Глава 12

– Ты сдурел что ли? – кричу, громко хлопая дверью подъезда.

– Любимая? – Матвей растягивает посиневшие губы в неестественной улыбке, заставляя моё сердце сжиматься от очередной волны жалости.

– Если ты думаешь разжалобить меня таким образом, то можешь уезжать. Меня такими выходками не проймёшь, – тычу в него указательным пальцем.

Блин, кого я обманываю? И я, и Матвей, оба прекрасно знаем о том, что я не смогу пройти мимо нуждающегося человека. Пусть это хоть трижды нарушит мои планы, совесть не позволит оставить кого-либо в беде.

Я не считаю такое поведение чем-то сверхъестественным, просто это особенность моего характера, вот и всё.

– Не уеду! – отвечает твёрдо, и голос его уже не дрожит, неужели специально комедию передо мной разыгрывает?

– Ну, как знаешь! – пожимаю плечами и возвращаюсь в свою скромную квартирку.

В груди горит, словно сердце напополам разорвать пытаются. С одной стороны, Матвей не заслуживает хорошего отношения. Он обманул меня, женился ради выгоды, и продолжает преследовать, не рассказывая о своих целях. Впрочем, слушать его я и сама не собираюсь.

А с другой стороны, мне жалко мужа, не хочется, чтобы он мучился, хоть и заслуживает этого на все сто процентов.

Ближе к семи часам вечера город полностью погружается во тьму, а наш район так и подавно ввиду полного отсутствия фонарей. Выглядываю в очередной раз в окно, но никого не вижу.

Волнение поселяется в груди и разрастается с каждой минутой всё больше и больше, пока не превращается в огромную лавину.

Я кляну всё на свете, но всё равно хватаю куртку и выскакиваю на улицу.

Матвей сидит на лавочке и уходить не собирается. Когда подхожу ближе, кажется, даже слышу клацанье его зубов. Впрочем, это может быть просто игрой моего воображения.

– Не уйдёшь.

Я не спрашиваю – просто констатирую факт, который кажется мне очевидным.

Мужчина отрицательно качает головой, заставляя меня нервничать ещё больше. Вдруг он себе уже отморозил всё, что можно, и даже слова произнести не может?

– Ладно, – бросаю великодушно после продолжительной паузы, – пойдём, чаем тебя что ли напою.

На самом деле мне придушить мужа хочется, но я даже думать боюсь о том, чтобы коснуться его. Высмеет меня, как в прошлый раз, когда сказал, что я мечтаю прикоснуться к нему. Нет уж, спасибо.

В квартире замечаю, что лицо Матвея раскраснелось от ветра и мороза, а сам он не перестаёт дрожать. Надеюсь, это у него не озноб?

– А давай-ка тебя в ванне замочим? – предлагаю, слегка прищурившись.

В тёмных глазах мелькает испуг, и мужчина делает шаг назад.

– Это следующий этап после скалки? – у него даже голос появляется.

– Ой! Кому ты нужен, – фыркаю презрительно, – просто пропариться тебе не помешало бы после такого длительного пребывания на холоде.

– Ааа, так можно, конечно, – улыбка на обветренном лице появляется, – только руки и ноги закоченели так, что я и не разденусь сам, наверное.

Засранец корчит жалостливую моську и смотрит на меня исподлобья. Деловой, решил пользоваться моей добротой по полной? Не прокатит.

– Разденешься! – протягиваю чистое полотенце и скрываюсь в кухне.

Недовольное сопение стихает, когда закрывается дверь ванной. Неужели он всерьёз наделся на мою помощь? Соблазнить таким образом хочет, но зачем? История с наследством вышла наружу, и притворяться любящим мужем нет необходимости, тогда почему Матвей из раза в раз пытается давить на мои чувства к себе?

Спустя час этот мерзавец выходит из ванной и судя по тихому «кхм, кхм» проходит в кухню. Я стою спиной к столу и дорезаю последний огурец для салата, поэтому не вижу Матвея. Ещё я ради него от такого важного занятия не отвлекалась.

