Глава 9

В домашнем холодильнике не было еды от слова «совсем». Это разозлило меня особенно сильно, ибо с утра оставались молоко, сыр и десяток яиц. Сомневаюсь, что продукты испарились сами по себе. Скорее всего, на них вероломно покусились жильцы соседней комнаты, а по совместительству — мой личный геморрой.

Получается, сожрать моё — за милую душу; а докупить продуктов — совесть не позволяет?

Как же бесит!

Я без стука вломилась в комнату бабушки, которую сестра заполнила своими вещами. Марго дома не обнаружилось, зато на диване валялся в одних трусах Кир. От негодования я даже не смутилась (да и чего я там не видела за два года-то отношений?), а нависла над бывшим коршуном и прорычала:

— Где вся еда?!

— Какая еда? — опешил тот, машинально прикрываясь одеялом. — Ты о чем?

— В холодильнике была еда. Ещё утром. Когда. Я. Уходила.

— А-а-а. — Во взгляде появилась толика раскаяния. — Мы омлет на завтрак делали, всё потратили. Там крупа осталась.

Вот спасибо, мои вы замечательные! Оставили мне моей же крупы!

— Где Марго?

— У подруги.

— Когда придет, сообщи ей, что она задолжала мне продукты. А если воровство повторится, то я повешу на холодильник цепь с замком.

— Арина, ну чего ты преувеличиваешь масштаб проблемы. Мы ж не в коммуналке живем, — цокнул Кир.

— С чего ты взял? — выплюнула я и убежала в свою спальню, где рыдала навзрыд до полуночи.

Меня дробило на части от обиды и бессильной злобы. Понятно, что причина была не в копеечном сыре и уж тем более не в пачке молока. Но вся эта ситуация, в которой мой дом становится общим, а у меня отбирают даже еду — это доводило до отчаяния. Все-таки надо уезжать. Незнамо куда, но проваливать отсюда. Кантоваться на вокзалах или спать в рабочем кабинете, только бы не встречаться глазами с Киром и не думать о том, как он целует Марго.

Этой ночью мне снился Кирилл в те дни, когда мы ещё были счастливы. Улыбчивый и милый, он подошел ко мне сзади, обхватил руками за талию и притянул к себе.

— Я соскучился, — прошептал одними губами.

Вокруг нас не было ничего. Вообще ничего, только кромешная тьма и засасывающая пустота. Даже под ногами не пол, а черный, словно вычерченный углем мрак. Я прижалась всем телом к мужчине, втянула носом аромат его туалетной воды. Та горчила, но горечь эта была приятной и будоражила во мне былую страсть. Мне хотелось зарыться носом в волосы Кира, коснуться его кожи губами…

— Я тоже, — ответила, поворачиваясь к нему лицом.

Мы застыли друг напротив друга на целую вечность. Всё потеряло значение, и только биение двух сердец звучало в унисон. Моя рука покоилась в его руке, и коже было горячо от жара мужского тела. Это могло бы продолжаться бесконечно, если бы не налетел ветер. Внезапно, не дав возможности опомниться. Он появился из-за спины, взметнул мои волосы, закрыл ими лицо Кира.

«Откуда тут ветер?» — отчетливо подумала я, осознавая, что нахожусь во сне.

Но порывы нарастали, пытаясь разъединить нас с Киром. Его черты начали плавиться точно воск. Они размывались, стирались бесследно, пока не преобразились.

Мгновение.

Надо мной нависал Скворцов. Шоколадный сумрак его глаз засасывал как в бездну. Мне было не оторвать своей ладони, которую босс сжимал стальной хваткой. Он изогнул тонкие губы в ухмылке. Повинуясь внезапному порыву, я подняла руку — та потяжелела, словно налитая свинцом — и дотронулась до его заросшей щетиной щеки.

Какой колючий…

Пальцы коснулись уголка горячих губ. Скворцов чуть слышно зарычал и притянул меня к себе. Властно. Собственнически. Как умеет только мужчина, знающий себе цену и привыкший получать желаемое. Его ладонь скользнула по моей спине, опускаясь всё ниже, и замерла на бедрах. Во взгляде застыл немой вопрос.

