Эпилог

Около двух лет спустя…

Матвей

– Ммм, – придерживает рот ладонь, активно взмахивая руками, – мясо переверни.

Ада скрывается в ванной и, судя по характерным звукам, выйдет оттуда не скоро.

Я в очередной раз вздыхаю, но послушно иду выполнять поручение.

– Эй, братан, верни инвентарь! – обращаюсь к сидящему в детском стульчике Андрюхе.

Наш сынок, которому всего пару месяцев назад исполнился год, активно размахивает кухонной лопаткой. Малыш заливисто смеётся и ещё сильнее начинает вращать крепко зажатой в ладошке хреновиной.

Ну, сдалась она ему?

– Я только мясо переверну и отдам, окей? – умудряюсь перехватить предмет раздора, но тут же замечаю застывшие в глазках сына слёзы. Да чтоб тебя.

Выдвигаю ящик со столовыми приборами и начинаю искать что-то, чем можно перевернуть мясо, пока оно окончательно не превратилось в уголь. Блин, одни ложки и вилки. И если я только попробую использовать что-либо из вышеперечисленного, Ада меня прибьёт. Этими самыми вилками. Мы это уже проходили, когда я её любимую сковородку поцарапал.

Там такая малюсенькая царапинка была, как она её вообще разглядела, до сих пор не понимаю. Но синяк у меня на плече целую неделю сходил, и заметен был покруче любой царапины на сковородке.

Вообще, семейная жизнь – это довольно весело. Особенно, когда в доме появляется маленький ребёнок. А если ещё и второй на подходе, то скучать вообще не приходится.

Это раньше я переживал о том, как ценник за объект поднять и строительные материалы найти дешевле и качественней. А теперь основными вопросами в моём филиале занимается Северов, а я зато знаю, какие подгузники самые мягкие. Нет, вы не подумайте, это я не на личном опыте проверял, просто знаю, и всё.

– П-перевернул? – Ада, пошатываясь, выходит из ванной. Бледная, как лист бумаги.

– Ага, – довольный демонстративно указываю на шкварчащие на сковороде кусочки куриной грудки.

Жена забирает из моих рук лопатку, и я отхожу в сторону.

– Слушай, может ещё роллы заказать на новогодний стол? – предлагаю, разглядывая случайную рекламу в социальной сети.

– Что? – выдыхает обречённо. – Роллы? Ммм, – со стоном опять бежит в сторону ванной комнаты.

– Что, Андрюха, – поглаживаю пухленькую ручку сына, – не светит нам сегодня нормальный новый год. Блин, ты пальцы обслюнявил что ли?

Вообще, с первой беременностью Аду так сильно не токсикозило. Нет, всякое, конечно бывало, но чтобы от одного только упоминания о каком-либо блюде нестись на свиданку к унитазу – это перебор.

Жена в очередной раз возвращается в кухню, прожигая меня ненавидящим взглядом. Да, я знаю, что виноват в её интересном положении, но это же не повод смотреть на меня так после каждого выворачивания желудка. Меня так и самого скоро тошнить начнёт.

– Адочка, – нежно обнимаю жену за плечи, – давай я сам всё доделаю, отдохни.

– А Андрюша? – она бросает усталый взгляд на сына, громко чавкающего силиконовым зайцем-грызунком, которого я ему любезно предложил попробовать вместо пальцев.

– И за Андрюшей присмотрю, иди любимая, приляг, – разворачиваю её к выходу из кухни.

Ада послушно идёт в сторону двери, и именно в этот момент у меня начинает трезвонить телефон. Жена замирает. Догадывается, кто это может быть.

– Алло, – отвечаю неохотно, – да, мы дома.

Устало потираю двумя пальцами переносицу, выслушивая возмущения отца. Ну что же он такой упёртый.

– Нет, пап, я же уже сказал всё.

Бесполезно, Левин старший меня не слушает, как и всегда.

– Нет, не надо маму, – цокаю языком недовольно. Меня никто не слышит. Блин, мне тридцатник скоро, а отец меня по-прежнему не воспринимает всерьёз.

– Мамуль, я уже всё объяснил отцу. Ада чувствует себя плохо, и новый год мы будем встречать у себя дома. Своей семьёй, – специально выделяю последнюю фразу.

Я ни в коем случае не хочу обидеть мать, но и она, и отец должны, наконец понять, что мы с Адой – отдельная семья, а не приложение к их семейству.

Вежливо прощаюсь с родительницей и кладу трубку, не сводя взгляда с Ады. Точнее, её спины.

Жена оборачивается только, когда окончательно убеждается, что разговор окончен.

Делает пару шагов и льнёт к моей груди, ласково проводя ладошками по спине.

– Спасибо тебе, – шепчет, заставляя меня буквально урчать от удовольствия.

– За что, любимая? – заправляю за ушко короткую прядь.

Андрюшка смотрит на нас, затаив дыхание и широко раскрыв ротик, в котором виднеется восемь белоснежных зубов. Правильно, пусть с детства видит, как мужчина должен относиться к любимой женщине.

– За… тебя, за всё… я не знаю… – лепечет, неуверенно проводя пальцем по моей груди. – За любовь, – выдыхает и прижимается ко мне крепко-крепко.

Обнимаю в ответ, словно самое драгоценное сокровище на земле.

И тебе спасибо, любимая…