– Тебе помочь? – бархатный голос шепчет возле уха, а потоки воздуха щекочут кожу. От него пахнет моим гелем для душа, и меня этот факт начинает раздражать.

Резко разворачиваюсь, чтобы сказать ему что-нибудь такое остроумное, ядовитое, но слова застревают в горле.

Матвей стоит полностью обнажённым, и только его бёдра обернуты полотенцем, которое я дала ему возле ванной.

– Одеться ты сам тоже не в состоянии? – произношу своим самым язвительным тоном, на который только способна.

Левин проводит ладонью по мокрым волосам, слегка взъерошивая их и становясь ещё более привлекательным. Его губы застывают в лёгкой усмешке, а в глазах пляшут маленькие озорные огоньки.

– Просто жарко, – пожимает широкими плечами, ничуть не смущаясь от моего наезда. – Ты чай предлагала.

Он отодвигает стул, но присесть не успевает, потому что в следующую секунду я накидываюсь на него с кулаками.

– Чай? – кричу, не боясь быть услышанной соседями. – Да я тебе сейчас такой чай устрою, прямо из чайника!

Молочу сжатыми ладонями по груди, покрытой чёрной порослью, совершенно не думая о последствиях.

– Ада! – этот нахал, вместо того, чтобы защищаться, начинает громко хохотать. От моих толчков он слегка пошатывается и цепляется бедром за спинку стула.

Подозреваю, этот хитрец нарочно слабый узел на полотенце соорудил. Потому что стоит ткани слегка зацепиться за стул, как она тут же плавно опускается на пол, оставляя моего мужа в костюме Адама.

Я зажмуриваю глаза, словно увижу его без одежды впервые.

– Одевайся! – пищу беспомощно, но судя по образовавшейся тишине Матвею комфортно голышом стоять.

– А если не оденусь, то что? – его голос звучит слишком близко, как посмел подойти ко мне вплотную?

Я даже чувствую жар, исходящий от его разгорячённого тела, и мне стоит немалых усилий собрать всю ненависть в кучу и не броситься на шею мужа.

– Если оденешься, сразу же поговорим. Я готова тебя выслушать, – даю необдуманное обещание. На всё готова сейчас, лишь бы этот эксгибиционист спрятал от меня своё соблазнительное тело под слоем одежды. Желательно, под несколькими слоями.

– Не-е-ет, – тянет, ухмыляясь, – ты уже давала подобные обещания, но в итоге обманула меня. Теперь поверю только, если откроешь глаза. Обещаю, что долго нагишом разгуливать не буду.

Шершавые пальцы касаются моей щеки, заставляя всё тело покрыться мурашками, а мышцы живота сжаться от предвкушения чего-то приятного.

Я медленно размыкаю сначала один глаз, потом второй и смотрю в смеющееся лицо мужа. Ниже взгляд стараюсь не опускать, дабы не наткнуться на что-то неподобающее.

– Ну? Так и будешь пожирать меня своими красивыми глазами? – наглец руку ко мне тянет.

Отшатываюсь от него, словно от прокажённого, и тут только замечаю, что он одет. Полотенце словно и не падало с его узких бёдер, и когда только нацепить успел?

– Ах ты! – замахиваюсь, но Матвей ловко перехватывает мою руку.

– Хочешь повторить эпизод с падающим полотенцем? – прищуривается.

Вот козёл.

Матвей

– Ах ты! – Ада замахивается на меня, возмущённая происходящим, но я ловко перехватываю тонкую руку.

– Хочешь повторить эпизод с падающим полотенцем? – прищуриваюсь, внешне стараясь держаться абсолютно спокойным. Ни к чему жене знать, что я сгораю внутри от желания прикоснуться к ней.

Можно было бы, конечно, проявить настойчивость и затащить Аделину в постель. Уверен, немного ласки, и она сама бросилась бы ко мне в объятия – я же вижу, как смотрит жадно.

