Глава 20

Серые будни сменяются не менее бесцветными выходными, а потом всё начинается сначала.

Я исправно хожу на работу в «ЛевинСтрой» и даже получаю некоторую сумму денег, которая позволяет мне снять небольшую квартирку.

Меня всё так же тошнит по утрам, а к вечеру я чувствую дикую усталость, словно не в офисе работаю, а на стройке.

С нашей последней встречи с Матвеем прошло около двух недель, и с тех пор я мужа больше не видела. В отличие от прошлой ссоры, когда он всеми силами пытался выйти на контакт со мной и добивался встречи, на этот раз Матвей словно испарился. Я же стараюсь не задумываться о том, где он и с кем находится. Боюсь не выдержать того, что может напридумывать моё воспалённое воображение.

Я виделась пару раз с Соней, но так и не рискнула спросить, куда делся её драгоценный братец. И самое противное во всей этой ситуации, что я прекрасно понимаю – не может Матвей оказаться предателем. Но внутренне упрямство не позволяет взять в руки телефон, набрать номер мужа и договориться о встрече.

Иногда я даже мысленно рисую ситуацию, в которой мы случайно сталкиваемся в офисе или на улице. Я гордой походкой пытаюсь пройти мимо, а Левин смотрит виновато и просит уделить ему пару минут. Умоляет вернуться к нему, а я позволяю поуговаривать себя и в конечном итоге обещаю подумать.

Мужчина расплывается в довольной улыбке и провожает меня голодным взглядом, бросив на прощание: «Я готов ждать тебя вечно!» Или: «Ада – ты всё для меня, мой воздух и свет, без тебя я умру!» А вот ещё, так можно: «Аделина, ты повелительница моей души и госпожа моего сердца!»

Короче, не важно, что он скажет, лишь бы мимо не прошёл, а всё остальное уже не столь существенно. Просто я понимаю, что жутко соскучилась по одному его виду и скоро с ума сойду от неизвестности.

Обо всём об этом я думаю, стоя возле стойки на ресепшене и ожидая, когда молоденькая секретарша даст ключ от моего кабинета.

– Доброе утро, Матвей Владимирович! – произносит девушка, напрочь позабыв о том, что я ключ уже минут пятнадцать жду.

Она смотрит за мою спину и расплывается в кокетливой улыбке, едва не облизываясь. Нахалка какая.

– Доброе утро, Юленька, – отвечает до боли знакомый голос. Я оборачиваюсь.

Матвей. Одет, как и всегда с иголочки, туфли блестят так, что ослепнуть можно, и волосы уложены идеально.

Бросает мимолётный взгляд на стойку, за которой стоит та самая Юленька, и улыбается ей одним уголочком губ. Не сразу понимаю, что улыбка именно секретарше адресована, поэтому растягиваю губы в ответной улыбке и только потом ловлю его взгляд. Левин на меня вообще не смотрит, словно я пустое место, словно меня здесь никогда не стояло.

По уму, конечно, надо гордо вскинуть подбородок и отвернуться от этого холёного негодяя, но я ничего не могу поделать со своим истосковавшимся сердцем. Поэтому продолжаю смотреть вслед удаляющейся фигуре любимого, буквально пожирая взглядом каждый сантиметр его совершенного тела.

Когда наваждение проходит, я иду в свой кабинет и не выхожу из него до самого обеда. Только поднимаюсь периодически со стула и подхожу к двери, когда слышу приближающиеся шаги. Каждый раз надеюсь, что это Левин идёт, чтобы поговорить со мной, но шаги постепенно удаляются, а звук тонет в офисном шуме.

Это что же получается, Матвей приехал в офис по каким-то делам, носом к носу столкнулся со мной и решил сделать вид, что я пустое место? Неужели у него в груди ничего не ёкнуло при виде меня?

Конечно, из-за беременности, я немного похудела и стала более бледной, но в целом, продолжаю следить за собой, как и раньше. Аккуратные сапожки на небольшом каблучке, платье цвета индиго, расклешённое от талии, волосы, уложенные лёгкими волнами – чего ещё этому мужику надо?

Обида давит на грудь и разъедает меня изнутри, подобно кислоте, но я терплю. Ровно до того момента, пока машина мужа не отъезжает от здания «ЛевинСтрой».

Тогда я падаю на стул, закрываю лицо ладонями и разражаюсь рыданиями, как белуга. Слёзы текут ручьём, я долго плачу, но легче почему-то не становится. Тяжёлый камень давит на грудную клетку, мешая полноценно дышать.

Неужели это конец?

Проходит ещё некоторое время, и на город опускаются сумерки.

Я выхожу из офиса, когда в здании не остаётся ни одной живой души. Медленно плетусь, не обращая внимания на глухой стук моих каблуков, который эхом разносится по пустым коридорам. Немного жутковато, но мне плевать.

Выхожу на крыльцо и вдыхаю морозный воздух полной грудью. Так делать нельзя, по крайней мере, не в это время года, но я не задумываюсь. Сейчас я подавлена, разбита и, кажется, окончательно сломлена.

Как Матвей мог пройти мимо меня? Неужели с лёгкостью вычеркнул из своей жизни и сердца?

Рука так и тянется к телефону, пальцы зудят от желания набрать знакомый номер, а уши хотят услышать его голос. Может, это выход, стоит раз и навсегда расставить все точки над «i»?

