Глава 10

И ровно в тот момент, когда я понимаю, что оказалась в ловушке, рядом с «Тойотой» слышится резкий звук тормозов.

– Придурок! – выплёвывает Ашот Георгиевич, недовольствуя тем, что в машину полетели мелкие камни гравия, рассыпанного вдоль трассы.

Директор выскакивает из автомобиля и кидается к серебристому «Мерсу», остановившемуся перед носом «Тойоты».

Дверь тачки распахивается и из машины ожидаемо появляется Матвей.

Ашот Георгиевич кидается на Левина, извергая какие-то нецензурные выражения и подпрыгивая на месте, словно разъярённый петух. Но мой муж его словно не слышит, лишь одним чётким движением руки отодвигает разбушевавшегося мужчину в сторону и идёт к «Тойоте».

– Выходи! – он открывает дверь и хватает меня за руку.

С одной стороны, я безумно рада его появлению, потому что неизвестно чем бы закончилось наше «общение» с директором. Но с другой, мне не нравится приказной тон, с которым ко мне Матвей обращается.

– А с какой это стати… – я пытаюсь воспротивиться мнению мужа, но не успеваю, потому что в следующий миг он заглядывает в салон, просовывает руки под мою попу и с лёгкостью, словно пёрышко, перекидывает меня через плечо.

– Идиотка! – шипит, неся меня в сторону своего «Мерседеса».

– Пусти, неандерталец! – хлопаю ладонями по широкой спине. Сжимаю кулаки и принимаюсь барабанить ими изо всех сил.

Тут же ощущаю обжигающий шлепок по заднице, выглядывающей из-под задравшегося платья. Хочу снова возмутиться, но в этот момент слышу отборный мат Ашота.

– Верни на место, это моя девчонка! – орёт мужчина.

Матвей тормозит на мгновение, разворачивается и глухо припечатывает что-то типа: «Нет, она моя!» или «Иди ты куда-то там подальше». Расслышать точно не удаётся, потому что мимо проезжает огромная фура, и голос мужа тонет в шуме колёс тяжеловесного транспорта.

Левин закидывает меня на заднее сиденье своей тачки, попутно объясняя что-то прыгающему вокруг начальнику. Со стороны это выглядит довольно забавно: мужчина, который только что изображал альфа-самца, покорно кивает головой и трусливо плетётся к своей «Тойоте».

Мы разворачиваемся и выезжаем на трассу, в сторону города, из которого приехали. Этот маленький нюанс радует, потому что не хотелось бы, чтобы нахальный примат увёз меня в неизвестном направлении.

– Если я ещё раз увижу, как ты садишься в машину к чужому мужику, убью! – рычит с водительского места, не сводя при этом глаз с дороги.

– Кого убьёшь? – меня отчего-то заводит его злость, и я чувствую непреодолимое желание потрепать Матвею нервы.

– Обоих! – бросает через плечо, плавно въезжая в поток машин.

Матвей

– Если я ещё раз увижу, как ты садишься в машину к чужому мужику, убью! – рычу, продолжая внимательно следить за дорогой.

– Кого убьёшь? – пищит с заднего сиденья. Даже не оборачиваясь и не глядя в лицо Аделины, знаю, что она специально выводит меня из себя.

– Обоих! – бросаю, плавно въезжая в поток машин.

На захудалый городишко, в котором временно проживает Ада, опускаются сумерки, и вечер вступает в свои права.

Вообще, жена у меня, конечно, гениальная – неужели всерьёз думала, что я не смогу её найти?

– Куда ты везёшь меня? – бьёт кулаком в плечо. Тоже мне, да я её удара не почувствовал, так, только лёгкое прикосновение. Но Аделину это заводит ещё больше, она начинает колотить меня своими тонкими ручонками, не вызывая ничего, кроме смеха.

– Любимая, я понимаю, что ты соскучилась и сгораешь от желания прикоснуться ко мне, потерпи, сейчас остановимся…

В зеркало заднего вида замечаю, как Ада покрывается краской и замахивается на меня в очередной раз, но тут же в нерешительности опускает руку.

– Дурак! – произносит обиженно, дует сладкие губы и отворачивается к окну.

Я попадаю в точку, задевая её своим предположением, и от этого факта в груди разливается приятное тепло, а пальцы слегка покалывает от предвкушения предстоящего вечера.

