Глава 13

Дура! Дура! Дура!

Зачем я пообещала Матвею дать шанс?

Наверное, просто хотела, чтобы он от меня отвязался, но, кажется, ещё больше усугубила ситуацию.

Блин, кого я обманываю? Я же с ума схожу от разлуки с ним, и просто хочу, чтобы он доказал мне свою невиновность. Тогда я могла бы с чистой совестью вернуться к мужу, переложив на него ответственность за собственное решение. Это же так просто: он меня уговорил, я не смогла отказать, во всём виноват мужчина.

Глупындра, потому что обо всём этом я думаю, сидя возле кабинета гинеколога. Три недели задержки – это уже слишком, но делать тест мне страшно. Не хочу сидеть над этой дурацкой штуковиной и наблюдать за появлением полоски. Или двух. Уж лучше сдам анализы, чтобы наверняка знать о своём положении.

Очередь в поликлинике, конечно, дикая. Сегодня первый рабочий день после праздников, народу – тьма. Но я терпеливо жду, когда подойдёт мой черёд заходить в кабинет врача.

Утренняя тошнота плавно перетекает в дикое чувство голода, потому что время приближается к обеду, а передо мной ещё пять человек. Ну, что они там делают по полчаса каждая?

А больше всего мне нравится, что врач выходит после обеда и, окинув взглядом очередь, начинает приём с невероятной скоростью. Вот раньше так нельзя было?

Теперь ни одна женщина не задерживается в кабинете больше пяти минут, и очень скоро наступает мой черёд.

Я неуверенно прохожу в кабинет, присаживаюсь на предложенный стул напротив стола гинеколога и отвечаю на вопросы. Молоденькая медсестра фиксирует мои ответы в карту, а врач велит пройти за ширму.

Стиснув зубы, прохожу малоприятную процедуру осмотра на кресле.

– Узи тоже не делала? – спрашивает женщина, стягивая одноразовые перчатки с рук. По поводу того, что я пришла на приём, не потрудившись сделать тест, я уже выслушала гневную тираду от брюнетки среднего возраста.

Отрицательно мотаю головой, предвидя очередную порцию негатива.

– Молодёжь, – презрительно фыркает гинеколог, – как ноги раздвигать, так они первые, а как мозгами пошевелить…

– Вообще-то, я замужем! – вставляю, не выдержав давления. С каких пор унижать пациента стало нормой? И почему высококвалифицированный врач позволяет себе разговаривать с незнакомым человеком в подобном тоне?

– И что? Медаль тебе за это дать? Тоже мне, нашла чем гордиться, выскочка! Викусь, выпиши ей направление на узи, – обращается к медсестре, – а я пойду руки помою.

С этими слова гинеколог скрывается в соседнем помещении, а я встаю с кресла и надеваю свои вещи. Так погано я себя давно не чувствовала.

К счастью, узи я могу пройти прямо здесь, в поликлинике. И даже отмечаю отсутствие очереди, но не особо радуюсь, потому что должна с результатами вернуться в кабинет гинеколога.

Молча протягиваю женщине бланк с результатами исследования. Она быстро пробегается по тексту глазами, потом берёт небольшой лист бумаги и пишет на нём названия препаратов.

– Пропьёшь, чтобы вызвать месячные. Потом ещё раз на приём придёшь.

– Как? – искренне удивляюсь. – Я не беременна?

Женщина недовольно кривит губы, словно я её под пытками заставляю сказать пароль от зарплатной карты.

– Нет, у тебя сбой цикла, – цедит неохотно, словно за каждое произнесённое слово я должна ей заплатить кругленькую сумму.

В растерянном состоянии выхожу из кабинета, не сводя взгляда с названия препаратов. Сбой цикла. Ни узи, ни врач, беременности не нашли. Может, оно и к лучшему, но только внутренний голос настойчиво твердит обратное.