Растерянно оглядываюсь по сторонам, словно ища в окружающих предметах поддержки. Глупо, конечно, но пальцы продолжают сжимать телефон в кармане, а глаза смотрят в посеревшее небо. Кажется, опять будет снег, его в этом году слишком много, также, как и мыслей в моей голове.

Закрываю глаза на мгновение, делаю глубокий вдох, смотрю прямо перед собой.

Метрах в десяти от меня стоит Матвей. И поначалу мне кажется, что в сумерках я принимаю постороннего человека за того, кого хочу увидеть больше всего на свете. Делаю пару взмахов ресницами, надеясь таким образом прогнать наваждение.

Мужчина, до этого стоящий ко мне спиной, медленно разворачивается и идёт в мою сторону. Но не это самое удивительное, а то, что Матвей катит перед собой детскую коляску. Довольно мощные для данного вида транспорта колёса утопают в снегу, который стремительно застилает расчищенные дорожки.

Муж останавливается примерно в шаге от меня и не говорит ни слова. Я тоже молчу, не в силах собраться с мыслями. Выходит, он всё-таки знает про ребёнка?

– Знаешь, – после многозначительной паузы Матвей обращается ко мне, – я ждал. Я дал тебе время на то, чтобы рассказать мне всё, но ты предпочла молчать.

– Я!.. – хочу оправдаться, но моя попытка тонет в небытии.

– Я долго думал и принял решение: я буду воспитывать своего ребёнка, хочешь ты этого или нет, и делать вид, что ничего не знаю, не собираюсь.

– В смысле? – ошарашено хлопаю ресницами, пытаясь понять намерения супруга. – Ты мне сейчас угрожаешь?

За густой стеной усиливающегося снегопада трудно понять, что выражают глаза собеседника. Странно, но я не испытываю ни капли страха, только любопытство, которое щекочет каждый нерв моего тела. Да что он задумал, в конце концов?

– Воспринимай, как хочешь, это твоё право. Тем более, ты мастерица делать собственные выводы, – бурчит подчёркнуто холодно.

Кажется, кое-кто изображает безразличие. Ну-ну.

– Как ты себе это представляешь? Ну, воспитание без моего участия? – быстро принимаю его правила игры. Отпираться бессмысленно, главное, не забыть теперь Соньке взбучку устроить. – Украдёшь ребёнка после рождения? Меня похитишь?

Негодование медленно закипает в венах, и придушить этого умника хочется. Делаю шаг к Левину и кулаком ударяю его в грудь. Ещё раз и ещё. Жду, чтобы он хотя бы пошатнулся, отступил, но Матвей словно превратился в статую.

– Не-на-ви-жу! – цежу по слогам, пытаясь вывести мужчину хоть на минимальные эмоции. Непробиваемый.

– А я по-прежнему люблю тебя, – произносит как бы между прочим, перехватывая мою руку своими лапищами.

Вырваться надо, но я, как загипнотизированная, стою и смотрю на мужчину. Хочу прижаться к нему и убить одновременно. Наверное, разбушевавшиеся гормоны заставляют мой мозг взрываться от обилия противоречивых желаний.

– Нена-вижу! – выкрикиваю на этот раз менее воинственно. Всхлипываю.

Муж прижимает меня к своей груди и нежно поглаживает ладонью по волосам, иногда пропуская пряди сквозь пальцы. От него пахнет привычным парфюмом из смеси перца и цитрусовых, а ещё чем-то необъяснимым, но таким дурманящим, что я крепче прижимаюсь к распахнутой груди.

Слышу громкое размеренное сердцебиение, и на душе становится спокойно.

– Мне нужна ты одна, только ты, – обхватывает моё лицо ладонями и шепчет, глядя в глаза.

Обворожил меня, привязал к себе.

– То, что ты видела в моём офисе – случайность, но я не могу тебе доказать свою правоту. Ты можешь поверить мне, если захочешь, всё в твоих руках.

Сжимает мои ладони и покрывает их трепетными поцелуями. Вздрагиваю от лавины эмоций, навалившихся на меня. Не ожидала, что всё будет так. Так быстро. Так просто. Так легко.

Я ему верю. Почему, не понимаю сама.

– Угу, – шепчу, вновь уткнувшись в грудь любимого. Мне тепло и уютно, хочется, чтобы он обнимал меня вечно. Хочется всегда находиться с ним рядом.

– Не зря я ждал, ох, не зря, – шепчет ехидно.

А меня прошибает током, что значит ждал?

– Подожди, – лепечу, отпрянув немного, – ты специально мариновал меня что ли? Ждал, когда созрею для твоих извинений?

Опять замахиваюсь, чтобы врезать в крепкую грудь кулаком, но Левин перехватывает мою руку в воздухе.

– А разве я извинялся? – нахал прищуривается, а у меня ладонь так и чешется от непреодолимого желания съездить по ухмыляющейся морде.

– Да пошёл ты! – зло выплёвываю. Мамочки, как стыдно, я же сама не знаю, чего хочу. И чтобы рядом был, и прибить его в то же время.

– Нет, моя дорогая, мы пойдём вместе.

Матвей уверенно разворачивает меня в сторону парковки и ведёт к своему «Мерсу». Открывает дверь, а я покорно сажусь внутрь автомобиля и жду, пока он погрузит коляску в багажник. Кажется, я окончательно сошла с ума.

– Мы едем домой! – заявляет твёрдо, а я понимаю, что совершенно не хочу с ним спорить. Весь мой воинственный настрой тает, словно снег на горячих ладонях, и я оставляю попытки сопротивляться.

Я обязательно научусь доверять любимому.