Глава 13. Настоящее

Марк ходил по дому отца и ощущал себя героем фильма День сурка. Всё повторялось изо дня в день. Семенящая Анжелика в тапочках с подпрыгивающими меховыми помпонами, бильярд, сауна, бассейн, снова бильярд, интернет, телевизор, сон и снова сон.

Желание свалить из этого места формировалось в потребность, но Марк продолжал курсировать, как человек и пароход Иван Федорович Крузенштерн по просторам океанов, по огромному дому отца. От бильярда до столовой, и обратно.

Ближе к вечеру, посмотрев на телефон в тысячный раз, он всё-таки набрал абонента с именем Катерина. Сонный голос ответил

— Аллё.

— Выспалась? — вместо «привет» ляпнул Марк. Прекрасно! Просто ни разу не намёк на Катеринины обстоятельства и вечер в компании любовника.

И словно этого мало, добавил:

— Как ты себя чувствуешь? — Марк даже дёрнул себя за волосы, так тупить можно только спросонья, может, болезненный рывок заставит головной мозг посылать приемлемые сигналы рту.

— Спасибо за заботу, — на том конце зевнули, и Марку захотелось это увидеть.

— Что ты делаешь сегодня? — выпалил.

— Прихожу в себя от полученного потрясения, — ввернула Катерина, и Марк фыркнул.

— Я серьёзно.

— И я, — Катерина замолчала. — Отдыхаю я, каникулы вовсю, а я ни разу не выспалась ещё, — посетовала. — Вот этим и буду заниматься, — ещё раз зевнула, издавая забавный звук.

— А завтра? — не унимался Марк.

— Завтра я иду на экскурсию в музей.

— Какой музей? — опешил Марк. Он не помнил никаких музеев в этом городе, пара мемориальных досок на полуразрушенных домишках — вот и все исторические достопримечательности.

— Краеведческий, конечно, другого нет, — Катюшка фыркнула.

— Зачем? — Кто ходит в местный краеведческий музей по собственной воле в свой выходной. — Это такой особый вид садомазохизма?

— Ага, — Катерина засмеялась, тихо так, уютно. — «Работа классного руководителя» называется, внешкольное мероприятие, направленное на укрепление… — она не договорила и снова зевнула.

— Можно с тобой, а? — он готов пойти на это мероприятие и укрепить что и кого угодно, лишь бы увидеть Катерину и смотаться хотя бы на пару часиков из этого дома.

— В десять сбор у главного входа, — отчеканила Катерина. — Не опаздывай, — судя по всему, она планировала нажать отбой и продолжить спать.

— Погоди, поговори со мной, — почти взмолился Марк.

— Говори, — согласилась Катерина.

И Марк говорил, сам не помнил — что. Он просто говорил, завалившись на кровать, смотря на потолок, а потом стену, слушая время от времени Катеринины поддакивания, пока она не замолчала вовсе — видимо, уснула всё-таки.

Вечер выдался суетливым, пришедший отец объявил, что у них сегодня будут гости, его приятель с супругой, «исключительно приятные люди», и мельтешение Анжелики ускорилось в разы. Она носилась между кухней и гостиной, где намывала всё, даже самые недоступные уголки, накрывала на стол, украшала, на плите что-то шкворчало, кухонные ножи стучали о разделочные доски, и даже писк моды по версии Анжелики — тапочки с помпонами, — валялись в углу, хозяйка дома носилась босиком, для скорости. А Бронислав в это время заперся в кабинете, выходил только чтобы ткнуть нерадивую в какой-нибудь «косяк», как нагадившего кота, и снова закрываясь, выдав список очередных ЦУ. Да уж, за десять лет, которых не было Марка, отец не стал мягче, наоборот — стал едва ли не грубее.

Ему осталось взять в руки плеть и начать хлестать толстушку по заднице для ускорения, впрочем, было похоже, что она и это позволила бы, лишь бы не отлучили от кормушки.

Вечерок…

Марк зашёл на кухню и предложил свою помощь, просто устал от окриков отца и вздрагивающих сырников на пухлом лице.

— Ой, что ты, — залепетала Анжелика.

— Говори уже, что куда, у меня голова кружится смотреть на твою подпрыгивающую задницу.

— Не смотри! — о, она ещё и огрызаться может, с ума сойти, так и хочется сделать «коза-коза» прямо в лицо, как раз на уровне её интеллекта шутка.

— Не могу, — просиял Марк. — Боюсь, что ты мне в салат плюнешь или слабительного добавишь.

Анжелика остановилась. Перезагрузка шла медленно, система явно подвисала. Как бы и вправду не добавила — подумал Марк.

— Земля, Земля, я Марс, как слышите? Приём, приём, — он нагнулся прямо к лицу Анжелики. — Хорош тупить, говори, что нести, мешать, мыть.

В итоге Анжелика отмерла и дала пару указаний. Она попыталась даже жеманно улыбнуться, вилять задом и чувственно открывать рот, выглядя при этом, как обкурившаяся рыба-попугай, но флирт быстро сошёл на нет, как раз под грозный крик «хозяина», под который Анжелика подпрыгнула и прибавила обороты.