Ноги сами несут меня в аптеку, а вместо назначенных препаратов я покупаю тест на беременность.

С тяжёлым сердцем возвращаюсь в квартиру и с трудом дожидаюсь утра, чтобы сделать этот несчастный тест. В пять часов я принимаю решение остановить свои терзания, и медленно плетусь в ванную с упаковкой теста в руках.

Провожу необходимые процедуры и, присев на край ванны, начинаю ждать результата. Минуты кажутся вечностью, а в висках стучит от нервного перенапряжения.

Две полоски. И я улыбаюсь.

Странно, но думала, что если узнаю от врача о беременности – разревусь, а вышло всё наоборот. Ответ медработника меня не удовлетворил, а две полоски на тесте заставили улыбаться, словно идиотку.

Зато теперь я твёрдо знаю, что мне делать дальше. Более того, не откладывая в долгий ящик, приступаю к реализации своих планов.

Первым делом сдаю квартиру хозяйке. Светлана, конечно, не собирается возвращать мне предоплату, но меня этот факт не особо тревожит. Моя цель – наследство. Мой главный враг – Левины. И теперь мне есть, ради чего бороться, точнее, ради кого. Ради моего ребёнка, который был зачат в любви и будет самым желанным на свете.

При возвращении в город первым делом иду к нотариусу и заручаюсь его поддержкой в вопросе наследства. Оказывается, нет ничего сложного в решении некоторых вопросов, если обращаешься в компетентные органы.

Сонька, словно знает о моём возвращении – звонит и настаивает на встрече.

– Ада, имею совесть! – ругается бесцеремонно. – Я тебе два дня дозвониться не могу, а Мотька, гад такой, тоже дома не появляется. И на работе. Вы вообще, живые там?

Она засыпает меня вопросами, заставляя мозг взорваться от напряжения. Кажется, придётся встретиться с Левиной и успокоить эту паникёршу.

***

– Да уж, подруга, не ожидала я от тебя такого! – Сонька ахает в сотый раз за последние полчаса. Почёсывает ладонью лоб и смотрит вдаль, переваривая услышанное.

Мы сидим в ресторане японской кухни и медленно попиваем воду. Я деньги экономлю, поэтому не стала заказывать что-то существенное, а Сонька заявила, что у неё аппетита нет из-за волнения.

– Это же надо, за пару недель столько приключений пережить.

Не поняла, она сейчас это с завистью произнесла? Вот глупая, да я бы что угодно отдала, лишь бы этот кошмар оказался сном, а Левина завидует. Несмотря на отсутствие разницы в возрасте, я всегда ощущала себя немного взрослее этой взбалмошной девчонки. В очередной раз в этом убедилась.

– Сонь, – я накрываю своей ладонью её руку и слегка сжимаю пальцы, – скажи, я могу тебе довериться?

Девушка, конечно, может обидеться на такой вопрос, но она должна понимать, в конце концов, что мы сейчас немного по разные стороны баррикад находимся.

– Конечно, Ада, ну, что за вопросы! – она накрывает мою руку в ответ и слегка поглаживает тонкими пальчиками. – Давай уже, рассказывай, чего я не должна никому рассказывать?

Девушка откидывается на спинку стула, обтянутого красной тканью и заглядывает чёрными, как ночь, глазами прямо в душу.

– Я… – поджимаю губы, слегка покусывая обветрившуюся за последние пару дней кожу, – я у нотариуса была.

– И? – приподнимает густую бровь. Руки на груди складывает и пальцами по предплечьям барабанит.

– Ну, по поводу наследства… – мне неловко объяснять всё это Соньке, которая является дочерью моего главного оппонента.

– Подожди, ты только сейчас это сделала? – она подаётся вперёд и хмурится, зло прищуривая огромные глаза. – Вот ты мать даёшь! – хлопает ладонью по столу. – Надо было сразу бежать выяснять все нюансы, свои права заявлять в конце концов, а не по чужим городам прятаться.

