Глава 95

Тэнгира я не видела с тех самых пор, как раненый он тащил меня в спальню герцога, приговаривая, что женщинам язык не нужен. И хотя потом он не приходил ко мне ни во сне, ни наяву, не сомневалась, что первый раз в постели я оказалась именно с ним.

Для этого ему пришлось забрать свое-чужое тело Эллиота. Ну, и устроил он тогда разгром, а между делом написал вот эту картину.

— Я ждал тебя раньше, женщина, — проворчал увенчанный рогами великан. Он уже не шел между камнями, а сидел на широком плоском валуне, разведя ноги… Набедренная повязка на месте. Маленькая уступка, прикрывающая слишком большие обстоятельства.

Я игнорировала его ухмылку и с серьезным видом рассматривала гигантских крылатых существ, паривших вдалеке над водой. Бог не боялся, что его атакуют?

— Была занята, — буркнула небрежно. Нечего мне с ним расшаркиваться. — Дела по дому. Подруга, которая оказалась не подругой…

— Ага, и демон, который по ночам с тебя не слезает, — пророкотал мой собеседник. На его полотне с гор посыпались камни. — Совсем стыд потеряла. У тебя врожденная устойчивость к чарам. По этой причине ты прижилась в «Лепестках». Я терпел, уж больно хорошо ты там пряталась. Но стоило влюбиться, и сразу…

Опешила от неожиданности. Ладно, мне сложно представлять их с Конвеем единым целым. Но ведь Тэнгир-то им был, и не одну эпоху.

— Разве можно ревновать к самому себе? Не ты ли этого добивался? Не мог меня догнать во снах, так затащил к себе в дом, — от возмущения голос аж звенел. Человекобык поморщился. — Эллиот не собирался торопиться, не желал объединять нас вязью — ты напал на него, разбил бассейн, набросился на меня… И сейчас обвиняешь, что не хотела тебя видеть.

Исполин подскочил и сделал попытку приблизиться. Теперь его лицо занимало все пространство от одного края рамы до другого. Приплюснутый нос выбрасывал в мастерскую клубы дыма. Нечеловеческие глаза медленно двигались туда-сюда.

— Лилия, и почему ты такая пронзительная… Как он тебя выносит? С другой стороны, если бы ты ворковала со мной хотя бы наполовину так же нежно… Твой Эллиот — не мужик. Это я нашел тебя, притащил из мира, о котором он не имел и понятия… Женщину, особенно свою, надо присваивать сразу. Он же продолжал нарезать круги, идиот! Слишком осмотрительный, осторожный.

Сама не заметила, как разозлилась. Какая-то пещерная часть герцогской личности, спрятанная им подальше, а потом и вовсе выброшенная вон, смела рассуждать плох Конвей или хорош.

— Осмотрительный — замечательно. Значит, он отдает себе отчет в своих действиях. А ты, как ты говоришь, притащил, и при этом парой сделать не смог. Странно, что я не свихнулась, каждую ночь удирая от чудовища… Еще он заботливый. Мое мнение и стремления для него важны. Я вообще не понимаю, почему он это ты.

Тэнгир хмыкнул. Он вроде бы и злился, и в то же время дразнил.

— Тебе и не дано понимать, женщина. К чему? Я же тебе нравлюсь. Всегда тянулась ко мне. С первого поцелуя. Так что не сделал своей только потому, что разделен на две части… А со своим демоном даже не смей сравнивать. Я держал в ужасе миры, жонглировал ими, давил пальцами. Он же — обычный служака на побегушках у душного пламени.

Нет, в каждом из нас прячется то, в чем страшно признаваться даже себе самому. Например, не в меру хвастливый бог. Сильно сомневаюсь, что идеального Эллиота Сноу стоит объединять вот с Этим. Может, когда-то Тэнгир и был порабощен Бездной, но тот, в кого он обратился, полностью устраивал окружающих и самого себя.

— Послушай, Эллиот прекрасно справляется без твоей сокрушительной силы. Он один из правящих демонов. По-моему, им восхищаются даже те, кто его недолюбливают. У него гипертрофированная ответственность и сумасшедшая работоспособность. Если бы другие регионы Ада управлялись так же хорошо, как столица, то Бездна бы трещала по швам из-за переселенцев.

Имей Тэнгир хвост, то он помахал бы им у меня перед носом. Столько превосходства светилось в его глазах. А еще вместо привычных огненных вспышек в них горели далекие звезды.

Нет, бог вовсе не был недалеким грубияном, которым хотел казаться. Он умел меняться и перестраиваться. Скорее всего когда-то в его характере прекрасно уживались противоположные черты. Может, ему надоело кочевать и убивать. Тянуло строить оазисы. Впрочем, я с удовольствием не встречалась бы с ним никогда больше

— Загибай пальцы, Лилия, — гигант оскалился и принялся перечислять. — Недотепа не смог найти себе девушку. Более того, не искал. Пошел на поводу у первой встречной интриганки, решив доказать, что он выше предопределения. И ведь почти удалось. Только девица оказалась не способна вынести меня рядом с собой. Куда хуже, что он собственного сына не признал, истратив все силы на попытки воскресить женушку… Только я мог бы соединить его и мальчика... Но давай дальше. Без меня ему не справиться с прорывами. Его убьет любой, даже слабый, демон с той стороны. Ну, и последнее. Его вот-вот растопчут соплеменники. По их логике, если лорд утратил контроль над своей сущностью, то он либо слишком опасен, либо слишком слаб… Так нужен ли я твоему возлюбленному и за кем из нас ты пошла на самом деле, единственная моя?

Во всем этом имелся смысл. Но дьявол, как известно, в деталях. Получится ли у меня принять Конвея, если он вернет эту часть себя? Сколько в нем останется от прагматика и формалиста — от непохожего ни на кого демона, в которого я влюбилась?

Тэнгир читал эти сомнения на моем лице.

— Я даже не призываю тебя воспользоваться кольцом, вызвать меня и бежать от него, — улыбнулся он, обнажив ярко выраженные клыки. — Мы бы прекрасно зажили с тобой в каком-нибудь малонаселенном мире, а он стал бы бледной тенью, почти растворившись в нашей памяти… Или, хочешь, отправимся в твой жалкий мирок? Я легко захвачу его и еще несколько соседних.

— Нет. Не смей переворачивать все с ног на голову. Твое время прошло, — почти задохнулась я.

— Я и говорю, что не призываю. Разрешу объединить себя с этим уважаемым ничтожеством, как того требует Бездна и здравый смысл, — бычара неожиданно расхохотался.

— Что для этого нужно? Ты хотя бы сознаешь, что произошло. Конвей же полностью отрицает.

Дикарь на полотне отстранился, и я снова могла любоваться его фигурой целиком. Перекаченными мышцами, из-за которых он казался ожившей горой.

— Ты примешь меня так же, как принял его.

Прозвучало, как приговор.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Ты достаточно смела, моя Лилия, чтобы полюбить меня. Мне мало, чтобы ты раздвинула ноги и закрыла глаза. Если будешь желать меня больше, чем его, то это нестрашно. Если же нет, то ладно… Ты все равно моя. А его судьба меня не волнует. Пусть сгинет вместе с этим воняющим гарью миром.

Несколько секунд я пристально смотрела в темные, неестественно выпуклые, с почти незаметными зрачками глаза. Тэнгир не шутил.

Рванула к выходу. Жаль, что дверью нельзя ударить сразу два раза.