Глава 11

Пушистый снег падает на слегка подмёрзшую землю и устилает её белоснежным мягким ковром, подобного которому не встретишь ни в одном магазине. Стоит только лёгкому ветерку поднять успокоившиеся снежинки, и они тут же начинают кружиться в заводном танце, словно приглашают стороннего наблюдателя поучаствовать в их праздничном хороводе.

До нового года осталось чуть больше двенадцати часов. Самое время наряжать ёлку, готовить салаты. Кто-то, возможно, спешит после сокращённого рабочего дня поскорее оказаться дома, и только я сижу возле окна, не принимая участия в традиционной суете.

В супермаркете я не появлялась после того происшествия в начале недели. Намёки Ашота Георгиевича и выходка Матвея сделали своё дело, и я решила уволиться. Конечно, мне нужно за что-то жить, но работать рядом с таким навязчивым человеком я не хочу.

К тому же, неплохо бы и вопрос с наследством решить, если оно вообще существует. После праздников я планирую вернуться и встретиться с нотариусом, чтобы раз и навсегда решить для себя этот вопрос.

А пока мне остаётся только сидеть на кухне, пить горячий чай и смотреть на то, как серая улица преображается благодаря снежному убранству. Невольно подвожу итоги уходящего года и даже не верю в то, что в моей жизни произошло столько событий за какие-то несчастные двенадцать месяцев.

Год назад единственной заботой были оценки в школе и подготовка к выпускным экзаменам, а сегодня я почти разведённая женщина. Возможно, ещё и беременная, но это не точно. Тест я так и не купила, потому что побаиваюсь его результатов, но задержка продолжается, а к ней добавилась ещё и лёгкая тошнота на голодный желудок.

Проходит примерно час прежде, чем я принимаю решение взять себя в руки и отправиться в магазин, чтобы купить хотя бы немного продуктов и приготовить что-то на праздник.

Натягиваю любимые джинсы и свитер, надеваю куртку, беру кошелёк и ключи от квартиры. Выхожу за дверь и забываю, куда собиралась.

На грязном полу, прислонившись спиной к обшарпанной стене и поджав под себя ноги, сидит Дина и тихо плачет.

Её плечи слегка подрагиваю, а лицо спрятано в ладонях, но частые всхлипы позволяют сделать соответствующие выводы.

Неохотно иду к девушке, потому что возиться с чужими проблемами сейчас – меньшее, чем я хочу заниматься. Но и мимо пройти совесть не позволяет.

– Привет, Дин, – произношу не громко, но чётко, однако девушка вздрагивает так, будто я матерюсь на весь подъезд.

Она шумно тянет носом воздух, проводя ладонями по лицу и вытирая обильные слёзы со щёк. На ней опять какой-то растянутый свитер и мешковатые брюки размера на два больше, кажется, вообще мужские. Странно это всё, потому в магазине Дина всегда выглядит опрятной и прилично одетой.

– Привет, – отвечает девушка, поднимается на ноги и надевает на лицо очки.

Мы стоим молча примерно с минуту, потому что ни одна не знает, как начать разговор. Я хочу спросить всё ли у Дины в порядке, но мне этот вопрос кажется глупым – и так понятно, что порядком здесь и не пахнет.

Внизу раздаётся топот шагов, словно кто-то не идёт по лестнице, а бежит, сломя голову. Надеюсь, не Матвей в очередной раз заявиться вздумал, потому на разговор с ним я сейчас не настроена.

Мы с Диной синхронно поворачиваемся в сторону источника звука. Подозреваю, у неё тоже есть кандидат на роль бегуна.

– Привет! – перед нами появляется незнакомый парень. Для меня, по крайней мере, Дина его, может быть, и знает.

Высокий, немного худощавый, но при этом достаточно широкоплечий. Парень смахивает со лба завитки тёмных волос и бросается к Дине, хватая ей за руки и пробегаясь глазами по лицу девушки.

– Ты как? – он настолько сосредоточен на девушке, что меня даже не замечает. Впрочем, мне это не важно, поэтому я спешу ретироваться, оставив парочку наедине.