Но внутренний голос говорит мне, чтобы держал себя в руках. Не все вопросы можно решить с помощью близости, и даже если я соблазню Аделину, вряд ли она потом согласится выслушать меня. Боюсь, наоборот, расстроится, что дала слабину, и выгонит в очередной раз, так и не дав возможности оправдать себя.

– Присядь, – отодвигаю стул для Ады, а сам падаю на соседний.

Она неохотно садится, искоса поглядывая на меня с подозрением. Скользит взглядом по моей обнажённой груди и стремительно покрывается румянцем. В голове яркой вспышкой просыпаются воспоминания, заставляя меня ощущать дискомфорт под полотенцем.

Эх, Ада, что же ты творишь со мной?

– Ты в таком виде собираешь вести серьёзный разговор?

– Да, боюсь, пока я буду наводить марафет, ты передумаешь. А я устал бегать за тобой, если честно.

Слово – не воробей, как говорится, но о последней фразе жалею. Сейчас распсихуется и выставит меня вон, а я не одет даже.

– Ладно. Но учти, – она тычет в меня пальцем и вытаскивает из кармана домашнего платья телефон, – у тебя десять минут на то, чтобы сказать, чего хочешь.

Она проводит подушечками пальцев по экрану, а потом кладёт телефон на стол, и я замечаю мелькающие цифры. Таймер поставила, вредина.

– Хорошо, – делаю глубокий вдох, – начну издалека, но попробую быть кратким. Про наследство я тебе и так уже всё рассказал. Мой отец действительно просил меня жениться на наследнице Степана Михайловича, но о том, что ты – это ты, я узнал уже после нашего знакомства. Я, правда, ничего не планировал и не подстраивал специально. И разговор с отцом, который ты услышала, он вообще ни с того, ни с сего начался. Мы не поднимали эту тему последние месяцы, почему отец вдруг заговорил об этом, я не знаю.

– Может, потому что пришло время вступать в наследство? – прищуривается.

– Ада, девочка моя, – протягиваю руку и пытаюсь коснуться её ладони, но жена её резко одёргивает и прячет под столом. Сжимаю кулаки, с трудом сдерживаясь, чтобы не треснуть ими по столу, который с лёгкостью может рассыпаться от моего удара, такой он хлипкий. – Моя вина только в том, что я не рассказал тебе ничего и не расставил все точки над «i» перед отцом. Он видимо, по-прежнему рассчитывал на мою помощь.

– А ты почему вдруг передумал? – пытается говорить дерзко, но я вижу грусть в родных глазах.

В груди, словно взрывается бомба. Острая боль губительной заразой расползается по телу, пронзая каждую клеточку тела и забирая её в свой плен. Почему всё так сложно? Почему нельзя вернуться в прошлое и исправить глупую ошибку?

– Я не передумал, я и не собирался использовать тебя. Только матери пообещал, что подумаю, но и это было до знакомства с тобой. Пойми, – слегка подаюсь вперёд, ища понимания в её прекрасных глазах, – я тебя полюбил. Тебя. Да и неужели ты думаешь, что я стал бы заключать фиктивный брак с кем-либо ради выгоды? Разве я такой, разве ты меня не узнала за это время?

Ада пожимает плечами и презрительно фыркает, отводя взгляд в сторону окна, за которым вечер плавно переходит в ночь. Самую главную в году.

Раздаётся громкий хлопок, словно взрыв, от салюта, запущенного раньше времени. До полуночи ещё больше трёх часов, но кто-то уже активно встречает новый год.

– Я не знаю, – выдыхает, опуская плечи и обнимая своё тело руками, – я, правда, не знаю.

Резким движением бёдер вместе со стулом придвигаюсь к Аделине и кладу руки на её плечи.

– Ада, – произношу почти шёпотом, – я люблю тебя сильнее жизни. Скажи, что мне сделать, чтобы ты поверила, м?

Она неуверенно поднимает взгляд, но руки мои стряхивать с себя не спешит, что не может не радовать. Кажется, моя снежная королева начинает медленно таять.