— Не останавливайся… — пробормотала я.

Рука, огладив попу, скользнула по ноге, пробралась под юбку, дотронулась до полоски нижнего белья. Пальцы кружили по коже внутренней стороны бедер, то касаясь ткани, то отдаляясь невыносимо далеко.

Я охнула от нетерпения и… проснулась.

Черт! Черт! Черт!!!

Что за идиотские сны?

Я отбросила от себя подушку, в которую вжималась словно в любовника. Стянула одеяло и долго лежала, пытаясь отдышаться. Внизу живота сводило от боли. Мне хотелось коснуться себя там, но я удержалась от глупых поступков.

Блин, что ещё за непонятное желание? Это же… как-то неправильно, ублажать себя пальцами.

Хуже другое. Как теперь смотреть на человека, который практически отымел меня в моем собственном сне?

Катастрофа.

В ногах устроился кот, и только тогда я смогла задремать, но просыпалась каждые полчаса, боясь, что непонятные, а оттого пугающие сны вернутся, чтобы окончательно свести меня с ума.

***

Утром я старательно избегала босса. Кофе ему принесла (он не просил, но я решила изобразить хорошую секретаршу, раскаиваясь во вчерашнем косяке), но взгляда не поднимала. Совещаний, хвала небесам, не предвиделось, поэтому я спокойно занималась работой, в перерывах пытаясь решить неразрешимые проблемы нашего производства. Отвечала на телефон директора, переадресовывала ему редкие звонки.

Люде, кстати, сказала, что чат читается, а потому личную переписку лучше вести через интернет. Подругу это ничуть не расстроило.

— А я от своих слов не откажусь, задница у него божественная, — заявила она на обеденном перерыве. — Я думала предпринять активные действия. Подойду сегодня, якобы с вопросом от пользователя.

— Это какой такой вопрос от пользователя нужно решать через директора службы? — полюбопытствовала я, отгоняя дурацкие мысли о недавнем сне.

— Придумаем по ходу действия. — Подруга решительно стукнула кулаком о стол. — Пожелай мне удачи, сегодня в конце рабочего дня Скворцов станет моим.

Спорить с ней бесполезно, поэтому всю вторую половину дня Люда наводила марафет. Она поправляла прическу и подкрашивала губы так часто, что не успевала отвечать на звонки. Я же смутно догадывалась: это начинание ничем хорошим не закончится. Он же не прыщавый подросток, чтобы повестись на большую грудь или яркий макияж.

Не подросток же, да?

А если всё-таки поведется?

А тебе какое до этого дело, Романова?

Вечером я выложила перед боссом очередные два решения проблем из импровизированного протокола и хотела уже слинять куда глаза глядят (глядели они в сторону дома), но Скворцов остановил меня жестом.

— Останьтесь. Есть, чем заняться.

— Но… — черт, как же отказаться.

Не говорить же, что сейчас к нему пойдет моя целеустремленная подруга, которая будет флиртовать в жесткой форме, а потому моё присутствие только помешает. Люда давно уже сидела на взводе, готовая сорваться с места и обескуражить шефа глубиной декольте.

— У меня… дела… — нерешительно закончила я.

— Неотложные? — Скворцов склонил голову набок, сканируя меня очень тяжелым взглядом. Настолько тяжелым, что таким и пришибить можно точно гранитной плитой.

Его щека так близко, что можно прикоснуться по-настоящему и сравнить эмоции из ночного сна с реальностью. Интересно, а руки у него такие же грубые? Будут ли они жечь кожу прикосновениями? А губы? Если склониться к нему, как он отреагирует на поцелуй?..

АРИНА, ТЫ С УМА СОШЛА!!!

— Оч-чень.

— Идите, — смирился Максим Степанович. — Там кто-то остался?

— Ага, Людмила Петрова. Она вас ждет.

— Пусть заходит.

Скворцов уткнулся в программу на ноутбуке, и я смогла выскользнуть наружу, пытаясь заглушить адское биение сердца. Оно, казалось, готовилось выпрыгнуть наружу и зайчиком ускакать в сторону выхода.

— Удачи, — улыбнулась я Люде, и та вскочила с места, обдав меня сладкой волной.

Ну и надушилась.