Выхожу из подъезда и полной грудью вдыхаю морозный воздух, который мгновенно обжигает лёгкие. Люблю, когда зима такая – настоящая. В наших краях это редкость, обычно новый год сопровождается дождём, а снеговика слепить можно разве что из грязи. Но в этом году погода радует, жаль только я не могу в полной мере проникнуться предновогодним настроением.

Чуть меньше месяца назад, когда мы с Матвеем поженились, я была на седьмом небе от счастья. Мечтала, что наш первый совместный новый год будет таким же волшебным, как и начало семейной жизни. Даже представить не могла, насколько плачевно закончится моё толком не начавшееся счастье.

Затарившись в магазине небольшим набором продуктов, плетусь обратно в квартиру. Желания отмечать предстоящий праздник в одиночестве нет от слова «совсем», но исправить ситуацию я не в силах.

Приближаясь к нужному дому ловлю себя на мысли, что хочу увидеть Матвея. Он по-прежнему моя самая большая зависимость, от которой я никак не могу избавиться. Понимаю, что после совершённого им прощения быть не может, но выкинуть из сердца не получается. Более того, я не могу понять, зачем он продолжает меня преследовать, испытывая на прочность вновь и вновь. Зачем изображает заботливого мужа и настаивает на разговоре?

Я мало общалась со свёкром и ничего не знала о его делах, но смею предположить, что Владимир Сергеевич имеет хорошие связи, раз смог скрыть от меня факт наследства. И что этим Левиным мешает прикарманить причитающуюся мне долю? Или Матвей ищет встречи по другой причине?

Пока мысленно ищу ответы на важные для меня вопросы, не замечаю, что уже пришла.

Протягиваю руку, чтобы открыть дверь подъезда, но не успеваю.

– Опять ты! – резко разворачиваюсь, выхватив боковым зрением фигуру почти бывшего мужа.

– А ты не ждала? – спрашивает так, словно знает, что я десять минут назад мечтала увидеть его.

– Нет! – вру, не краснея, потому что ни за что не признаюсь в своих чувствах. В этом теперь нет никакого смысла, хватит того унижения, которое я пережила раньше, когда верила этому мерзавцу и открывала перед ним свою душу.

– Не пустишь? – зачем спрашивает, если и сам прекрасно знает ответ.

Отрицательно качаю головой, не желая тратить силы на препирательства. В душе и так полный раздрай, настроения нет, а этот пытается окончательно испортить сегодняшний день своим присутствием.

– Хорошо, – как-то слишком легко соглашается, заставляя меня напрячься. – Я останусь и буду встречать Новый год здесь, – машет рукой на полуразвалившуюся лавку недалеко от подъезда. – С бомжами.

– Удачи, – развожу руками и скрываюсь за дверью, намереваясь держать себя в руках и не поддаваться на провокации мерзкого шантажиста.

Прохожу в квартиру, снимаю верхнюю одежду и иду мыть руки. Даже составляю список дел на сегодня, чтобы ничего не забыть.

Затеваю возню на кухне, подготавливая продукты для салата. Вот только ноги то и дело сами несут моё тело к окну, а глаза-предатели смотрят, ища знакомую фигуру.

Матвей ходит вокруг той самой лавочки, на которой грозился встречать бой курантов. Снег тем временем усиливается, и я невольно начинаю переживать за Левина.

А что, если он простудится, или того хуже, подхватит воспаление лёгких?

Ещё и ветер, как назло поднялся, а это придурок без шапки разгуливает, пальто расстегнул. Специально, чтобы меня на эмоции вывести?

Машу на глупого мужчину рукой и возвращаюсь к своим делам. Даже удаётся отвлечься часа на полтора.

Спустя довольно внушительный промежуток времени опять иду проверить, не превратился ли мой почти бывший муж в ледяную статую. Может, я уже без пяти минут вдова?

Медленно отодвигаю край занавески и привстаю на цыпочки, боясь увидеть там знакомый силуэт.

Ходит. Нет, он прыгает, пританцовывает даже, вот же неугомонный.

Я не на шутку начинаю переживать, поэтому накидываю куртку и спускаюсь вниз, надеясь убедить обезумевшего мужчину прекратить заморозку.