Я твёрдо настроен поговорить с Аделиной, но от одной только мысли, что буду находиться рядом со своей малышкой, рвёт крышу. Я дико соскучился и мечтаю вовсе не о разговорах, но другого пути преодолеть пропасть, образовавшуюся из-за одной глупой ошибки, у меня нет.

Чтобы не выводить лишний раз жену из себя, привожу её к дому, где она снимает жильё.

– Спасибо, что подвёз, – бросает демонстративно вежливо и дёргает за дверную ручку, как только я снимаю блокировку.

Шустрая, неужели думает, что я отпущу её просто так?

Выхожу следом, закрываю машину и иду за женой.

Она молча терпит моё присутствие за своей спиной, и я начинаю надеяться, что мы сможем, наконец, поговорить. Но возле двери квартиры Ада замирает, потом оборачивается и говорит:

– Пока?

Девушка поджимает губы, явно недовольная интонацией, с которой попрощалась со мной. Наверное, хотела сделать это с холодным безразличием, а получилось так, что я ещё больше утвердился в своём решении настоять на разговоре.

– Давай, будем вести себя, как взрослые люди и поговорим нормально, – упираюсь рукой в дверное полотно. Нависаю над ней, заглядывая в изумрудные глаза.

– А если я не хочу? – она вскидывает голову и смотрит с вызовом, а я залипаю на её мягких, не покрытых помадой губах. Вспоминаю их вкус и тепло, утопая в дурманящих воспоминаниях.

Ада ловит мой взгляд и тут же отворачивается, открывает дверь и впускает меня внутрь.

– Ладно, – делает одолжение, – из-за тебя мне приходится второй раз нарушать условие хозяйки квартиры.

Она так забавно фыркает, бросаясь в меня обвинениями, что я с трудом держу себя в руках. Хочу подойти, обнять, прижать к своей груди и не отпускать больше никогда. Но между нами сейчас слишком много недомолвок и преград, через которые не так просто перебраться.

– Мы можем поговорить на моей территории, – изгибаю дугой одну бровь и взмахом руки показываю в сторону выхода.

– Вот ещё! – Ада снимает куртку и скрывается на кухне, а я следую её примеру.

Она набирает воду в чайник и ставит его на плиту, пытаясь зажечь комфорку с помощью какой-то странной зажигалки. Кажется, этой штуковине лет больше, чем мне.

– Давай помогу, – тяну руки и забираю у девушки подозрительный предмет.

Но Аделина не спешит уступать, пытаясь даже в такой мелочи доказать свою самостоятельность. Мне кажется, что она в другой город переехала и на работу устроилась не только ради денег, но ещё и чтобы мне показать свою независимость. Наверное, то и дело думает про себя, как утереть нос ненавистному мужу.

– Не упрямься ты, – шиплю на ухо жене, и она замирает, опуская руку с зажигалкой вниз.

Для меня это становится своего рода сигналом, и я аккуратно кладу ладони на её плечи, скользя по ткани тёмного платья. Чувствую, что Ада еле заметно дрожит, но не отталкивает меня и не торопится отстраниться.

Разворачиваю любимую лицом к себе и полностью теряю контроль, видя, как она проводит языком по пересохшим, слегка приоткрытым губам.

Медленно наклоняю лицо, прикрывая глаза в предвкушении долгожданной встречи и… получаю чем-то тяжёлым по голове. От неожиданности распахиваю широко глаза и вижу искажённое злостью лицо Аделины.

– Так, значит, ты со мной поговорить хочешь? – она держит в руках скалку, а мне неожиданно становится смешно. Скалкой меня никто ещё не бил, если это поглаживание вообще можно назвать ударом.

– Чего ты смеёшься, идиот? – опять обзывается, пихая меня маленькими ладошками в грудь. Но я стою, словно вкопанный, ни на миллиметр не сдвигаясь с места. – И зачем я тебя впустила, похотливую сволочь?

Понимаю, что Аду понесло, но не могу остановить приступ смеха, раздражая девушку ещё больше.

– Ах ты, скотина! – она пихает меня в спину, выталкивая их кухни, а затем и из квартиры.

Стою на лестничной клетке и обречённо смотрю на дверь, за которую меня только что выставили. Странно, но вместо злости и разочарования я испытываю удовлетворение. Раз Ада злится, значит, я её не безразличен, и у меня, определённо, есть шанс.