Опускаю голову, чувствуя себя малявкой, которую воспитательница отчитывает за глупую шалость.

– Не ожидала от тебя такой реакции, всё-таки, Владимир Сергеевич – твой папа.

– Серьёзно? – произносит с обидой в голосе, слегка покачивая головой. – Ты же знаешь, что я всегда за справедливость!

Соня воинственно вскидывает сжатый кулачок вверх и открыто улыбается. Уверена, что за этой улыбкой скрывается самый искренний человек, которого мне только доводилось видеть в своей жизни.

– Да, знаю.

Девушка права, она – ярый борец за справедливость. Недавно даже в универе заступилась за одногруппницу, с которой в контрах находится. Просто, по мнению Сони, девушку незаслуженно обвинили, а Левиной против совести было не вмешаться.

– Ада, если тебе будет нужна моя помощь, имей в виду – можешь на меня рассчитывать.

Я киваю в ответ и заверяю подругу, что обращусь к ней в случае необходимости.

– Только это ещё не всё…

– Что ещё? – Соня обеспокоенно ёрзает на стуле и делает взмах рукой, подзывая официанта. – Что-то я разнервничалась и проголодалась.

Молодой парнишка в кипенно-белой рубашке и строгих брюках прибегает к нашему столику за считанные секунды.

Соня диктует заказ, который официант оперативно записывает в малюсенький блокнотик.

– А ты будешь что-то? – на меня взгляд переводит.

– Н-ничего, – пожимаю плечами. Но желудок сжимается от чувства голода и предательски урчит настолько громко, что это становится слышно не только мне.

– Так, всё вот это, только по две порции, – девушка отдаёт приказ официанту, и он мигом уносится на кухню, чтобы поскорее выполнить пожелания этой жгучей красотки.

– Я н-не хочу ничего, – нагло вру и почему-то заикаюсь от волнения, хотя обычно лукавлю без проблем. Как говорила моя бабушка – ложь во спасение.

– Ну-ну, так, мы отвлеклись, что ты там мне рассказать хотела? – возвращает всё своё внимание ко мне.

Так смотрит: даже захочешь перевести тему – не получится, потому что спалит на фиг чёрными-пречёрными глазами.

– Сонь, я… беременна. Кажется, – шепчу, исподлобья поглядывая на собеседницу, которая резко меняется в лице.

Её глаза увеличиваются до размера пятирублёвой монеты, а челюсть буквально падает на стол.

– Серьёзно?! – визжит на весь ресторан, а потом подскакивает с места, подбегает ко мне и хватает за руки.

Я медленно встаю из-за стола, а Сонька начинает всматриваться в мой плоский живот.

– Это я что, тётей стану? – её губы растягиваются в широкой улыбке, демонстрирующей ровные белые зубы.

– Ааа! – очередной оглушительный визг, и Сонька повисает камнем на моей шее, крепко обнимая тонкими руками. – Кру-у-уто!

– Соня, – хриплю, пытаясь отодрать от себя её цепкие пальцы, – ты меня задушишь, отпусти.

– Ой, прости, прости! Мамулечка, – она тянет руку и пытается коснуться моего живота, но я хлопаю ладонью по загребущим лапкам.

– Левина, ты адекватная вообще? – уже жалею, что открылась подруге.

– Ага, – кивает, глупо улыбаясь при этом, – а Мотька знает?

Хватаюсь за голову, в тысячный раз мысленно ругая себя за то, что не засунула язык куда подальше и рассказала о своей тайне этой дурочке.

– Вот это самый главный вопрос: ты ничего ему не скажешь! – грожу девушке пальцем. – Клянись!

– А как же?.. – Соня дует губы, а улыбка растворяется, исчезая бесследно с кукольного лица.

– Соня! Поклянись! – требую ещё настойчивее, тоном давая понять свои намерения.