему тогда на сердце так нелегко, будто и квартира уже не такая родная, как раньше, и одиночество отныне не кажется желанным?

***

Вечер медленно, но неотвратимо накрывал город туманной шалью. Солнце скрылось за горизонтом, и кругом потемнело. Накрапывал мелкий дождь, летел в распахнутое окно, застывал пятнами на занавесках.

Я оттягивала сборы до последнего, но всё равно давно упаковала одежду в сумки, трижды обошла всю квартиру, проверяя, не забыла ли чего-нибудь, за чем возникнет соблазн вернуться. Знаете, как девушки «случайно» оставляют у молодого человека расческу, чтобы в нужный момент приехать якобы за ней, но на самом деле — за его вниманием.

Даже попрощалась с соседкой-Дианой, которая предлагала отметить отъезд старым-добрым коньяком, но я была непреклонна. Рюмки коньяка хватит, чтобы меня потянуло на откровенность, и вот уже Максим узнает, как сильно кое-кто не горит желанием уезжать.

Вот уж нет.

Назад дороги нет. Я самодостаточная женщина и не должна зависеть от мужчины, даже такого притягательного и желанного, как Максим Скворцов. Пусть наши отношения развиваются честно, без обязательств. Захотим — встретимся. Не захотим — разойдемся по сторонам.

В замке заворочался ключ. Я уселась на диван, окруженная сумками, стиснула кулаки. Ключ ворочался долго, будто хозяин резко запамятовал, как открывать дверь.

Странно, конечно. Что произошло?

Я выглянула в коридор и увидела человека, которого меньше всего ожидала застать в квартире Скворцова. Анжелику. Девушка стояла на коврике у порога и осматривалась. Откуда у неё ключи?

Первым порывом было затаиться где-нибудь в спальне. Спрятаться в шкаф или под кровать и переждать там. Но чего мне бояться? Живу тут по разрешению хозяина, отношений наших он вроде как не скрывает, а с ней давным-давно порвал.

— Привет, — сказала неуверенно, высовываясь в коридор.

— Привет, — кивнула Анжелика и повертела в руках телефон. — Максима нет дома?

— Работает.

Хотелось спросить, откуда у неё ключи, но я не стала изображать ревнивую девушку. Мы пялились друг на друга с опаской. Причем я отмечала, как плохо выглядит бывшая пассия моего босса (тоже бывшего). Одетая в необъятный черный свитер и такие же черные, но будто вылинявшие брюки, она уже не казалась королевой красоты.

— Я приехала кое-что забрать, — объяснила Анжелика и переступила порог. — Максим разрешил, ключи передал. Ничего страшного?

— Конечно же, нет. Не буду мешать.

Я развернулась, чтобы уйти в комнату и тихо-мирно переждать нашествие девушки на квартиру Максима. Почему-то при виде её проснулась ревность. Колючая, острозубая, она зловонно дышала мне в позвоночник, стоило представить, что совсем недавно Максим ночевал здесь с этой Ликой, что её он исследовал на диване, с ней развлекался в необъятной ванной комнате.

Я стиснула зубы и на мгновение прикрыла веки.

Отдышись, Романова…

…Тень, мелькнувшая за спиной, так проворна, что я не успеваю даже обернуться. Не вижу её, но чувствую. Одна секунда промедления, и в мой локоть впивается длинная игла. Вначале немеют руки. Краски размываются, предметы теряют очертания. Я еле стою на подкосившихся ногах и судорожно пытаюсь схватиться за косяк, только бы не рухнуть на пол.

— Тебе плохо? — почти ласково вопрошает Анжелика, подхватывая меня под мышки. — Присядь.

Я пытаюсь ответить что-то (вроде бы послать в задницу, но не уверена), да только язык прилип к нёбу, и на глаза будто набросили непроницаемую ткань.

Удар сердца.

Темнота…