Глава 7

Вернувшись домой, я перебрала весь гардероб. Точнее — я разделила его на две части: «полное непотребство» и «непотребство неполное». Рваные джинсы, гигантские балахоны и застиранные футболки убрала подальше. На кровати остались лежать блузки времен студенчества (хорошо, когда твой размер одежды неизменен с девятого класса), строгие черные джинсы, редкие юбки.

Н-да, всё не то. Если Скворцов, действительно, собрался водить меня на совещания, то это стыд и позор. Придет он, весь такой выглаженный, лоснящийся, красивый. Широкоплечий. С часами, которые стоят как половина квартиры Люды. А хвостиком за ним — человек, одетый в платье а-ля «привет, голодные студенческие годы».

Тьфу, почему я вообще обсасываю внешность директора как аппетитную косточку?! Что-то про Валерьевича я вообще не думала, а тут битый час вспоминаю, какого цвета на нем сегодня был галстук.

В общем, придет зарплата — обновлю гардероб. Но перед этим потребую, чтобы мне официально подписали надбавку, а то наобещать можно с три короба.

На моё счастье, весь вечер и утро сладкую парочку было не слышно, поэтому я относительно спокойно легла спать, проснулась и двинула на родной завод. Конечно, на душе скребли кошки. Дикие такие, с гигантскими когтями, они драли мою грудную клетку изнутри. Присутствие Кира рядом с собой — нас разделяла всего одна стена — будоражило воспоминания.

Застарелые раны вновь кровоточили.

Короче говоря, на работу я завалилась без пяти восемь, в плохом расположении духа. Максим Степанович пришел сразу после меня. Я выкладывала из пакета контейнер с обедом, когда он прошел мимо со словами:

— Доброе утро, Романова. Принесите мне кофе.

Ирочка Ливанова заинтересованно зыркнула в мою сторону. Ожидала какой-то бурной реакции, которой не последовало. Я тяжело вздохнула и отправилась в столовую. То, что меня почти назначили помощником руководителя, как-то не согревало. Всё-таки я долгие годы мечтала быть программистом, а стала секретуткой.

О, в шкафчике появились сливки. Интересно, их притащил сам Скворцов или кто-то из желающих понравиться новому директору? Я щедро плюхнула их в кружку, на глаз разбавила черной жижей, которую выплюнула кофемашина. Кофе я не пила, а потому и варить его не умела.

Ну, вроде выглядит съедобно.

Но когда Скворцов сделал щедрый глоток, стало понятно, что приготовление напитков не является моей сильной стороной.

— Вы решили бухнуть столько сливок в счет прошлого раза? — Он оставил кружку подальше.

— Я умею писать код, а не всё это, — развела руками.

— Не обманывайтесь, код вы писать не умеете, — отбрил Скворцов, заставив меня заискрить от злости.

Пришлось сжать пальцы в кулаки и натянуть на лицо улыбку. Интересно, он сам хоть что-нибудь разработал? Или умеет только издеваться над подчиненными? Ещё и с ухмылкой этой гаденькой, которую очень уж хочется стереть с его нахального лица.

— Это всё, что вы хотели мне сказать?

— Совещание через полчаса. Причешитесь хоть, — подмигнул перед тем, как я развернулась на каблуках и поковыляла к двери.

Скотина! Какой же он козел безрогий! Слов не хватает, чтобы описать всю ту бурю эмоций, которую я испытываю по отношению к этому человеку. Надеюсь, у них с Людой ничего не выгорит, потому что я не смогу искренне порадоваться за подругу.

Да что не так с моей прической?!

Я глянулась в настольное зеркало. Там отразилась разъяренная девица с бледным лицом и горящими гневом глазами. Бледные губы поджаты. А волосы… да нормальные они! Не топорщатся, не лезут во все стороны. Приличный конский хвост, челка убрана.

Но раз уж он просит.

— Дай расческу, — потребовала у Люды.

Та беспрекословно исполнила приказ. Я распустила хвост, встрепала локоны. Прошлась по ним расческой взад-вперед, взлохмачивая. Люда с Ирочкой посматривали с сомнением, ибо с каждым новым взмахом руки я всё больше напоминала ведьму с гнездом на голове.

Закончив приготовления, я плюхнулась за стол и отпила вчерашнего чая с видом победителя. Девочки переглянулись, но донимать расспросами не стали. И следующие полчаса прошли в монотонной работе.

— Я причесалась, — сообщила Скворцову, когда он вышел из кабинета и позвал меня за собой.

— Я вижу, — сощурился тот, не подав, впрочем, никаких других эмоций.