Вальяжно появившийся отец был встречен Марком, который всучил ему большое блюдо с мясной нарезкой и отправил в столовую, по пути дав ещё парочку указаний. Забавно было даже не то, что отец это сделал молча, беспрекословно и в точности как сказал Марк, а лицо Анжелики в этот момент. Бедная её челюсть поздоровалась с полом и, кажется, так и осталась там лежать, как и выпученные глаза. Дааа, нельзя так резко и неожиданно пугать рыбку-попугая.

Через десять минут этой самой рыбёшкой почувствовал себя Марк, потому что на пороге дома нарисовался тот самый мужик, что открывал «Праздник спорта» и просил Катерину «ротиком, быстренько, как ты умеешь», и его супруга.

Не удивительно, в общем-то. Марк бы удивился, если бы приятелем отца оказался слесарь четвёртого разряда, но аппетит пропал моментально.

— Владлен Петрович, — представился приятель.

Просто зоопарк невиданных зверей на просторах уездного городка — Владлен, Бронислав. Марк едва не закатил глаза на его «рад, рад» и «наслышан, наслышан».

Супруга оказалась тоже с простым российским именем — Аделаида.

— Что в переводе означает «благородная», — не забыл добавить монумент весом с центнер, на этот раз в парике темнее и короче, томно посмотрев на Марка и благородно протянув руку для поцелуя.

Далее всё пошло по обычному сценарию. Все расселись, отдали почести хозяйке стола, хозяину дома, дежурно расшаркались и принялись есть. Сидевшая на диете Аделаида, о чём она известила раз пятнадцать за пять минут, уплетала салаты, сдобренные майонезом, и заедала их добротными кусками мяса и белым хлебом, пододвинув к себе корзинку с оным. Владлен с любовью поглядывал на супругу и подкладывал ей кусочки побольше и пожирнее, не забывая обновлять вино в фужере и поставив рядом с основной тарелкой ещё здоровенную тарелку с отварным картофелем. У Марка был здоровый мужской аппетит, но глядя на гору еды, которую с энтузиазмом поглощала сидевшая на диете Аделаида, он понимал, что столько бы не сожрал никогда, даже под водку, даже за два дня.

В процессе беседы выяснилось, что Марк не ошибся, Владлен Петрович, или просто Влад, а то и Владюша, как звала его жена, был отставным военным, в приличном звании вышедшим на пенсию. Сюда они перебрались, потому что это родина Аделаиды, и у её родителей была парочка «свечных заводиков», которые и презентовали дочери на окончание службы зятя. Доченька предпочитала сидеть дома и заниматься своим пошатнувшимся за годы служба мужа здоровьем, а зять развернулся на полную, заматерел, обрёл себе имя и даже занялся меценатством.

В бильярдной, куда отправились мужчины, оставив бедную Анжелику на растерзание Аделаиды («что в переводе означает «благородная» — об этом напомнили ещё раз пять, чтобы точно никто не забыл и не сомневался), которая с энтузиазмом рассказывали про уровень холестерина, сахара и пошатнувшуюся нервную систему, веселье продолжилось.

Марк сыграл пару раз, приложился к водке, смешал джин с соком, потом продолжил пить джин уже без сока и наблюдать за отцом и Владленом.

Мужик он был ещё в соку, при бабках, правда, деньги были жены, но какое это имеет значение, не удивительно, что имея под боком бесконечно жрущий жиртрест с повышенным уровнем холестерина и пониженным — мозгов, он имел молодую любовницу.

Только какого лешего он остановил свой выбор на Катерине? Баб — море разливанное, если не любая, то через одну раздвинет ноги. Это всей своей жизнью доказал Бронислав Евгеньевич — его отец, да и сам Марк мог это подтвердить. Что греха таить, Марк бы сам выбрал Катерину из сотен претенденток на свой половой орган, но это его орган. И его Катерина. И… и Марк продолжал методично заливаться алкоголем, не утруждая себя закуской.

— Как там твоя «девонька»? — произнёс отец, Марк перевёл взгляд на Владлена, тот посмотрел на Марка, потом, видимо, решив, что дальше бильярдной разговор не уйдёт, ответил:

— Нормально всё.

— Твоя-то не догадывается?

— Нет, конечно, тьфу, тьфу, тьфу, — сплюнул.

— Как-то ты давно уже с ней, я погляжу… так хороша, что ли?

— Да, хороша, — он даже губы облизал, гадина! — Вот такусенькая, — он показал мизинец, — худааая, молодая, жопка упругая, сиськи мягкие, как сдоба.

Марк выплюнул джин, подавился, встал, нужно было срочно вырвать информацию, которая грозила выйти из него прямо на мягкий ковёр. А Анжелике потом это убирать.

Потом Владлен делился планами на будущее, отпускал смачные шутки и опустился до таких подробностей, что Марк просто вышел, со словами:

— Не знаю, мужик, что за баба тебе даёт, но походу, либо она дура, либо ты — урод. Кто такое рассказывает о своих женщинах?

Владлен пару раз моргнул пьяными глазами.

— И правда, мужик, уймись, — вдруг сказал Бронислав. — Бабы, даже с упругими жопами — бабы, нам есть о чём поговорить помимо них.

Марк завалился спать в одежде, ещё разок блеванув. Принёс же чёрт эту супружескую чету. Принёс же чёрт его в этот город. И чтобы уж счастье было полным — тот же чёрт приволок снова в жизнь Марка Катерину.