— Что от меня требуется на совещании?

Я едва поспевала за его широким шагом. Семенила ногами, с трудом передвигаясь на каблуках (ненавижу туфли!), а Скворцов отдалялся всё дальше и дальше.

— Просто присутствуйте, — отмахнулся Максим Степанович, даже не обратив внимания на то, что «помощник руководителя» остался за поворотом.

— Что-то записывать? — уточнила на бегу, ибо смысла в обычном присутствии не видела никакого.

— Нет, не нужно. — Покачал головой. — У меня неплохая память.

Так на кой ляд я тебе сдалась?! Сидеть и строить глазки генеральному директору? Тогда нужно было брать с собой какую-нибудь грудастую красотку типа Люды, которая и улыбается зазывно, и флиртует мастерски, и умственную деятельность изображает в разы лучше моего.

Идиотизм какой-то.

В чем, мать его, подвох?!

***

Чем ближе мы подходили к административному зданию, тем сильнее меня брала дрожь. Если честно, я больших начальников боюсь до одури. Мне потому и нравится программирование, что оно не требует контакта с людьми. Не надо перед кем-то отчитываться, получать нагоняй. Пиши себе и пиши.

А тут…

В конференц-зале, где собрались все директоры, мне стало физически тяжело дышать. Я оглянулась в поиске свободных кресел подальше от огромного стола, за которым сидело высшее начальство. Почти нырнула в уголок, но Максим Степанович прошипел:

— Рядом!

Чего? Он мне как собаке приказывает?! Ещё б по бедру похлопал да за поводок дернул, мать его.

Стиснув зубы, я рухнула на соседнее кресло со Скворцовым. Ладно, всё не так плохо. Кроме директоров, здесь присутствуют и секретари, и руководители отделов, и другие неизвестные мне люди. Никто не посчитает меня пятым колесом, ибо тут этих колес — на десяток автомобилей хватит.

Началось совещание. Скучное, ровно до того момента, как все не начали скандалить друг с другом. Заказ не поступил заказчику, произошел сбой в цикле производства, принтеры перестали печатать — орали по любому поводу. Восхитительная истерия. Я искоса поглядывала на директоров, одетых как с иголочки. В пиджаках, дорогущих рубашках, с запонками. Многих из этих людей я видела только на сайте завода, а лично даже встретить опасалась — такими они были недосягаемыми.

Интересно, сколько они тратят на обмундирование?

С другой стороны, Скворцов. Да, одевается симпатично, но вообще не по-представительски. Что за закатанные рукава на рубашке кофейного цвета? Почему галстука сегодня вообще нет? Да и пуговиц расстегнуто чуть больше, чем требуется при деловой встрече.

Зато женщины как на подбор: в элегантных платьях или брючных костюмах, такие выглаженные, стильные.

Мне вдруг стало особенно стыдно за свою прическу. Аккуратно начала приглаживать волосы, но те не поддавались. Со стороны казалось, будто я жалею себя, гладя по затылку.

— Романова, прекратите, — одернул меня Скворцов. — Вы блох вычесываете или что?

Я так и застыла с пятерней в «гнезде». Медленно опустила руку. Надулась сильнее прежнего.

Надеюсь, этой позорной характеристики никто не услышал.

Обратно мы шли привычной процессией: впереди Скворцов, которого нисколько не смутили всеобщие скандалы, а следом ковыляющая я. Единственной мыслью было: застрелите меня. Как люди вообще носят туфли?! В последний раз я надевала их на выдачу аттестатов и уже спустя час сменила на балетки.

— Что вы поняли из совещания? — спросил Максим Степанович, пропуская меня перед собой.

— Что на заводе вообще никто не работает? — честно ляпнула я. — Поразительно, как предприятие держится на плаву, если учесть, что мы не можем ничего поставить в срок. Ну а если что-то поставляем, то оно разваливается на подъезде к месту эксплуатации.

Мне показалось, или директор одобрительно хмыкнул?

— Мысль правильная. Составьте протокол по итогам совещания. Подписывать нигде не требуется, чисто для меня.

Э-э-э, начнем с того, что слово «протокол» знакомо мне очень уж смутно. В моей отрасли под протоколом понимается обмен данных между программами, но вряд ли Скворцов требует этого.

— Я же ничего не записывала…

— Так вспомните. Маразмом не страдаете?

На этих словах мы вошли в наше гигантское «открытое пространство», и Максим Степанович скрылся в своем кабинете.

— Жду документ к полудню, — обронил напоследок.

Твою ж мать!